Дзюбэй

Бродячие шиноби — охотники, волки, отбившиеся от стаи; тень, от которой простые люди шарахаются, но перед которой вынуждены испытывать страх. Для сильных мира сего они — раздражающие, но нужные подручные.

Но они же и добыча; бродячие псы; в глазах кланов — зверьё, отнимающее чужую пищу; для Скрытых деревень — гниль в сердце, которую не вырезать, и паразиты, которых не передавить.

Дзюбэя не волновали эти жужжащие ярлыки. Сила и есть правда — он усвоил это крепко. Годы скитаний с «Чёрным Затмением»: грабёж, наём, убийства… Пока они не трогали исполинов, что расселись по континенту — настоящие Скрытые деревни, — жизнь у них была в десять раз сытнее, чем у большинства ронинов. Он думал, что давно выучил правила выживания в щелях мира шиноби. Пока в него не впились тускло-жёлтые змеиные глаза.

— М-м… любопытная форма жизни, — вкрадчивый, андрогинно-мягкий голос холодно ощупал его, будто раздвоенный язык провёл по позвоночнику. — Дай-ка посмотрю, где твой предел…

Незримая сила пригвоздила его к месту. Кости застонали под нагрузкой, а взгляд словно вскрывал и препарировал душу. Сила, которой он гордился — та, что позволяла ему безраздельно хозяйничать среди разбойников, — перед этим человеком была игрушкой ребёнка.

Их схватили. Поразвлеклись. А потом, как мусор, небрежно выбросили.

— Хоть какое-то, пусть и ничтожное, развлечение. Жаль — брак, — голос мужчины удалялся, оставляя после себя пронизывающий до костей холод. — Если бы за мной не гнались эти назойливые мухи, я, возможно, нашёл бы вам другое применение.

Орочимару. Некогда один из Трёх Саннинов Конохи — теперь нукэнин. И такое устрашающее существо, спасаясь от погони Скрытых деревень, может лишь жалко бежать?..

— Может… найдём какую-нибудь деревню и примкнём? — после отчаянных попыток отдышаться первым хрипло подал голос кто-то в темноте.

Чьё-то тяжёлое дыхание на миг оборвалось.

— В малых скрытых деревнях спокойно, да они бедны, как камни в песке! Думаешь, они посмеют приютить нас? — тут же огрызнулся другой.

— А в Великую деревню? Туда сунься — и на допросе с тебя кожу снимут, жилы выдернут! Начинать с самой мелкой сошки, смотреть всем в рот, держать голову на поясе ради горсти остывших объедков?

Шёпот грыз тишину, как ядовитые насекомые. Примкнуть? Жить на чужих хлебах? В груди Дзюбэя вскипело жгучее несмирение — и в нём вспыхнула безумная, почти безрассудно дерзкая мысль.

— Тогда построим своё! — голос Дзюбэя рассёк гул, полный отчаянной жестокости обречённого. — Построим деревню, которая будет нашей!

Так они и начали искать место. Слишком глухое — денег нет. Места поближе к центру — слишком опасно. Перебрав варианты, они остановились на Стране Чая: в стороне от главных распрей мира шиноби, но достаточно богатой из-за своего положения, чтобы прокормить деревню средних размеров.

Но прямо идти к даймё было нельзя.

Дзюбэй выбрал Склон Дикого Чая. Он связал разбросанных, как песок, головорезов в одну верёвку — Банду Чайной Горы. Потом люди «Чёрного Затмения» натянули пиратскую маску и подняли кровавую бурю на морском пути к острову Назаки. Торговые суда шли ко дну, торговля обрывалась, паника расползалась, как мор. И наконец перед ними появился посланник из резиденции даймё.

— Ваша сила необычна: вы сняли угрозу с наших морских путей, и Страна Чая это запомнит, — голос посланника был учтив, но взгляд всё время возвращался к лицу Дзюбэя. — Однако Скрытая Листва давно и тесно сотрудничает с нашей страной. Столь резкая смена партнёра — дело непростое.

— Но если вы сперва укрепитесь здесь, построите деревню… — он понизил голос. — Тогда вопрос поручений решится сам собой. Даймё обещает распахнуть перед вами все двери.

Да. «Распахнуть двери».

Прижать тех, кто не хотел играть по правилам, — Семью Васаби. Выдвинуть вперёд Семью Вагараши. Вывести Банду Чайной Горы на свет.

А дальше — где взять деньги?

Создание Скрытой деревни требует колоссального капитала! Купить нингу, построить опорные точки, набрать людей — всё это требует денег; всё это пожирает деньги. Сбережений «Чёрного Затмения» было слишком мало, и оставался один способ: держать этот порт в кулаке, вынимать плату из каждого переулка — с каждого торговца и каждого бродячего ронина.

Дзюбэй отвёл взгляд от окна. В серой мгле расплывался силуэт постоялого двора «Кайфутэй». К нему подбежал капитан стражи со шрамом на лице и, понизив голос, быстро доложил.

Дзюбэй поднялся на ноги.

В «Кайфутэе» остался только один. Значит, двое других, должно быть, ушли прикрывать гонца.

Сюсёку хватит, чтобы справиться с джонином обычной Скрытой деревни — но до сих пор ни вести. Скорее всего, что-то пошло не так.

Дзюбэй прикинул: что с Сюсёку — неясно; но с его силой, даже встретив противника не по зубам, он не должен был погибнуть. А в городе точно есть один шиноби Конохи. Дзиротё, возможно, прячет где-то ещё одного-двух. Больше? Если бы у него было столько силы, он бы давно ударил по Банде Чайной Горы.

Поддержать Сюсёку? Добавить людей на перехват гонца?

Нет.

Если сразу не перехватили — слать людей теперь бесполезно, гонца уже не остановить.

Вместо того чтобы упираться в перехват, лучше продемонстрировать силу.

Оставалось сделать только одно —

Прикончить Васаби Дзиротё, этого старого хрыча! Стоит ему умереть — и их «железные доказательства» станут бесхозной вещью, ложью, которую Васаби сочинили ради власти. У даймё всегда найдётся повод выкинуть эти бумаги в корзину — а то и обвинить Семью Васаби в навете на верных людей. Источник всей этой смуты исчезнет вместе со смертью Дзиротё.

— Собирай людей, — голос Дзюбэя был ледяным и несгибаемым. — Ввести в городе военное положение.

— Господин… а… по какой причине? — капитан со шрамом вздрогнул, осторожно намекая на проблему. Пота на его висках стало ещё больше. — Наших сил в городе не хватит, чтобы придавить всех, кто возмутится…

Банда Чайной Горы могла безнаказанно бесчинствовать в Дегараши во многом потому, что остальные силы опасались «признания» Семьи Вагараши со стороны даймё и предпочитали наблюдать со стороны; а сама банда негласно старалась не трогать ядро интересов местных хозяев. Внезапное военное положение разорвёт этот хрупкий баланс — и неизбежно поднимет волну настороженности и сопротивления.

Глубоко посаженные под тенью надбровий глаза Дзюбэя были как две ледяные заводи. В них отражался лишь силуэт поместья Васаби за окном, а поднявшееся внутри убийственное намерение леденило и резало, как клинок. Капитан проглотил всё, что собирался сказать.

— Хм, — Дзюбэй презрительно хмыкнул. — Пусть насторожатся.

Капитан со шрамом замер — и тут же понял замысел лидера.

Стоит объявить военное положение, как местные хозяева и главы гильдий первым делом решат, что эти беззаконники из Банды Чайной Горы сорвались с цепи и готовят грабёж. Они в спешке стянут людей к своим владениям и усадьбам, запрут ворота и встанут на оборону. В такой атмосфере паники и самосохранения, сколько бы союзников ни было у Васаби Дзиротё в обычные дни, сейчас никто не высунется, чтобы прийти ему на помощь.

Для удара по поместью Васаби нужны лучшие — настоящая сила. Обычные горные головорезы из Банды Чайной Горы годятся лишь для показухи, чтобы поднять шум и устроить суматоху; в столкновении шиноби они только помешают — пушечное мясо. Их задача одна: взболтать воду и загнать всю «рыбу» обратно в норы.

— Есть! Есть! Понял! Сейчас же всё устрою! — капитан больше не осмелился сказать ни слова. Глубоко опустив голову, он развернулся и быстрым шагом вышел. Его сапоги торопливо застучали по гнилым доскам пола, а ножны у пояса скрежетнули о дверной косяк.

В убогой каморке снова воцарились полумрак и мёртвая тишина. Лишь ветер, всхлипывая, рвался внутрь через разбитое окно. Дзюбэй медленно сжал пальцы на рукояти меча.

Васаби Дзиротё…