Глава шестая (1)

— А ведь неплохо получилось, не так ли? — бормочу я себе под нос, как раз заканчивая приготовление ужина.

Помимо уроков кулинарии, которые мне дает Нэнэ-тян, я и сам частенько ищу новые рецепты и пытаюсь воплотить их в жизнь. Кажется, мало-помалу мои движения становятся увереннее, а навык владения кухонным ножом — отточеннее, пусть даже по части вкуса моим творениям всё ещё далеко до тех шедевров, что готовит мама Нэнэ.

Раздается мелодичный звук интерфона.

— Хм, кто бы это мог быть?

Для визита Нэнэ-тян время сейчас совсем не утреннее, посему вряд ли это она. Вытирая руки о фартук, подхожу к двери и бросаю взгляд на экран домофона. В объектив смотрит смазливый и слегка легкомысленный на вид молодой человек — мой старый друг и бывший коллега Отори Кёхэй.

— О, Арата! — восклицает он, приветственно поднимая руку и расплываясь в широкой ухмылке. В его голосе слышатся лукавые нотки, будто бы сей господин задумал некую шалость.

В груди нарастает смутное беспокойство, ведь когда Кёхэй пребывает в таком расположении духа, это почти всегда означает, что он выкинул какой-нибудь очередной фокус.

— Что стряслось, Кёхэй? Редко заглядываешь ко мне на огонек.

— Твоя правда. Понимаешь, тут есть кое-кто, с кем очень хотел тебя познакомить. Ну, в общем, желаю удачи!

«Познакомить? С кем?» — не успевает этот вопрос оформиться в моей голове, как на смену недоумению приходит истинное потрясение.

— Давно не виделись, Итиносэ-кун.

Вслед за спокойным, чуть хрипловатым голосом на экране, сменив Кёхэя, появляется ослепительная красавица. Она грациозным жестом поправляет длинные волосы, подстриженные в одну длину, и чарующе улыбается.

— Миёси-сэмпай?!

Передо мной собственной персоной предстает Миёси Юи — моя бывшая непосредственная начальница, которую в свое время переманила к себе крупная американская корпорация. Вот, значит, кто был истинной причиной моего дурного предчувствия.

— Как поживаешь, Итиносэ-кун? — опешив от столь внезапного появления бывшей наставницы, едва нахожу в себе силы на сухой, нескладный ответ. — Я войду? — спрашивает она, не дожидаясь долгих приглашений.

— Да, конечно, прошу вас.

Раз уж гости проделали такой путь, мне не остается ничего иного, кроме как пригласить их в дом. Миёси-сэмпай переступает порог, неся с собой внушительный чемодан и объемистую сумку. Стоя в прихожей, она скидывает туфли на высокой шпильке, и моему взору невольно открываются изящные изгибы ног, облеченных в черные капроновые колготки, что выглядывают из-под узкой юбки. Даже в таком простом жесте сквозит неописуемая грация; она всё та же писаная красавица, чей облик приковывает к себе всё внимание окружающих.

— Прости, что нагрянули без предупреждения.

— Нет-нет, всё в порядке, не беспокойтесь.

Признаться, сей визит стал для меня полной неожиданностью, однако, будь ситуация по-настоящему критической, я бы нашел способ отказать даже бывшей начальнице. Впрочем, Миёси-сэмпай не из тех людей, кто станет навязываться вопреки чужой воле.

— Постойте, а куда подевался Кёхэй?

— Он? Сказал, что у него внезапно появились неотложные дела, и поспешил откланяться. А ведь я так хотела, чтобы он остался... — отвечает она на мой вопрос о друге, которого и след простыл.

«Следовательно, мы с госпожой Миёси остались совершенно одни? Это в корне меняет дело.»

Раньше, когда нам доводилось проводить время вне стен офиса, Кёхэй неизменно присутствовал рядом, и сейчас, кажется, наш первый раз, когда мы общаемся тет-а-тет. По правде говоря, у меня всегда возникало ощущение, будто Миёси-сэмпай намеренно избегает оставаться со мной наедине — вот и сейчас она обмолвилась, что хотела видеть Кёхэя здесь.

— Что с тобой, Итиносэ-кун? Неужели я заставляю тебя нервничать?

— Вовсе нет, что вы. — отвечаю я, стараясь сохранять предельное спокойствие, хотя на деле присутствие бывшей руководительницы заставляет мое сердце биться чаще.

«Нельзя же позволить себе лишнего перед такой женщиной.»

— Вот как. — она скрещивает руки на груди, пристально изучая меня.

От этого движения её пышная грудь, и без того притягательная, приподнимается и слегка меняет форму, становясь ещё более выразительной, отчего я окончательно теряюсь и не знаю, куда деть глаза.

— Глупо стоять в дверях, пройдемте в гостиную. — предлагаю, пытаясь разрядить обстановку.

— Благодарю, с удовольствием присяду.

Миёси-сэмпай опускается на диван и закидывает ногу на ногу, лениво проводя ладонью по обивке. В её медленных движениях и гибких кончиках пальцев сквозит необъяснимое, манящее очарование.

— А ты, Итиносэ-кун, оказывается, весьма домовитый мужчина.

— Э? С чего вы это взяли?

— Ну как же, ты ведь в фартуке.

Только сейчас я осознаю, в каком виде предстал перед ней. Ощущая легкий укол стыда от того, что бывшая начальница застала меня в столь домашнем образе, принимаюсь сбивчиво объясняться:

— Ну, понимаете... я недавно увлекся кулинарией... А этот фартук — подарок.

— Надо же, как интересно. Тебе очень идет. — делает она мне комплимент.

— Спасибо большое. — вежливо кланяюсь, принимая её слова, хотя и сомневаюсь, что мужчина в фартуке может выглядеть по-настоящему впечатляюще.

Когда поднимаю голову, то замечаю, как её ясные глаза с четко очерченными двойными веками сосредоточенно замерли на одной точке.

— Послушай, а эта вышивка в виде инициалов «I.A.» на груди... Тебе не кажется, что точка после букв выглядит как-то необычно?

— Хм, неужели? — я присматриваюсь к вышивке и действительно замечаю некую асимметрию. Стоит приглядеться получше, как становится ясно: это вовсе не точка, а крохотное, едва заметное сердечко. — И впрямь сердце... Никогда раньше не замечал. У вас удивительная наблюдательность, Миёси-сэмпай.

Так было и во время нашей совместной работы: она всегда умела внезапно подметить мельчайшие детали, которые ускользали от взора остальных. У неё поистине особенный взгляд на вещи.

— Да нет, просто случайно бросилось в глаза. — сухо отзывается она.

Мне кажется, что она рассматривала вышивку довольно долго, но, вероятно, это лишь игра моего воображения.

«Кстати говоря, стежки на этом узоре не обладают машинной точностью, в них чувствуется некое человеческое тепло. Неужели мама Нэнэ специально вышила это для меня? Надо же, какая она, оказывается, затейница — заменить обычную точку на сердце. Впрочем, сейчас есть дела и поважнее.»

— Миёси-сэмпай, позвольте узнать, какова причина вашего временного возвращения на родину?

— Я приехала, чтобы утешить тебя. — произносит она, и в её взгляде сквозит такая нежность, что у меня на мгновение перехватывает дыхание.

— ... Это правда?

— Кто знает. — губы красавицы изгибаются в загадочной полуулыбке, не позволяющей разгадать её истинные мысли. Судя по всему, это лишь шутка, но когда подобное говорит женщина её типажа, невольно начинаешь строить иллюзии. Скорее всего, причина кроется в работе. — На самом деле у меня есть дела в Японии, вот и пришлось вернуться. — подтверждает она мои догадки. Сделав небольшую паузу, сэмпай решительно объявляет. — Раз уж здесь, сегодня мы устроим грандиозную попойку! Итиносэ-кун, ты составишь мне компанию! — с этими словами она неведомо откуда извлекает тяжелый керамический сосуд.

«Подумать только, она умудрилась спрятать такую вещь в своей сумке.»

Видя, как она буквально горит желанием обсудить алкоголь, я решаю подыграть ей.

— Неужели это «Камэ-сидзуку кивами»?

— А ты разбираешься! Именно так. Причем это неразбавленный оригинал прямо из бочки.

«Камэ-сидзуку» — это элитный сорт картофельного сётю, цена которого кусается, а версия «Кивами{Камэ-сидзуку Кивами (甕雫 極) — элитный японский алкогольный напиток, разновидность сётю (дистиллят), изготавливаемый из сладкого картофеля (имо-сётю). Отличается тем, что выдерживается и продается в специальных керамических сосудах (камэ).}» стоит еще дороже. Достать же неразбавленный напиток такой марки, насколько мне известно, и вовсе задача не из легких.

— Я и закуски прихватила. Ты ведь как раз собирался ужинать? Давай-ка выпьем и поболтаем.

«Постойте-ка, мои мысли не поспевают за таким развитием событий. Однако инстинкты бывшего подчиненного берут верх: обязан достойно принять гостью.»

— Что ж, в таком случае с радостью присоединюсь к вам. Я как раз приготовил свинину какуни и несколько других закусок, не желаете ли отведать? Думаю, они отлично подойдут к сётю.

— О, какуни{Свинина какуни (豚の角煮) — классическое блюдо японской кухни: грудинка, тушенная в соевом соусе, мирине и саке до очень мягкого состояния.} твоего собственного приготовления... — Миёси-сэмпай замирает с задумчивым видом.

— Простите, вы не любите домашнюю еду?

— Напротив, с огромным удовольствием попробую! — её лицо озаряется ослепительной улыбкой.

«Я ведь помню, что Миёси-сэмпай из тех людей, кому для хорошего отдыха нужен не только алкоголь, но и сытная закуска. Удивительно, как ей удается сохранять столь безупречную фигуру при такой любви к еде и выпивке.»

Быстро навожу порядок на столе и подаю свинину какуни вместе с тушеными в соусе яйцами, шпинатом в белой заправке и горячим супом.

— Прошу прощения, что у меня нет более подходящей посуды, только такие стаканы.

— Не бери в голову. Ты ведь в обычной жизни почти не пьешь, верно?

— Мне нравится компания, но в одиночестве за бутылку не берусь.

Поскольку дома не держу ни керамических чаш, ни специальных бокалов для крепких напитков, нам приходится довольствоваться обычными стаканами. За льдом мне пришлось поспешно сбегать в ближайший круглосуточный магазин.

— Спасибо, что сходил за льдом. Мне следовало купить его по дороге.

— Ну что вы, и так несли тяжелый чемодан и сётю, это было бы чересчур. Позвольте, я налью. Желаете со льдом?

— Да, пожалуйста.

«Миёси-сэмпай — великая ценительница спиртного, и почти всё, что знаю об алкоголе, узнал именно от неё. Помню, как-то раз, когда она пригласила меня пропустить по стаканчику, обмолвилась, что предпочитает дегустировать качественные напитки со льдом, дабы в полной мере ощутить их первозданный вкус и аромат. Приятно сознавать, что я не ошибся в своих предположениях.»

Я беру в руки специальный деревянный черпак, прилагавшийся к сосуду. Это придает процессу особую, изысканную атмосферу — зачерпывать напиток прямо из керамической чаши. Разлив сётю, мы соприкасаемся бокалами.

— Нет ничего лучше миядзакского сётю со льдом. — произносит Миёси-сэмпай, и на её лице расплывается выражение блаженства. Глядя на неё, я понимаю, что не зря бегал за льдом. — Напиток чудесен, но, пожалуй, я приступлю к какуни, пока свинина не остыла.

— Прошу, угощайтесь.

Наблюдать за тем, как кто-то пробует плоды твоих трудов — всегда волнительный момент.

— Мм! Какая нежная, как хорошо пропиталась соусом! Просто объедение!

Миёси-сэмпай прикрывает глаза, и легкая дрожь пробегает по её телу. Блеск жира на губах выглядит столь соблазнительно, что чувствую, как в груди что-то екает, будто стал свидетелем нечто запретного.

«Спокойно, Арата, она просто ест свинину.» — усмиряю себя, радуясь, что угощение пришлось ей по вкусу.

— Благодарю, рад, что вам понравилось.

— Это действительно вкусно. И всё это ты приготовил сам?

— Да, у меня сейчас много свободного времени, вот и решил сделать кулинарию своим хобби.

— Домохозяин... это так очаровательно. — говорит она, смакуя очередной кусочек.

«Видимо, блюдо и впрямь удалось на славу.»

— Мне ещё далеко до мастерства. Я только начал, так что в моем арсенале всего пара-тройка блюд...

Своими нынешними успехами всецело обязан Нэнэ-тян, которая, опираясь на рецепты своей матери, терпеливо обучала меня азам поварского дела.

— Уметь готовить даже несколько по-настоящему вкусных блюд — это уже достижение.

— Ваши слова придают мне сил. Буду стараться и дальше.

Миёси-сэмпай вдруг негромко смеется, глядя мне в лицо.

«Неужели сморозил какую-то глупость?»

— Прости, не удержалась. Просто вспомнила былые времена.

— Былые времена?

— Да. Когда ты только пришел в компанию зеленым новичком, ты точно так же серьезно обещал, что будешь стараться. Меня охватила такая ностальгия от твоей искренности.

— Неужели я так говорил?

— Говорил-говорил. Хотя сейчас выражение твоего лица стало гораздо мягче и спокойнее. — сэмпай снова улыбается и, воодушевленная воспоминаниями, пускается в рассказы. — Помнишь тот день, когда запущенное приложение выдало ошибку на рабочем сервере и нам пришлось вдвоем пахать всю ночь напролет?

— Как же такое забудешь. Мы и так погрязли в переработках, а тут эта напасть прямо перед концом рабочего дня — настоящий ад был.

«Сколько бы тестов ни проводилось в песочнице, при запуске в реальной среде всегда может вылезти нечто непредвиденное. Та проблема оказалась крепким орешком, и работа затянулась до самого утра.»

— Спасибо, что помогли мне тогда.

— Помогать подчиненному в беде — прямая обязанность начальника. Ошибки неизбежны, идеал недостижим, вопрос лишь в том, как ты справляешься с последствиями. Я тогда лишь ассистировала, но уверена: не будь на твоем месте такого профессионала, мы бы не отделались одной бессонной ночью. — Миёси-сэмпай прикрывает глаза и коротко кивает, подтверждая свои слова. Приятно знать, что она была столь высокого мнения обо мне. — Прошло всего два-три года с твоего прихода, а ты рос не по дням, а по часам, на тебя всегда можно было положиться. Небось и дома за учебниками засиживался?

— Да уж, в те времена лез из кожи вон, чтобы оправдать доверие.

«С самого первого дня занимался самообразованием и вне офиса, стремясь как можно скорее заслужить признание. Я приходил на работу раньше всех... вернее, почти раньше всех.»

— Миёси-сэмпай, вы ведь всегда опережали меня. До самого вашего отъезда в Америку мне так и не удалось прийти в офис раньше вас.

— А всё потому, что ты вечно заявлялся ни свет ни заря! Каково бы это выглядело, если бы начальник приходил позже подчиненного? Ты хоть представляешь, как мне было нелегко?! — слегка захмелевшая сэмпай с напускным укором смотрит на меня.

«Подумать только, и не подозревал, что она подстраивала свой график под мой приход.»

— Прошу прощения...

— Ха-ха, не нужно извиняться. Скажи лучше, ты всё ещё продолжаешь учиться?

— Да. Это уже вошло в привычку.

— В этом весь ты.

«Технологии и информация устаревают мгновенно, посему даже после увольнения ни на день не прекращаю занятия программированием. Удивительно, насколько сильна привычка, пусть даже и не знаю, пригодится ли мне это в будущем.»

Миёси-сэмпай делает глоток сётю и ставит стакан на стол. Раздается мелодичный звон льда о стекло.

— Слушай, Итиносэ-кун... а не хочешь ли ты поехать со мной в Америку?

Это предложение обрушивается на меня как гром среди ясного неба. Я поднимаю взгляд на сэмпая и встречаюсь с её решительным, пронзительным взором.

— Простите, не совсем понимаю...

— Я слышала, что твоя помолвка расстроилась и тебя вынудили уйти из компании.

«Теперь всё встает на свои места. Миёси-сэмпай уехала в Штаты уже после того, как было объявлено о моей помолвке с госпожой Химено, так что она была в курсе моих планов. А имея связи в компании, не составит труда узнать и о последовавшем скандале. В этом нет ничего удивительного. Куда больше меня поразило само предложение.»

— Было бы преступлением зарывать твой талант в землю. Почему бы не поработать вместе со мной? Уверена, из нас выйдет отличный дуэт.

— Это довольно... неожиданно.

«Работа в компании, где трудится Миёси-сэмпай, позволила бы мне в полной мере применить все накопленные знания, а возможность трудиться под началом человека, который тебя ценит — великое благо. Я никогда не помышлял о переезде из Японии, но держит ли меня здесь хоть что-то сейчас?» — погружаюсь в раздумья, не в силах сразу дать ответ.

— Ничего, не требую ответа сию минуту. Глупо обсуждать дела за выпивкой, потому вернемся к этому разговору в другой раз. А сегодня — пьем! — Миёси-сэмпай осушает свой стакан залпом, и я, не желая отставать, следую её примеру. — Ого, а ты не промах, Итиносэ-кун!

— Сегодня буду сопровождать вас до победного конца.

Снова наполняю оба стакана с помощью черпака. Мы продолжаем нашу трапезу, и темы для разговоров не иссякают — всё-таки мы не виделись три долгих года.

— ...Нет, ты только представь! Какое безрассудство — упустить такого завидного и талантливого мужчину!

— Ха-ха, мне лестно слышать такое от вас, Миёси-сэмпай.

«Похоже, алкоголь берет свое: сэмпай пьет быстрее обычного и становится весьма словоохотливой. Она не скупится на похвалу, стараясь подбодрить меня. Если поначалу мы обсуждали дела и её жизнь в Америке, то, как только речь зашла о моей сорванной свадьбе и увольнении, градус беседы начал расти вместе с количеством выпитого. И сам не заметил, как поддался этому настроению — не потому, что меня заставляли, а потому, что мне и самому нужно было выговориться.»

— И президент хорош! Подумать только, так поступить с тобой после всего, что ты сделал для фирмы! Непростительно!

— Он всегда был таким. Мои интересы его никогда не заботили.

Миёси-сэмпай негодовала из-за поступков моей бывшей невесты и руководства даже больше, чем я сам. Это второй раз в жизни, когда вижу её в таком гневе. Не очень умею проявлять эмоции, и видеть, как кто-то так искренне сопереживает тебе бесценно.

— Послушай, Итиносэ-кун. Правда считаю, что мы стали бы идеальными партнерами. — она подается вперед, приближая свое лицо почти вплотную к моему.

Из-за хмеля ей стало жарко, и она расстегнула три верхние пуговицы блузки, представ передо мной в весьма соблазнительном и беззащитном виде.

«Надо же, у неё там родинка... — проносится в моей голове греховная мысль. — Плохо дело, и сам уже изрядно пьян.»

— Э-э, тоже так думаю. Что мы могли бы сработаться.

В памяти всплывают дни нашей совместной службы. Действительно, чувствую, что мы могли бы создать отличный рабочий союз. Сэмпай крайне компетентна и, несмотря на внешнюю строгость, всегда заботится о своих людях.

— Ах, «идеальными партнерами»... ну и сказанула я... — Миёси-сэмпай прикладывает ладони к пылающим щекам и кокетливо извивается.

«Что это за реакция? Никогда не видел её такой. Видимо, этот сётю пьется слишком легко, словно вода, и опьянение подкралось незаметно.»

— Сэмпай, вы совсем захмелели. Уже поздно, выпейте-ка лучше воды. — я наполняю другой стакан чистой водой и протягиваю ей.

— А? Спасибо... О-ох, какая вкусная водичка-а-а-а!

— Постойте, это же!..

Миёси-сэмпай, по ошибке или по невнимательности, хватает не тот стакан, что я ей дал, а мой собственный, в котором еще оставался неразбавленный сётю, и выпивает его одним махом. Крепкий алкоголь, чистый лед — и никакой воды.

— У-у-у, как всё горит внутри... и спать хочется...

— ... Миёси-сэмпай?

Она трет веки и внезапно наваливается на меня всем телом. Я ощущаю её мягкость и приятную тяжесть. Теплый аромат изысканных роз — должно быть, её духи — окутывает меня, становясь еще интенсивнее от жара её кожи. Оставлять в таком состоянии и отпускать домой нельзя, посему решаю, что она останется в моей обители.

— Нельзя спать на диване. Пойдемте в кровать.

— ... В кровать?!

Я лишь хотел предложить ей более удобное место для сна, нежели гостиная, но, видимо, из-за моей косноязычности она истолковала мои слова превратно.

— Не волнуйтесь. Я лягу здесь, на диване.

— ... Вот как. — в её голосе слышится легкое разочарование, но, кажется, она соглашается.

«Возможно, ей не слишком приятно спать в моей постели, но другого выхода нет. Помню, как-то раз сам перебрал лишнего у неё дома и остался на ночь — тогда доставил ей немало хлопот. Будем считать это моим ответным жестом благодарности. Однако в отличие от того случая, сегодня рядом нет Кёхэя. Да уж, ситуация более чем двусмысленная. Пусть этот визит и застал врасплох, но, быть может, она и впрямь приехала утешить.»