Глава первая

В данный миг застыл перед лекционной трибуной, возвышающейся на театральных подмостках. Пользуясь теми немногими мгновениями, что уходят на регулировку высоты микрофона, использую сию паузу в качестве своеобразного буфера: делаю глубокий вдох, дабы унять дрожь в теле и окончательно совладать с нахлынувшим напряжением. В сознании моем, подобно эху, вновь проносятся слова вступления, кои неустанно повторял про себя еще мгновение назад. Ощущая на себе сосредоточенное внимание сотен пар глаз, едва не поддаюсь мимолетному порыву отступить, однако, расправив плечи и набрав в грудь воздуха, решительно обращаюсь к собравшейся аудитории:

— Приветствую всех учащихся старшей школы Амагаминэ. С сегодняшнего дня приступаю к своим обязанностям в качестве временного преподавателя, и зовут меня Итиносэ Арата. Моя дисциплина — математика, буду замещать господина Ийтоё до самого его возвращения, поэттому надеюсь на наше благотворное сотрудничество. — представление звучит излишне сухо и лишено всякой искры оригинальности, однако текущий момент вовсе не располагает к излишнему самовыражению. Ныне куда важнее не само содержание речи, а выправка, верная интонация и умение охватывать взглядом весь зал, создавая иллюзию личного обращения к каждому присутствующему. Благодаря подобным приемам удается выстроить образ личности, располагающей к себе и вызывающей доверие.

Данный феномен основывается на психологическом законе Мехрабиана{Закон Мехрабиана — психологическое правило, согласно которому при передаче чувств и отношений 7% информации передается словами, 38% — интонацией и 55% — мимикой и жестами.}, согласно коему в процессе коммуникации люди куда сильнее подвержены влиянию визуальных и слуховых образов, нежели сухой вербальной информации.

Стоит мне закончить и отвесить вежливый поклон, как до моих ушей доносятся аплодисменты учеников и коллег, из чего заключаю, что дебют мой прошел вполне успешно. Еще тогда, когда преодолевал те несколько метров, что отделяли кулисы от трибуны, в толпе мелькнуло знакомое лицо, и теперь вновь отыскиваю его взглядом. Среди множества воспитанников одна ученица выделяется столь ярко, будто невидимый софит освещает лишь ее одну, заставляя блестать на фоне остальных.

В то время как окружающие увлеченно хлопают или перешептываются с соседями, она замерла неподвижным изваянием, не сводя с меня пристального взора. Это Нэнэ-тян.

Впрочем, правильнее будет сказать, что она взирает на меня с нескрываемым изумлением, пребывая в некотором оцепенении и не в силах отвести глаз. Заметив, что наши взоры встретились, девушка широко распахивает свои и без того огромные очи. Сие зрелище кажется мне весьма забавным, отчего уголки моих губ невольно ползут вверх в едва заметной улыбке. Проявление эмоций, направленное на конкретную личность, могло бы показаться подозрительным в данной обстановке, однако, будучи исполненным сразу после официального вступления, оно воспринимается окружающими лишь как вежливый жест, завершающий знакомство.

Моя новая стезя, дело, коим решил заняться — должность приходящего лектора в школе Амагаминэ, моей родной альма-матер, где ныне и проходит обучение Нэнэ-тян.

* * *

— Поверить не могу, что именно вы, господин Итиносэ, станете нашим новым учителем математики! Какая неожиданность!

— Ха-ха, признаться, и сам не чаял, что судьба вновь сведет меня в одних стенах с Кохинатой-сэнсэй, с коей некогда преподавал во время своей педагогической практики.

Завершив общую утреннюю линейку, мерным шагом следую по крытому переходу вместе со своей коллегой, преподавательницей математики по фамилии Кохината.

— Мне несказанно радостно оттого, что к нам пришел знакомый человек. И все же, когда вы величаете меня «сэнсэй», чувствую некоторое смущение, и это чувство кажется весьма непривычным...

— Полно вам, Кохината-сэнсэй, ваш опыт в этих стенах куда богаче моего, следовательно, вы по праву заслуживаете сей почтительный титул.

— Неужели вы так полагаете? Хе-хе. — едва слышно рассмеялась Кохината, и, поддавшись охватившему ее смущению, принялась рассеянно поглаживать себя по макушке.

Она лишь недавно покинула университетские стены и, в сочетании с природной миниатюрностью, все еще напоминает невинную и юную деву. Однако, вопреки столь хрупкому облику, Кохината сумела преодолеть суровое испытание квалификационного экзамена, коий с первой попытки поддается лишь трети соискателей, и уже в первый год службы получила под свое начало класс. Несомненно, данная особа обладает недюжинными способностями, и руководство возлагает на нее великие надежды. Напротив, сравнивать меня с ней было бы верхом дерзости, ведь мой преподавательский опыт ограничивается лишь краткими двумя неделями практики. Тот период запомнился мне не столько наставничеством, сколько отчаянными попытками самосовершенствования. И все же, Кохината продолжает выказывать почтение как старшему коллеге, что, безусловно, льстит, но и заставляет чувствовать некоторую неловкость.

«Мне определенно стоит поскорее освоиться в данной среде.»

— Сегодня буду присутствовать на вашем занятии в качестве наблюдателя, пожэтому прошу вас проявить ко мне снисхождение.

— Ах, и впрямь... Ха-а-а... Мысль о том, что на меня будут смотреть, заставляет сердце биться чаще, но приложу все силы, дабы не ударить в грязь лицом.

Специфика труда приходящего преподавателя такова, что он практически не касается вопросов классного руководства или административной рутины. Сие есть своего рода почасовая работа, где вознаграждение полагается за каждый проведенный урок, и пребывание в школе ограничено лишь часами занятий. В этот первый день у меня по воле случая нет собственных лекций, и волен был бы отправиться восвояси, однако сам изъявил желание посетить урок Кохинаты, дабы перенять ее опыт.

* * *

— Итак, прошу всех занять свои места! — едва раздаются звуки звонка, возвещающего о начале занятий, вхожу в класс, следуя за госпожой Кохинатой. То, как уверенно она держится, и как ее звонкий голос заполняет пространство кабинета, свидетельствует о том, что она вполне состоялась как педагог. К слову, сей класс является для нее родным, а значит, здесь же находится и Нэнэ-тян.

— Прежде чем мы приступим к теме, у меня есть для вас объявление. Сегодня наш урок посетит Итиносэ-сан, прибывший в нашу школу в качестве приглашенного учителя. Прошу вас, ведите себя как обычно и не отвлекайтесь.

— Мы уже виделись на утренней линейке, но позвольте представиться вновь: Итиносэ Арата. Сегодня лишь сторонний наблюдатель на уроке Кохинаты-сэнсэй. — поймав ободряющий взгляд коллеги, делаю шаг вперед. — Я устроюсь в конце класса и прошу вас не обращать на меня внимания, полностью сосредоточьтесь на учебе. Желаю нам всем плодотворной работы.

В обычной ситуации преподу полагается сразу приступать к делу, минуя стадию наблюдений, однако ныне обстоятельства сложились удачно, и мне предоставили данную возможность. Главное — не стать помехой учебному процессу.

— Ого, какой он высокий!

— И лицо такое изящное, а пропорции тела — просто загляденье.

— Да он же писаный красавец!

— Интеллигент в очках... интересно, он в паре активный или пассивный?

Ученики реагируют по-разному. Похоже, стал для них кем-то вроде диковинного зверя, пришедшего из иного мира, и решаю воспринимать их любопытство в благожелательном ключе.

«Впрочем, последнее замечание о какой-то 'активности' ставит меня в тупик — неужто речь о спортивных наклонностях? Пожалуй, при случае стоит поинтересоваться об этом у Нэнэ-тян.»

— А ну-ка, тише, ребята! Мы начинаем.

Стоит начаться уроку, как класс чудесным образом преображается: пустые разговоры затихают, и ученики с должным прилежанием погружаются в работу. Видимо, статус элитного учебного заведения дает о себе знать. Лишь изредка ловлю на себе любопытные взгляды, кои, впрочем, не мешают общему течению лекции.Хотя, нашлось одно исключение. Краем глаза то и дело ощущаю на себе пристальный взор Нэнэ-тян, чей поток внимания обрушивается раз за разом.

«Очевидно, мое присутствие мешает ей сосредоточиться. Признаться, и сам должен бы внимать словам Кохинаты, однако чувствую необъяснимое волнение, сродни тому, что испытывают родители на открытом уроке, наблюдая за своим чадом.»

— А теперь, Фудзисаки-сан, не могли бы вы разъяснить нам сей момент?

— А? Э-э-э... Ну...

— Какая редкость! Чтобы сама госпожа Фудзисаки не нашла ответа? Что ж, тогда попросим Итиносэ-сана выручить нас. — голос Кохинаты звучит воодушевленно, будто сия мысль кажется ей блестящей находкой.

— С удовольствием. В данном случае, вне зависимости от значения переменной «а», значение «b» всегда будет положительным, следовательно, «а» может принимать любое действительное значение.

— Совершенно верно! Отличная работа, господин Итиносэ. Благодарю вас за то, что так мастерски ответили на мой внезапный вопрос.

«Фух, слава богу, не сплоховал. У меня было время поразмыслить над задачей, пока Нэнэ-тян пребывала в замешательстве. Застань меня сей вопрос врасплох, я, вероятно, замялся бы точно так же, как и она.»

Пока в душе праздную маленькую победу, она оборачивается ко мне и обиженно выпячивает губы, выражая явное недовольство. Будь в своем обычном состоянии, подобная задача не вызвала бы у нее ни малейших затруднений. Едва заметно киваю ей, мысленно прося прощения за неловкость.

Несмотря на небольшое происшествие, дальнейший урок проходит без сучка и задоринки. Записи Кохинаты на доске безупречны, объяснения ясны и доходчивы, и во всем чувствуется след неустанного труда. Атмосфера в классе царит теплая, и сразу видно, сколь сильно ученики привязаны к своей наставнице. Поистине достойное занятие.

Когда же звучит звонок и наступает перемена, ко мне подходит одна из учениц.

— Приятно познакомиться, господин Итиносэ. Меня зовут Фудзисаки Нэнэ. Позвольте поблагодарить вас за то, что выручили с тем ответом.

Ее слова о «первом знакомстве», несмотря на нашу близость, свидетельствуют о ее проницательности и заботе о моей репутации.

— Взаимно, госпожа Фудзисаки. — не желая доставлять ей хлопот, принимаю правила сей игры. — Полно вам, мой поступок не стоит такой благодарности.

— О нет, искренне вам признательна, хе-хе. — девушка изящно прикрывает рот ладошкой...

«... однако мне кажется, что в ее глазах вовсе не сквозит веселье... или же это плод моего воображения?»

Не успеваю обдумать сию мысль, как пример Нэнэ-тян оказывается заразительным: другие ученики, словно по команде, обступают меня плотным кольцом, наперебой обращаясь со своими вопросами. Поразительно, как быстро они сбросили маску серьезности, коей прикрывались во время урока.

— Ребята, если вы будете галдеть все разом, господину Итиносэ станет не по себе! К тому же, у вас скоро следующий урок в другом кабинете. Мы еще найдем время для бесед.

— Так мы вам и поверили! Вы просто хотите забрать Итиносэ-сана себе!

— Скажите, учитель, если у вас нет дамы сердца, как вам кандидатура Кохинаты-сэнсэй?!

— Ой, да с ней он будет смотреться не как с возлюбленной, а как со старшей сестрой, хи-хи!

— Да что вы такое несете! Не смейте насмехаться над взрослыми!

Услышав строгий, но комичный окрик, ученики с веселым смехом разбегаются по своим делам. Мы же возвращаемся в учительскую, и по пути обращаюсь к спутнице:

— Ваш урок был превосходен. Почерпнул для себя много полезного, благодарю вас.

— Неужели?! Ах, слышать подобное от вас — великая радость для меня! — Кохината так и сияет, крепче прижимая к груди учебные пособия.

— И все же, заметно, как сильно вас любят ученики.

— Да они просто не принимают меня всерьез из-за разницы в возрасте...

— Вовсе нет. Они внимали каждому вашему слову. Такая близость между учителем и воспитанниками вызывает добрую зависть.

— Вы правда так считаете?

— Безусловно.

«Убежден, что это есть плод ее личного обаяния и добродетели. Боюсь, мне подобного достичь не дано.»

Оставшаяся часть дня проходит столь же продуктивно: я посещаю другие лекции, задаю интересующие меня вопросы и впитываю опыт коллег. Так и завершается мой первый рабочий день в новой должности.

* * *

— Арата-сан, мог бы и предупредить, что собираешься стать учителем в нашей школе! — на следующее утро, едва переступив порог моего дома с коробочкой бэнто в руках, Нэнэ-тян обрушивает на меня сию претензию.

Для нее это весьма необычно, но ныне она выглядит по-настоящему недовольной: брови сдвинуты к переносице, а щеки забавно раздуты. Впрочем, ярость лишена всякой грозности, отчего лишь сдавленно усмехаюсь и отвечаю:

— Рассудил, что если скажу заранее, ты начнешь излишне волноваться.

— Хм, пожалуй, в этом есть доля истины... — Нэнэ-тян задумчиво прикладывает палец к виску и издает неопределенный звук. — Знай об этом раньше, я бы места себе не находила все эти дни. Ни учеба, ни подработка не шли бы на ум, а ночи превратились бы в сплошную бессонницу.

— Неужели это произвело бы столь сильный эффект? — искренне поражен тем, сколь глубокое влияние на нее мог оказать мой секрет.

— Ну еще бы! Ведь мы с тобой будем ходить в одну и ту же школу! Я бы изнывала от предвкушения! — с этими словами Нэнэ-тян подается вперед, приблизив свое лицо к моему столь стремительно, что кончики наших носов едва не соприкасаются.

«Тот факт, что она рада моему появлению в школе, согревает мне душу.»

— Нэнэ-тян, ты слишком близко... — ... однако в данный миг уместнее будет заметить иное.

— Ах! Прости, пожалуйста!

Она мгновенно отпрянула, а ее щеки окрасились в густой пунцовый цвет. Прикрыв лицо руками, девушка бормочет извинения. Я же, пытаясь скрыть собственное замешательство и жар в лице, прижимаю ладонь ко лбу.

— Негоже вести беседы на пороге, пройдем в дом.

На данное предложение отвечает кротким кивком.

Вскоре мы располагаемся за столом.

— Помнишь ли ты тот день, когда впервые переступила порог этого дома? — приступая к трапезе, обращаюсь к сидящей подле меня гостье.

— Разумеется. Я принесла обед, попала под проливной дождь, принимала здесь душ... А потом Арата-сан, отведав моего угощения, расплакался и вовсе лишился чувств. Такое не забудешь.

— Ну, в общих чертах так оно и было.

«Признаться, воспоминания о тех событиях до сих пор заставляют меня краснеть от стыда.»

— Однако имею в виду иное — тот момент, когда ты уходила.

— Я сказала тогда «выше нос» и ушла. Должно быть, тебе было неприятно слышать наставления от девчонки, которая младше тебя... — Нэнэ-тян понурилась, словно желая стать меньше.

— Вовсе нет. — видя возникшее недоразумение, спешу ее разуверить. — Твоя забота тогда очень помогла мне обрести душевное равновесие. — она с облегчением улыбается, но в ее глазах все еще читается непонимание того, к чему я клоню.

— Так вот, вслед за теми словами ты произнесла: «Что ж, до завтра».

— ... Ах!

Наконец-то до нее дошел смысл моих слов.

— Я был несказанно удивлен, когда на следующий день ты и впрямь явилась с обедом. — преодолев сей тернистый путь намеков, продолжаю. — Поэтому, когда было решено, что стану преподавателем в Амагаминэ, задумал устроить тебе небольшую «ответную диверсию».

— Так вот почему вчера ты сказал «до скорой встречи»! А я еще гадала, отчего это прозвучало так странно. — Нэнэ-тян понимающе кивает, закрыв глаза.

«Моя маленькая месть удалась.»

— Вот именно. Хотя, признаю, поступок мой был весьма ребяческим.

— Не ожидала от тебя подобного озорства, хи-хи. — она вновь прикрывает рот ладонью, тихо посмеиваясь.

— Что такое, Нэнэ-тян?

— Хоть мне и досадно, что так легко попалась на товою удочку, радость от этого куда сильнее.

— Вот как? И в чем же причина? — никак не могу уловить логику ее рассуждений.

— Видишь ли, подобные детские выходки возможны лишь между теми, кто по-настоящему близок и доверяет друг другу. Тот факт, что ты решил так подшутить надо мной, дает мне надежду, что стала для тебя кем-то особенным.

— Если подумать, ты, пожалуй, права...

«Действительно, подобные вольности допустимы лишь при наличии крепкой связи. С малознакомым человеком такая шутка обернулась бы лишь неприязнью и разрывом отношений. Единственный, с кем позволяю себе нечто подобное — мой давний товарищ Кёхэй, с коим мы знакомы еще со школьной скамьи. В тот момент, когда замышлял сей сюрприз, мною двигало не опасение обидеть ее, а предвкушение того, какое выражение примет ее лицо. Данное чувство рождается лишь в кругу самых близких людей. Похоже, подсознательно уже давно отвел Нэнэ-тян именно такое место в своей жизни.»

— И все же, до сих пор немного злюсь из-за того случая на уроке. Из-за твоего появления не смогла ответить на вопрос.

— Вот как? Но ведь в классе ты поблагодарила меня.

— Так не могла иначе. Но на самом деле хотела блеснуть знаниями перед тобой и показать себя с лучшей стороны! Мм. — она шутливо сверлит меня взглядом.

«В последнее время палитра ее эмоций стала столь богатой, что наблюдение за ней согревает мне сердце.»

— Пусть тебе и не удалось «блеснуть», но видеть тебя в таком смятении было чертовски мило. Зрелище доставило мне немало удовольствия.

— М-мило?!

— Да и на линейке твое ошеломленное лицо вызвало невольную улыбку.

Вспоминая вчерашние события, вновь не удерживаюсь от смешка.

— Значит, ты и это видел... Арата-сан, какой ты коварный! Неужели думаешь, что пара комплиментов мигом вернет мне доброе расположение духа?

— Ничуть, лишь делюсь своими искренними впечатлениями.

— ... Ну тебя!

«Что ж, похоже, мир восстановлен, и это не может не радовать.»

— Скажи, в стенах школы нам ведь стоит вести себя так, будто мы едва знакомы? — внезапно Нэнэ-тян меняется в лице, становясь серьезной.

— Да, это было бы благоразумно. Не хочу, чтобы из-за связи со мной тебя донимали расспросами или чтобы поползли ненужные слухи. Я благодарен тебе за то, что в классе ты так мастерски притворилась незнакомкой, хотя мы об этом и не договаривались.

— За меня не переживай, я больше беспокоюсь о том, чтобы у тебя не возникло проблем.

«Выходит, она действовала исключительно из заботы обо мне. Какое золотое сердце.»

— Спасибо тебе. И не волнуйся, уже попросил госпожу Кохинату держать наш секрет в тайне.

Ранее мы случайно встретили её в торговом центре, поэтому она в курсе нашего знакомства. Я заранее взял с нее обещание не распространяться об этом, и она охотно согласилась, понимая всю деликатность ситуации.

— Я тоже приняла меры. Как-то раз показывала двум своим подругам фото, где мы с вами вместе готовим, и они сразу тебя узнали. Я попросила их помалкивать.

— Весьма предусмотрительно.

— Зная их нрав, они могут попытаться втянуть тебя в какой-нибудь разговор, так что заранее прошу прощения, ладно?

«Интересно, что это за подруги? Судя по всему, особы весьма энергичные, в противовес самой Нэнэ-тян. Но раз они дружны с ней, то наверняка люди достойные.»

— Ты говоришь, что показывала им наши общие фотографии, а зачем? — зацепило меня иное.

— Ой!.. З-забудь! Немедленно забудь об этом! — Нэнэ-тян вскрикнула столь громко, что едва не подпрыгнул, и принялась отчаянно махать руками перед лицом, пытаясь скрыть смущение.

«Пожалуй, для школьниц вполне естественно делиться снимками выходных дней, но ее реакция кажется мне чрезмерной. Впрочем, учитывая вчерашний стресс, решаю не развивать тему.»

— И все же... называть тебя «Итиносэ-саном»... это так непривычно.

«Когда-то, во время наших занятий, она в шутку уже величала меня так, но теперь все всерьез.»

— Твоя правда. И мне будет непросто называть тебя «госпожой Фудзисаки». Нам обоим стоит быть предельно осторожными, дабы не сорваться на привычные имена.

— Да, ты прав.

Я мысленно настраиваю себя на серьезный лад. Одна-единственная оплошность может перевернуть нашу школьную жизнь с ног на голову.

— Ой, мне пора бежать! Арата-сан, дай мне глоточек кофе.

— Прошу, держи.

Протягиваю ей свою чашку. Нэнэ-тян всегда просит лишь один глоток. Она не жалует горечь, но считает, что капля сего напитка помогает ей окончательно проснуться. В итоге, дабы не искушать судьбу, мы решаем выходить порознь с небольшим интервалом, чтобы никто не застукал нас вместе.

* * *

— На сегодня занятия окончены. — едва стихает звонок, объявляю о завершении урока.

Мой первый самостоятельный выход к доске прошел не без волнения, но вполне успешно. Пусть со времен практики и утекло немало воды, опыт работы репетитором в студенческие годы сослужил мне добрую службу. К тому же вчерашнее наблюдение за коллегой дало мне верный ориентир.

Ученики Амагаминэ проявляют завидное рвение: никто не нарушает тишину и не мешает ходу урока — поистине идеальная среда для педагога. Впрочем, сие лишь взгляд со стороны кафедры. Насколько доступным был мой материал для самих ребят — вопрос открытый, и мне предстоит еще долгий путь поиска совершенства.

— Если у вас остались вопросы, готов ответить на них сейчас. Также вы можете найти меня в учительской после уроков.

Несмотря на статус приходящего учителя, не спешу покидать стены школы, предпочитая тратить свободное время на изучение методических пособий и подготовку материалов. Денежный вопрос в данной должности стоит не слишком остро, ведь оплата идет лишь за проведенные часы, отчего многие мои коллеги вынуждены подрабатывать на стороне. Однако благодаря накоплениям и грамотному управлению активами я могу позволить себе полностью сосредоточиться на самосовершенствовании и поиске своего призвания.

— Учитель! Можно вопрос?

— И мне, Миу тоже хочет спросить!

Ко мне спешат две ученицы: одна с яркими золотистыми локонами, другая с розовыми волосами, уложенными в два хвостика. Несмотря на свободный дресс-код школы, сии особы выглядят весьма вызывающе.

«Помнится, это Накамура и Ёкояма. — сверился со списком имен еще до начала урока. — Какое похвальное рвение! Неужто в моей лекции нашлись темные пятна, или же их гложет жажда знаний для будущих экзаменов?» — внутренне подбираюсь, готовясь дать исчерпывающий ответ.

— Слушаю вас внимательно.

— А сколько вам лет?

— Лет?.. — сей вопрос застает меня врасплох.

— Да-да, мне тоже ужасно интересно!

«Похоже, математика тут ни при чем. Что ж, даже в элитных школах подростки остаются подростками. Учитывая, что в следующий час у меня занятий нет, решаю уделить им немного времени ради налаживания контакта.

— В этом году мне исполнится двадцать семь.

— Ого! Вы всего на четыре года старше Кохинаты-сэнсэй, но выглядите таким солидным и взрослым!

— ... Понятно, значит, у нас разница в девять лет... — Накамура что-то бормочет себе под нос, но ее слова тонут в громогласном восторге Ёкоямы, чей голос, кажется, заполняет весь кабинет.

Шум привлекает и других учеников, кои начинают стягиваться к моему столу.

— Учитель, а вы высокий! Какой у вас рост?

— Сто восемьдесят шесть сантиметров. — едва отвечаю...

... как по классу проносится восторженный девичий вздох. Молодежь невероятно энергична.

— А кем вы работали до того, как прийти к нам?

— Был программистом.

— Программист!

— Как вам идет!

— Ой, это так круто!

Поток любопытства кажется неиссякаемым.

— А какая у вас любимая еда?

— Ой, давайте угадаем!

Незаметно для меня самого расспросы превращаются в подобие викторины.

— Наверное, гамбургеры?

— Нет, он выглядит как ценитель чего-то изысканного... может, соте из оленины?

— А я ставлю на тайскую кухню!

— Боюсь, вы все далеки от истины. — стараюсь отвечать в тон их веселому настрою.

— Мне кажется, Итиносэ-сэнсэю по душе простая домашняя кухня... — и тут, сквозь гомон голосов, раздается чистый, подобно звону хрусталя, голос, заставивший всех умолкнуть. — ... например, мясо с картофелем «никудзяга».

Все взоры мгновенно обращаются к Нэнэ-тян. Она стоит у окна, и легкий ветерок играет ее черно-красными волосами. Затем взгляды учеников вновь фокусируются на мне, ожидая подтверждения.

— В-верно... угадала.

— Никудзяга? Какая классика!

-Фудзисаки, ну ты даешь!

— С первого раза!

«Легко угадывать то, что и так знаешь. Совсем нечестная игра.»

— Тогда следующий вопрос! Какое у вас хобби?

— Походы по музеям!

— Наверняка посещает концерты классической музыки!

— Ставлю на театр ракуго!

Ученики наперебой предлагают варианты, но всё мимо.

— Сдается мне... это аниме? — вновь Нэнэ-тян с коварной улыбкой произносит.

— Верно... — выдавливаю я, изо всех сил стараясь сохранить беспристрастное выражение лица.

«Действительно, не имея раньше особых увлечений, под влиянием Нэнэ пристрастился к просмотру сериалов и чтению манги.»

— Вот это поворот!

— Красавец, который понимает отаку — просто сокровище!

— Фудзисаки, ты снова в точку!

«Если так пойдет и дальше, это будет выглядеть подозрительно. Нэнэ-тян, прошу тебя, поумерь пыл, не привлекай лишнего внимания. Неужто она все еще таит обиду за мою утреннюю выходку? Я-то полагал, что мы квиты. — осада продолжалась до самого звонка, возвестившего о начале следующего урока. До того самого мига она с безошибочной точностью раскрывала один факт моей биографии за другим, заставляя изрядно понервничать. — Ох, боюсь, моя преподавательская карьера обещает быть весьма тернистой. Лишь бы все закончилось благополучно...»