Эпилог первый

Территория храма. По каменной мостовой разносится сухой и звонкий перестук гэта. Оранжевое марево бумажных фонарей тёплым светом озаряет развешанные на палатках разноцветные занавеси-норэн, придавая им обворожительный, почти магический вид. Отовсюду доносятся энергичные возгласы и бодрые мотивы фестивальной музыки мацури-баяси — всё вокруг дышит атмосферой праздника.

Облачившись в юката, стою, прислонившись спиной к массивной колонне великих врат тории, и жду одного человека.

— Дамам всегда требуется больше времени на сборы. — невольно слетает с моих губ.

Достаю из поясного мешочка-кинтику смартфон, чтобы свериться с часами: до назначенной встречи ещё десять минут. Дело вовсе не в том, что спутница задерживается — просто закончил приготовления гораздо раньше намеченного срока. Раздаётся знакомое постукивание подошв, приближающееся в мою сторону. Убрав телефон обратно в кинтику, вскидываю голову.

Там, в свете огней, идёт Нэнэ-тян. Она мелко семенит в своей юката, приветливо и робко помахивая мне рукой.

— Извини, заставила ждать.

— Вовсе нет, и сам только что пришёл.

Мы обмениваемся дежурными фразами, но мой взгляд уже полностью прикован к девушке. Первое впечатление — чёрный цвет. Нынче именно он кажется мне её истинным символом. Тёмная ткань юкаты выгодно подчёркивается белым кружевом, выглядывающим из-под воротника и рукавов, а искусно уложенные волосы украшает не привычная шпилька-кандзаси, а изящный бант из такого же чёрного кружева.

Вместо традиционного пояса оби её талию стягивает нечто, напоминающее корсет. На ногах же красуются не простые гэта, а туфли в стиле балетных тапочек на массивной деревянной подошве. Сия эклектика, сочетающая в себе японские и западные мотивы, идеально отражает саму суть Нэнэ: в ней удивительным образом уживается аура благородной скромности и дерзкий стиль современной городской девчонки. При взгляде на неё понимаешь, насколько огромен её природный потенциал, ничуть не уступающий сему броскому образу.

— Тебе очень идёт юката, и сама ты в ней выглядишь невероятно очаровательно. Мне безумно нравится.

— Ой! — она в изумлении прикрывает рот ладонью. Постепенно удивление на её лице сменяется смущением. — ... Спасибо. Я выбрала довольно смелый наряд, оттого и переживала сильно.

— Разве? Да, образ дерзкий, но, как по мне, он просто замечательный.

— Эхе-хе. — Нэнэ-тян застенчиво улыбается. В её внешности чувствуется некая сила, но именно эта детская, искренняя радость и делает красавицу такой милой. — Тебе тоже очень идёт, Арата-сан, выглядишь мужественно.

Моё облачение куда скромнее: обычная тёмно-синяя юката с едва заметным вертикальным узором.

— Думаешь?

— Да. Именно потому, что её надел ты, Арата-сан, она смотрится так эффектно. — говорит с убеждённостью, в которой не чувствуется ни капли фальши.

— Благодарю. Мне очень приятно слышать такие слова.

— В тебе чувствуется стать, словно в молодом господине из знатной семьи.

«Даже не знаю, как на это реагировать. У меня довольно резкий взгляд и высокий рост, внушительности мне и так не занимать.»

— Быть может, именно поэтому те хмурые люди так вежливо со мной раскланивались...

— Правда? Неужели успел несколько пар глаз зацепить, пока шел себя?

— Несколько раз, да, пока ждал тебя.

— Хи-хи, хотела бы на это посмотреть.

«Ей-то смешно, а мне становилось не по себе, когда совершенно незнакомые личности с суровыми лицами без видимых причин отвешивали мне поклоны.»

— Кто знает, вдруг они приняли тебя за кого-то важного и теперь в лавках нам будут давать угощения с верхом?

— Ну, это вряд ли.

В таком приподнятом настроении мы пускаемся в обход торговых рядов.

«Изначально планировал брать как можно больше рабочих смен, чтобы подзаработать, но после того, как ситуация с Химено-сан разрешилась, у меня появилась возможность прийти на этот фестиваль. И искренне сему рад.»

— Ого, сколько нам всего надавали!

Когда мы заканчиваем обход, в руках у Нэнэ-тян оказывается столько еды, что её едва можно удержать. Здесь и жареные кальмары, и абрикосовое аме, и караагэ, и бисквиты кастелла, и бананы в шоколаде, и молочные сэмбэи.

— Для тебя одной это как-то многовато, не находишь?

— Но ты ведь сам видел, как всё вышло! — Нэнэ-тян притворно дует губы.

Дело тут вовсе не в том, что хозяева лавок приняли меня за «молодого господина» и решили поднести дары. Нет, мужчины за прилавками были настолько сражены красотой и миловидностью Нэнэ-тян, что под предлогом «рекламной акции» наперебой вручали ей свои товары. И ведь не прогадали: глядя на то, что держит в руках такая красавица, окружающие тут же спешили купить то же самое. Наглядный пример того, как выгодно быть по-настоящему привлекательной.

— Негоже тебе одной всё это нести, давай помогу.

— Можно, да?

Я забираю часть ноши, и проблема решается сама собой.

— Если станет тяжело, ты всегда можешь положиться на меня. Ты ведь вечно молчишь и пытаешься справиться со всем в одиночку.

— Так-то оно так, но знаю, что ты поможешь мне, Арата-сан, даже если не попрошу об этом. — заглядывает мне в лицо снизу вверх, и после такого взгляда мне остаётся лишь согласиться. — И ещё: смотри не потеряйся в толпе.

— Угу.

— И никаких самовольных исчезновений или внезапных уходов домой, договорились?

— Слушаюсь!

Под ритмичный стук гэта наша беседа течёт легко и непринужденно. Вскоре мы находим свободные места для посетителей и принимаемся за еду.

— Как же вкусно!

— Да, неплохо. Но хоть уличная еда и позволяет прочувствовать дух фестиваля, вкус у неё всё же слишком резкий.

— Нельзя ворчать на то, чем нас угостили!

Я вовсе не ворчу, просто мой язык уже настолько привык к кулинарным шедеврам Нэнэ, что волей-неволей начинаю сравнивать всё с её стряпней.

— Эх, я бы сейчас лучше поел чего-нибудь, приготовленного тобой.

— Ну-ну, это будет только завтра. — она смотрит на меня с такой нежностью и лаской, словно мать на ребёнка.

В этом взгляде сквозит иное очарование, отличное от той детской непосредственности, что была при нашей встрече, и моё сердце на мгновение сжимается от трепета.

Пока мы так сидим, наступает долгожданный миг. Резкий, пронзительный свист, подобный звуку флейты, разрезает воздух, и в ночном небе над нашими головами расцветают огненные цветы. Спустя мгновение доносится громоподобный разрыв, сотрясающий всё естество — кажется, будто сам превратился в гулкий барабан.

— Как красиво...

— Да, великолепно.

В школьные годы все каникулы проводил за учебниками и подработками, а став взрослым, и вовсе погряз в делах, не зная отпусков, посему впервые в жизни вот так близко наблюдаю за фейерверками. Еще немного было не столь давно, на мосту, где состоялся судьбоносный разговор между мной и ей, но и то, погруженные в своим мысли, по большей части, его пропустили.

— Нэнэ-тян.

— Что такое?

Мы продолжаем разговор, немного повысив голос, чтобы перекрыть шум канонады.

— Я считаю, что та мирная жизнь, которой сейчас наслаждаюсь — это твой подарок мне. Мне будет очень трудно, если тебя не будет рядом.

— Но ведь со мной твоя жизнь может стать слишком уж бурной?

— Ха-ха, вполне возможно. — смеюсь, вспоминая всё, что произошло, и Нэнэ-тян смеётся вместе со мной. — Во второй четверти нас ждут спортивный фестиваль, фестиваль культуры и много других событий. Может, это прозвучит дерзко, но был бы счастлив, если бы ты позволила мне стать частью твоей юности.

— В самом сердце моей юности всегда находишься ты, Арата-сан.

Поражённый этими словами, яоворачиваюсь к ней и встречаюсь взглядом с её лучезарной улыбкой. Несколько мгновений наши взоры переплетаются, после чего девушка вновь обращает лицо к ночному небу.

«Нэнэ-тян. Я хочу, чтобы ты не опускала голову в унынии, а всегда смотрела ввысь сияющими глазами. И всем сердцем желаю оставаться рядом и видеть это сияние. Если когда-нибудь настанет день, когда ту случайную встречу смогу назвать судьбой, то и у сего безымянного чувства, что теплится в груди, наверняка появится название, столь знакомое, часто держущаеся на губах, но доселе мною никогда не испытанное.»

Огненные цветы в небе распускались и гасли, а я, забыв обо всём, просто любовался её прекрасным профилем в сполохах фестивальных огней.