Глава вторая (1)

Глава вторая

Вечер после того дня, когда завершился мой самый первый урок.

Я сижу в кресле у рабочего стола в своей комнате и пристально вглядываюсь в мерцающий экран смартфона. Наступает оговоренное время, поэтому касаюсь пальцем иконки вызова, что высветилась на дисплее несколько мгновений назад. После череды гудков раздается тихий электронный щелчок, и, приняв сей сигнал, начинаю разговор:

— Алло, Нэнэ-тян?

— Алло, Арата-сан. Да, это я. — издаю тихий вздох облегчения, чувствуя, как уходит напряжение от самого факта того, что ответила на звонок. — Что-то случилось? Я так удивилась, когда ты предложил созвониться.

Да, еще днем мы переписывались, и договорился о беседе в этот час. Телефонный разговор — всегда вторжение в чужое пространство, отнимающее время, отчего звонить внезапно кажется мне верхом невежливости; привычка заранее запрашивать «аудиенцию» прочно укоренилась во мне еще со времен прежней работы. Хорошо, что Нэнэ-тян охотно согласилась. Впрочем, голос её звучит непривычно скованно — возможно, сие лишь издержки связи, по крайней мере, мне хочется в это верить.

— Да, видишь ли, возник один момент, который хотелось бы прояснить как можно скорее.

Причина звонка кроется в единственном беспокойстве, не дающем покоя. Поскольку телефонная беседа лишена возможности видеть лицо собеседника и единственным источником информации служит голос, стараюсь подбирать слова максимально осторожно, дабы избежать любого недопонимания.

— Нэнэ-тян, скажи, зачем ты сегодня так поступила?

— Что именно имеешь в виду под «так»?..

— Ну, когда ребята засыпали вопросами, ты, заранее зная ответы — причину объяснить не нужно — поднимала руку и отвечала на каждый из них.

— Э-э-то... Ну, мне показалось, что будет странно, если одна останусь в стороне и буду лишь безучастно наблюдать со стороны...

«Подобное объяснение звучит вполне разумно, и я почти готов с ним согласиться, однако суть вопроса кроется в ином.»

— Нет, в самом участии нет ничего плохого. Но ведь вовсе не обязательно было отвечать правильно. Мне казалось, такая сообразительная девушка, как ты, легко могла бы притвориться, будто ошиблась, и обставить всё изящно.

В трубке воцаряется тишина, прерываемая лишь коротким, едва слышным стоном, напоминающим приглушенный всхлип. Видимо, мои догадки всё же верны.

— Н-но... просто не хотела ошибаться в том, что касается те... — начала было она...

— Послушай, ты всё-таки злишься на меня? — ... но я перебил её.

Мы заговариваем одновременно, отчего не удается разобрать конец её фразы.

— Кхм-кхм. Арата-сан, что ты сейчас сказал?

— Я спросил: «неужели ты всё же затаила обиду»? Я подумал, ты рассердилась из-за моей ребяческой попытки отплатить той же монетой за подколы первых дней отношения «приход-бэнто», и потому додумалась ответить этаким способом.— Вовсе нет! Ни капельки не злюсь! — Нэнэ выпаливает так поспешно и твердо, что не успеваю даже закончить мысль. Эмоции, звучащие в её голосе, не оставляют сомнений в искренности слов...

— Стало быть, это всё же была твоя маленькая месть? — ... и тут до доходит истина.

«Иными словами, 'ответный удар' на мой поступок — своего рода невинная шалость.»

— Ну... да. Наверное, как-то так. Прости, хорошо? Я, должно быть, доставила хлопот...

— Вовсе нет. Признаться, немного занервничал, но не чувствовал ни раздражения, ни неприязни.

«В тот момент действительно растерялся, однако сие чувство возникло лишь ввиду нашей близости; если же поразмыслить здраво, вряд ли кто-то из учеников заподозрил неладное. К тому же, если верить словам самой Нэнэ, возможность подшутить друг над другом — верный признак доверительных отношений. Неужели она и впрямь так ко мне относится?»

— Знаешь, сейчас мне даже кажется, что это было весело. Словно какая-то тайная игра.

— Та-а-айная... игра... — Нэнэ-тян замолкает, не находя слов.

«Похоже, переборщил с детскими сравнениями. Как бы то ни было, рад, что нам удалось во всем разобраться сегодня, не перенося недосказанность и неловкость на следующий день.»

— А ведь собирался в знак примирения приготовить для тебя обед, но, похоже, в этом больше нет нужды... — прижимая смартфон к уху, вспоминаю о продуктах, которыми забил холодильник сверх обычного, и невольно бормочу себе под нос.

— Что?! Правда?! Я хочу! Приготовь мне, пожалуйста! Ой... хотя ты ведь только начал работать учителем и наверняка очень занят... не стоит, всё в порядке. — на мгновение в её голосе вспыхивает неприкрытая радость, но она тут же гаснет, уступая место рассудительности и спокойствию.

— Ха-ха, не беспокойся обо мне. В таком случае позволь мне приготовить его не в качестве извинения, а как знак моей благодарности.

— Ура! Спасибо огромное! — ееобычайно звонкий, ликующий голосочек Нэнэ приятно ласкает слух.

«Раз уж она так счастлива, завтра приложу все усилия, дабы обед удался на славу — пусть оно станет не местью, а моим ответным подарком за её повседневную доброту.»

На следующий день, во время обеденного перерыва после занятий...

Я возвращаюсь в учительскую и опускаюсь на свое рабочее место.

— С окончанием уроков вас, Итиносэ-сэнсэй!

— И вас также, Кохината-сэнсэй.

Меня приветствует Кохината, уже сидящая за соседним столом. Отметив про себя её неизменную бодрость, обмениваюсь с ней любезностями, после чего она с довольным видом продолжает:

— Итиносэ-сэнсэй, а вы знали, что ученики от вас в полном восторге? Все в один голос твердят, что вы объясняете материал на редкость доходчиво и учиться у вас — одно удовольствие!

— Рад слышать, что мои труды приносят плоды.

«Признаться, всерьез опасался, как бы мои попытки отточить педагогические навыки не стали пустой тратой драгоценного времени подопечных, потому такие новости приносят истинное облегчение.»

— Вы ведь еще со времен педагогической практики отличались этим талантом, и, как вижу, ничуть его не растеряли!

— Вы мне льстите. Но всё равно спасибо, мне очень приятно слышать подобное от вас, Кохината-сэнсэй.

Когда беседа на мгновение затихает, извлекаю из сумки коробочку с обедом и термос.

Стоит мне откинуть крышку, как взору предстают мои коронные блюда: золотистый тамаго-яки, наваристое никудзяга и аппетитные харумаки. Эти хрустящие блинчики включил в меню неслучайно: во время наших регулярных кулинарных уроков под руководством бывшей золовки как-то спросил о её любимых лакомствах. Дополнив общую картину парой гарниров, в том числе и из замороженных заготовок, мне всё же удается собрать вполне достойный обед. Хотя, положа руку на сердце, моё творение блекнет в сравнении с теми шедеврами, что обычно готовит для меня она.

— Ого! Итиносэ-сэнсэй, у вас сегодня с собой домашний обед?! — Кохината-сэнсэй даже слегка подается вперед от удивления. — Это ведь ручная работа... Скажите, неужели вам его девушка приготовила?

— Вовсе нет, у меня нет дамы сердца, поэтому данное предположение ошибочно. Я приготовил всё сам.

— Да что вы! Невероятно! — она не скрывает своего изумления, во все глаза разглядывая содержимое моей коробочки.

— Мои навыки еще весьма скромны, мне даже немного неловко выставлять это на всеобщее обозрение.

— Что за скромность! Блюдо выглядит удивительно сбалансированным, я вам просто завидую! Мужчина, умеющий так готовить... само совершенство!

Бросаю взгляд на стол Кохинаты-сэнсэй: там сиротливо стоит стаканчик с лапшой быстрого приготовления. Похоже, она залила её кипятком еще до моего прихода, ибо над ней вовсю вьется пар.

— Если желаете, не хотите ли попробовать кусочек? — предлагаю я, ощущая некую неловкость перед коллегой из-за контраста наших трапез.

— А можно?!

— Конечно, выбирайте всё, что приглянется.

— Ну, тогда воспользуюсь вашей добротой... — Кохината-сэнсэй робко тянется палочками к коробочке и отправляет в рот один харумаки. — О-о-о! Как же это вкусно! Наверное, истинное счастье — иметь возможность съесть СЕЙ чудесный обед среди рабочего дня...

— Полноте вам, слишком преувеличиваете.

— Ничуть не преувеличиваю! — она принимается энергично махать руками, выражая восторг всем своим существом.

«Домашняя еда всегда приносит некое умиротворение, в отличие от покупных полуфабрикатов. Видимо, именно в этом и кроется секрет её реакции.»

— Итиносэ-сэнсэй, вы тут, вижу, любезничаете с Кохинатой-сэнсэй за обедом? — в спину мне вонзается ледяной голос, заставляя немедленно обернуться.

— Фудзисаки-сан?!

— Собственной персоной. Кохината-сэнсэй, принесла тесты, которые собрала у класса.

— Благодарю, Фудзисаки-сан. Ты ведь сегодня дежурная, верно?

Нэнэ-тян, коротко кивнув мне в ответ на приветствие, передает стопку бумаг моей коллеге.

— Ой, Фудзисаки-сан, ты только посмотри! Разве обед Итиносэ-сэнсэя не великолепен? Он угостил меня блинчиком, и это просто объедение!

— Вот как... Стало быть, угостил. — поворачивается ко мне с вежливой улыбкой.

Отчего-то чувствую, как по позвоночнику пробегает холодный пот.

— И мы как раз обсуждали, какое же это счастье — обедать такой вкуснятиной!

— И правда, большего счастья я не знавала. — произносит она.

— Простите?

— Ой, оговорилась. Хотела сказать, что тоже считаю, будто это было бы большим счастьем. — одарив нас еще одной лучезарной улыбкой, Нэнэ-тян покидает учительскую.

— Надо же, даже такая прилежная ученица, как Фудзисаки-сан, порой путает слова. Но прозвучало это так искренне, что даже на миг опешила.

— Да... пожалуй. — только и могу выдавить я, не находя в себе сил на более внятный ответ.

* * *

После обеда у меня нет уроков, поэтому целиком погружаюсь в подготовку учебных материалов. Засидевшись в школе и после окончания занятий, решаю, что пора закругляться, раз уж никто из учеников больше не заходит с вопросами. Перед уходом собираю мусор в учительской. Если в классах и коридорах порядок наводят дети, то заставлять их убирать за учителями не принято, оттого у нас введено некое подобие графика дежурств среди персонала.

— Я закончил на сегодня, всего доброго.

На прежнем месте работы мне почти никогда не доводилось уходить раньше других, отчего эти простые слова кажутся непривычными, почти чужими. Не вполне уверен, уместно ли подобное прощание в стенах школы, однако, поскольку никто не делает замечаний, полагаю, всё в порядке. В учительской всё еще многолюдно: педагоги заняты планированием завтрашних уроков, совещаниями или подготовкой к кружковым занятиям. Мне отвечают дружным хором — всё же учителя строго следят за тем, чтобы дети не забывали о вежливости, и сами подают пример.

Захватив пакет с мусором, выхожу из учительской и направляюсь к шкафчикам для обуви.

— До свидания, Итиносэ-сэнсэй!

— До свидания! — отвечаю, обмениваясь приветствиями с проходящими мимо учениками.

Вместо привычного «хорошего отдыха» или «спасибо за труд» здесь звучит простое «до свидания», и в этом слове мне слышится нечто родное и давно забытое. С возрастом, под влиянием иерархии в клубах или на подработках, приветствия постепенно трансформируются в формальные фразы, в чем нет ничего дурного, однако именно в сем чистом «до свидания» по-настоящему ощущаю, что нахожусь в школе.

У сменной обуви переобуваюсь в уличные туфли. Место для сбора мусора находится неподалеку от заднего двора, выбросить пакет по пути к выходу — решение весьма практичное. Шагая к цели, внезапно замечаю знакомый силуэт. Потоки ветра играют с её иссиня-черными волосами, отливающими на солнце мягким шелком. Нэнэ идет куда-то с сумкой на плече, но движется вовсе не к воротам, а вглубь территории; видимо, у неё еще остались какие-то дела.

На мгновение колеблюсь, не окликнуть ли её, но тут же одергиваю себя: «фамильярность в стенах школы без веской причины будет излишней». Тем не менее, нам по пути, отчего моё следование за ней со стороны может выглядеть как некая слежка. Нэнэ-тян сворачивает за угол у мусорных баков и направляется к задней части здания. Уже собираюсь выполнить свою задачу и уйти, как вдруг замечаю впереди помимо еще одной фигуры отпочковывается другая, рядом с подругой появляется некий незнакомый юноша. Будь это обычная встреча, я бы просто прошел мимо, но атмосфера между ними кажется столь напряженной, что невольно замедляю шаг.

— Спасибо, что пришла, Фудзисаки-сан.

— О чем ты хотел поговорить? — голос Нэнэ-тян звучит сухо и обыденно, в резком контрасте с лучезарной улыбкой парня.

«Дружеской эту беседу точно не назовешь.»

И тут вспоминаю особенности этого места. Задний двор за мусорными баками — излюбленный уголок для уединенных разговоров, куда после уроков почти никто не заглядывает. В свои школьные годы мне и самому доводилось бывать здесь по чьему-то приглашению. Ситуация до боли знакома. Если мои догадки верны, то цель этого юноши вполне очевидна.

— Скажу прямо. Фудзисаки-сан, ты мне нравишься. Пожалуйста, давай встречаться!

«Признание. Ну конечно, так и думал.»

— Прости, но нет. — Нэнэ-тян отсекает его надежды без малейших раздумий, точно взмахом острейшего клинка.

Сделано это столь молниеносно и решительно, что бедолага на мгновение замирает, словно не в силах осознать тяжесть полученного отказа.

— Э-э-э... Но почему? Могла бы хоть немного подумать... Мне казалось, я вполне завидная партия: и лицом вышел, и в рейтинге успеваемости всегда в первой десятке.

«Надо признать, юноша не кривит душой: он действительно хорош собой, выглядит неглупым, а улыбка располагает к себе. Уверен, он пользуется успехом у девушек, его самооценка отнюдь не завышена.»

— У меня уже есть человек, который мне дорог, потому не собираюсь заводить отношения с тобой.

— Говорят, ты всем так отвечаешь, но ведь это просто удобная отговорка, верно? Давай попробуем, хотя бы на время, в качестве эксперимента! Узнаешь меня поближе, а там видно будет...

— Идея «пробных» отношений мне совершенно чужда. Твои слова лишь подтверждают, что наши взгляды на жизнь не совпадают. Прощай.

— Погоди, не уходи!

Нэнэ-тян разворачивается, намереваясь уйти, но юноша бросается следом, протягивая руку, дабы удержать её.

— Излишняя настойчивость лишь отталкивает.

Я перехватываю его руку в тот самый миг, когда он готов вцепиться в плечо девушки. Мне вовсе не хотелось быть тем бестактным типом, что мешает чужому признанию, отчего и выжидал в стороне, однако позволить ученику распускать руки за спиной девушки как учитель не могу. Внезапное появление третьего лица заставляет юношу вздрогнуть. Почувствовав, как напряжение в его пальцах исчезает, разжимаю хватку.

— Это было... неправильно с моей стороны. Простите. — бросает он и поспешно ретируется.

Видимо, горечь отказа толкнула его на необдуманный поступок, но, придя в себя, нашел в себе силы извиниться. Перевожу взгляд на подругу, она безмолвно наблюдала за сей сценой.

— Нэнэ-тян, ты в порядке?

— Спасибо большое, Итиносэ-сэнсэй. — тихонько хихикает, хотя еще мгновение назад была в шаге от неприятностей.

— Что тебя так рассмешило?

— Арата-сан, ты только что назвал меня Нэнэ-тян. — вместо ответа она подходит ближе и шепчет мне на ухо.

— Вот черт... — испуганно замираю.

«Я ведь так тщательно следил за своей речью в стенах школы, как же мог так опростоволоситься?»

— Ну, сейчас-то, наверное, можно. Вокруг всё равно ни души. Но всё же, как ты тут оказался?

— Да вот, решил мусор выбросить. — поднимаю оставленный в стороне пакет.

— Эх, а я-то надеялась, что ты за мной побежал...

— Вовсе нет, простое совпадение.

— Какая жалость. — протягивает она, и её притворно-разочарованный вздох доносится до меня уже со спины, пока закидываю мешок в контейнер. Эта короткая перепалка заметно разряжает обстановку. До школьных ворот мы решаем идти вместе. В конце концов, нет ничего предосудительного в том, что учитель беседует с ученицей, если им по пути. — Обед был просто чудесный. Спасибо тебе.

— Рад, что тебе понравилось.

«Казалось бы, похвала от такого мастера кулинарии, как Нэнэ, должна наполнять гордостью, однако в моем голосе почему-то не слышно прежней уверенности.»

— Скажи... такое часто случается? — сам удивляюсь тому, как этот вопрос срывается с моих губ. — Ой, забудь, не бери в голову...

— Ты про признания? Да, частенько. Но до такого преследования, как сегодня, обычно не доходит.

«Похоже, сменить тему мне не удалось. Раз уж разговор начат, придется довести его до конца.»

— Вот как. Что ж, это хорошо.

— Ты за меня волновался?

— Волновался... Ну, можно и так сказать.

После этого беседа затихает сама собой, и вскоре мы оказываемся у ворот.

— До свидания, Итиносэ-сэнсэй.

— До свидания, Фудзисаки-сан.

Как мы и договорились еще на заднем дворе, совместная прогулка заканчивается здесь. Нэнэ-тян уходит вперед, спускаясь по склону, а я остаюсь на месте, гадая, зачем вообще завел тот разговор. Чего хотел добиться своим вопросом? Но даже глядя вслед её удаляющейся хрупкой фигуре, так и не нахожу ответа.

* * *

Постепенно привыкаю к ритму школьной жизни.

Мои учительские будни, начавшиеся в июле, длятся уже три недели, и вот, наконец, наступает последний день первого триместра. На торжественной линейке учитель по воспитательной работе с трибуны вещает о необходимости соблюдать приличия и не терять голову во время длинных каникул. Ученики школы Амагаминэ, несмотря на царящий здесь дух свободы, в массе своей ребята благоразумные, отчего случаи привода в полицию или отстранения от занятий здесь — большая редкость. Тем не менее, подобные наставления — своего рода обязательный ритуал школьного социума.

Вспоминая свои летние каникулы, вижу перед глазами лишь бесконечные подработки: в неполной семье каждая копейка была на счету, а всё свободное время съедала учеба, лишь изредка Кёхэй вытаскивал меня развеяться, да и то, зная моё положение, просто болтали в дешевых семейных ресторанчиках. Помню, как под аккомпанемент шороха моих учебников он увлеченно разглагольствовал о том, что «юность без любви — не юность!». А по возвращении в школу после лета неизменно поражался тому, как лихо менялись отношения между одноклассниками за время разлуки.

Пока я, в ущерб своему статусу учителя, предаюсь воспоминаниям, тишину спортзала внезапно нарушает глухой, тяжелый звук, точно нечто массивное рухнуло на деревянный настил.

— Ах! Фудзисаки-сан?!

Чей-то вскрик совпадает с моим поворотом головы. Там, на полу, бессильно осела Нэнэ-тян. Не раздумывая ни секунды, бросаюсь к ней и опускаюсь на колени, дабы заглянуть ей в лицо. Её кожа, обычно фарфорово-белая и сияющая, теперь пугает мертвенной бледностью.

— Фудзисаки-сан, ты меня слышишь?

— Итиносэ-сэнсэй, вы не могли бы отнести её в медпункт? — раздается голос классного руководителя, госпожи Кохинаты.

Поскольку стоял ближе к старшеклассникам, оказался рядом первым.

— Разумеется. Фудзисаки-сан, сможешь встать? — в ответ она лишь едва заметно ведет головой — это даже не жест, а слабое колебание, которое красноречивее любых слов говорит о её дурном самочувствии. В спортзале, забитом людьми, несмотря на тень, стоит изнуряющая жара, потому нужно как можно скорее вынести её на свежий воздух. — Прошу прощения. — осторожно подхватываю её под спину и колени, поднимая на руки.

Я кожей чувствую на себе сотни взглядов, но сейчас не время для церемоний — здоровье девушки превыше всего.

— Прости... — доносится до меня её едва слышный, прерывистый шепот.