Рекомендательные письма

Двор старого поместья Сенджу утопал в желтоватых сумерках.

Вечерний ветер перебирал листву вековых деревьев; в тишине раздавался едва уловимый шелест. Фонари под навесом галереи разливали мягкий, тёплый свет. Бабушка Тока сидела неподвижно, словно безмолвная каменная глыба. Когда Сюдзи толкнул дверь и вошёл, она лишь чуть приподняла веки.

— Вернулся? — голос её звучал ровно, не выдавая эмоций. Но повидавший многое взгляд по привычке задержался на Сюдзи чуть дольше.

— Да, бабушка, — Сюдзи устроился на краю галереи, свободно расправив плечи. — Вызывал Третий. Насчёт распределения в команду и повышения до специального джонина.

О том, что речь идёт об отряде с Итачи, он умолчал — главным образом потому, что не хотел лишний раз тревожить бабушку. Всё-таки его согласие стать капитаном Итачи, а затем предложение Третьего повысить его до джонина немного походило на обмен.

Хотя нет. По сути, это и был обмен.

Пальцы бабушки Токи, сжимавшие чайную чашку, на неуловимое мгновение застыли. Она ничего не сказала, лишь перевела взгляд вглубь двора — в угол, который уже поглощали тени.

— Нужны рекомендательные письма от двух чунинов или джонинов, — продолжил Сюдзи тоном служебного доклада, — и отдельная оценка профильных навыков.

— С рекомендательными письмами, боюсь, придётся побеспокоить вас.

— Рекомендательные письма? — бабушка Тока медленно повернула голову, остановив взгляд на его лице. От этого слова воздух под галереей словно застыл на миг. Она подняла чашку и сделала глоток, но даже обжигающе горячий чай не смог полностью скрыть глубину, мелькнувшую в её глазах.

Те, кто мог написать такие письма… разумеется, речь шла о них.

В осколках воспоминаний, слитых в голове Сюдзи, эти люди выглядели дальней роднёй, с которой почти не было близости.

Раз в год, в определённую пору, они переступали порог этого чуть запустелого старого поместья, принося с собой приличные, но отнюдь не роскошные гостинцы: изящные коробочки со сладостями, сезонные фрукты или какие-нибудь редкие вещицы из-за пределов деревни.

В памяти сцены были смутны: на одних лицах читались воспоминания о прошлом, а в словах — явное уважение к бабушке Токе.

На маленького Сюдзи они смотрели сложно — словно разглядывали некий знак, связывающий прошлое и будущее. Они могли легонько похлопать его по макушке или по плечу, спросить пару обычных, почти домашних вещей: «Как успехи в Академии?» или «Опять подрос?». Говорили мягко, по-старшему, и всё же в их заботе чувствовалась некоторая дистанция.

Для нынешнего Сюдзи эти «дальние родственники», которые появлялись лишь на короткие праздничные приветствия, были почти посторонними; связей с ними оставалось мало. Но раз уж возникла необходимость, ему ничего не оставалось, кроме как обратиться к бабушке Токе — главе их семейства — чтобы она всё уладила.

Если судить по-взрослому, это был самый уместный, тактичный и простой путь: когда старший берёт на себя разговор, всё выходит естественнее и быстрее, чем если бы четырнадцатилетний подросток сам пошёл к тем дядьям и тётям, чьи лица уже расплывались в памяти и с кем отношения давно охладели, и начал бы просить у них рекомендации.

Бабушка Тока опустила чашку. Дно едва слышно звякнуло о поднос.

Её взгляд задержался на ещё мальчишеском лице Сюдзи. Четырнадцать лет — уже не маленький. В мире шиноби в этом возрасте уже можно нести серьёзную ответственность.

Вот только для бабушки Токи он всё равно был слишком мал.

Рекомендательное письмо — это позиция. Когда глава семьи пишет рекомендацию ребёнку, он тем самым признаёт его представителем своего рода. Когда чунин даёт рекомендацию будущему джонину, он показывает, что готов принять его руководство. А когда за кандидата ручается джонин, это значит: в чём-то тот заслужил его признание и может стать ему боевым товарищем.

Так стоит ли просить этих людей писать рекомендательные письма? Стоит ли позволять им приблизиться?

Уже сейчас — впустить его в этот круг?

После того как Хаширама-сама и Тобирама-сама один за другим ушли из жизни, эти люди полюбили пользоваться любым случаем, чтобы собраться в старом поместье. Вероятно, они пытались сохранить ту связь, которая в нужный момент позволит поддержать друг друга.

Но за этой связью стояли ожидания, бремя — и, возможно, расчёт. Этот омут был слишком глубоким и непроглядным для нынешнего Сюдзи.

— Что до рекомендательных писем… — в конце концов произнесла бабушка Тока. — С этим… старуха сама разберётся.

— Мне нужно что-нибудь подготовить?

— Тебе нужно лишь сосредоточиться на экзамене, — бабушка Тока походя пододвинула к нему керамическую чашку со свежезаваренным горячим чаем. — Остальное — пока не твоя забота.

Сюдзи принял чашку. Тёплое прикосновение керамики разлилось по ладоням.

— Да, бабушка.

Ответил он коротко: раз уж старушка собиралась всё устроить сама, Сюдзи был только рад избавиться от лишних хлопот.

— Письма уйдут прямо в кабинет Хокаге, — так же ровно добавила Тока.

Сюдзи держал в ладонях тёплую чашку, и мысли тут же унеслись в сторону.

Основа, оставшаяся ему от прежнего хозяина тела, была крепкой: он владел всеми пятью базовыми стихиями ниндзюцу, а запас чакры был на редкость велик. Чакры много — значит, и тело крепче, и тайдзюцу не слабое. Гендзюцу? Ещё в смутные годы Эпохи Воюющих Провинций Сенджу Тока, сражаясь с кланом Учиха, славилась мастерством иллюзий.

Сюдзи она вырастила собственными руками, так что гендзюцу — пусть и не его главная специализация — слабым местом его никак нельзя было назвать.

Тем более теперь, когда и объём, и качество его чакры вышли на совершенно новый уровень.

Восприятие становилось тоньше, а пять чувств заметно обострились.

Целенаправленная проверка на специального джонина? Для нынешнего Сюдзи — как и для прежнего — это не должно было стать проблемой.

Скорее это было испытание контроля: как точно дозировать силу, показать уровень ниндзюцу, которого ждут от джонина, пройти оценку — и при этом не выглядеть человеком, чья мощь вдруг резко изменилась, чтобы не привлечь лишнего пристального внимания.

По-настоящему же его занимало другое — тренировка восприятия природной энергии.

За эти дни тщательной практики Сюдзи уже мог смутно улавливать странную рябь в окружающем пространстве, когда созданное Мокутоном дерево пыталось потянуться к энергии природы.

Ощущение оставалось зыбким и ускользающим, и до того, чтобы самому сознательно втягивать эту энергию, было далеко. Но это уже было хорошим знаком: он обретал уверенность и видел, что идёт верным путём. Оставалось только продолжать.

И всё же более глубокое освоение самого Мокутона тоже нельзя было откладывать.

Прошлая попытка направить Мокутон на поглощение природной энергии закончилась окаменением, но и провал стал ценным опытом: выращенное им дерево оказалось слишком слабым. Значит, дальше ему решать — укреплять прочность деревьев или расширять спектр, пробуя другие виды растений.

Эти вопросы ещё предстояло закрыть.

Ему нужно было глубже понять природу Мокутона и нащупать его более глубокую связь с природной энергией. Путь, который когда-то открыл Сенджу Хаширама, лежал перед ним — и Сюдзи вполне мог отыскать свою тропу.

Сила. Лишь по-настоящему овладев могучей силой Сенджу, он сможет прочно устоять в волнах грядущей эпохи — той самой, о которой он знал и которая обещала быть полной перемен и смуты. Экзамен — лишь мелкая рябь на воде; истинная опора — стать сильнее.

Ночь сгущалась, и свет ламп старого поместья расплывался мягким ореолом на оконных переплётах. Бабушка Тока смотрела на подростка, который, расфокусировав взгляд, держал в ладонях чашку чая и явно снова ушёл в размышления о тренировках. Напряжение в линии её плеч едва заметно отпустило. Она подняла свою уже едва тёплую чашку и медленно отпила.