Скрытые течения под огнями

Деревня Сиракава, стоявшая у торгового тракта, тихо лежала в только что опустившихся сумерках. Ровный деревянный частокол окружал поселение, а тяжёлые деревенские ворота сейчас были распахнуты.

Несколько местных жителей, сидевших у ворот на каменных тумбах и переговаривавшихся, поначалу не обратили внимания на приближающиеся фигуры. Но стоило им разглядеть знак Листа на протекторах и экипировку путников, как лица вмиг стали серьёзными. Мужчина, по всему видно старший, быстро шагнул навстречу и почтительно склонился:
— Господа шиноби посетили нашу деревню… Чем можем служить?

Взгляд Сюдзи спокойно скользнул по собравшимся. Достав из-за пазухи свиток, он неторопливо развернул его:
— Шиноби Конохи, прибыли по приказу даймё Страны Рек.

Его голос был негромким, но звучал подчеркнуто официально. Селяне напряглись, обменялись взглядами, и старший тут же отступил на шаг, больше не говоря ни слова.

Итачи чутко уловил, как разительно нынешняя манера Сюдзи отличается от той непринуждённости, что он демонстрировал в харчевне городка Коидзуми. Не подавая виду, мальчик сохранял на юном лице ту же сдержанную невозмутимость и молча наблюдал.

— Где сейчас староста? — спросил Сюдзи прямо.

— У… у себя дома, — поспешно ответил один из селян, указывая дорогу.

Они вошли в деревню. Ночь едва опускалась на крыши, а в Сиракаве уже вспыхнули редкие огоньки. Тёплый свет, пробивавшийся сквозь бумажные окна, обводил контуры домов — в этом чувствовался тщательно поддерживаемый уют.

В центре поселения особенно бросался в глаза внушительный постоялый двор: в свете фонарей ясно читались взлетающие карнизы и резные кронштейны, но у входа было довольно безлюдно — тонкий контраст с огнями остальных домов.

Идя по улице, Итачи ощущал взгляды, прятавшиеся за окнами и у заборов. Внешне он казался расслабленным, но внутри держался настороже, краем глаза следя за окрестностями. Сюдзи же шагал ровно и уверенно, направляясь прямо к дому старосты.

У двери, в круге света от подвешенного фонаря, их уже ждал пожилой человек — с проседью в волосах и бороде, немного сутулый. Увидев гостей, он поспешил навстречу и с почтением провёл их внутрь.

Когда хозяин и гости уселись в простом зале, старик осторожно заговорил:
— Этот старик — Сиракава Кисукэ, староста деревни. Позвольте спросить, господа, что именно вы намерены расследовать? — Его шершавые, мозолистые ладони невольно сцепились.

— Я думал, вы должны были этого ожидать, — Сюдзи слегка подался вперёд. Взгляд его остановился на лице старика, а уголки губ тронул едва заметный, лишённый тепла изгиб. — Речь о разбойниках, что беспокоят торговый тракт неподалёку. Полагаю, для вашей деревни это не новость.

— Э… это… — в свете масляной лампы на виске Сиракавы выступил мелкий блеск. — Люди из резиденции даймё действительно приходили с расспросами… но этот старик, право слово…

— Вот как? — Сюдзи легонько постучал кончиком пальца по столешнице; раздался отчётливый щелчок. — Тогда задам иначе: все жители деревни Сиракава, внесённые в списки, сейчас находятся в деревне?

— Разу… — староста уже было начал.

— Сэмпай, — вовремя вмешался звонкий детский голос Итачи, разрезав короткую паузу. — Когда мы входили в деревню, я заметил несколько домов: окна в них были тёмными, будто там никто не живёт.

Тело старого старосты едва заметно напряглось; он поспешил объяснить:
— Да… есть несколько семей… они уехали на заработки…

Взгляд Сюдзи медленно прошёлся по мебели — не роскошной, но явно добротной, с аккуратной работой.
— Судя по всему, живёте вы вполне зажиточно, — ровно сказал он и, сделав паузу, добавил с намёком: — При такой спокойной и обеспеченной жизни у себя дома молодые люди редко решаются уезжать. Разве нет?

— Д-да… — Сиракава промокнул висок рукавом. — Просто торговый путь оживлённый: путники и торговцы часто останавливаются у нас на ночлег. — Он старался держать голос ровно. — Молодёжь, увидев внешний мир… сами понимаете, не удержалась.

— Эти разбойники, должно быть, заметно ударили по вашему заработку. — Взгляд Сюдзи, казалось, прошёл сквозь бумажные окна и устремился к молчаливому постоялому двору в центре деревни. — Такой хороший постоялый двор, а теперь у входа пусто.

Старик опустил глаза; голос его стал глуше:
— Именно так. Потому этот старик день и ночь ждёт, чтобы господа поскорее избавили торговый путь от этой беды.

Сюдзи вдруг убрал то незримое давление, что сковывало разговор, и заговорил мягче:
— Если так, есть ли у вас какие-нибудь зацепки? В этом деле наши цели совпадают. — Он внимательно посмотрел старику в глаза. — Любая, даже самая мелкая деталь может оказаться ценной.

— Да… да, конечно… только… этот старик и вправду не знает ничего полезного… — в голосе звучала усталость.

Сюдзи выслушал, ничем не выдав эмоций, задал ещё несколько стандартных вопросов — о численности жителей, недавних приезжих, — и поднялся:
— Мы остановимся на постоялом дворе. Если что-нибудь узнаете или заметите — дайте знать в любой момент.

В комнате постоялого двора ровно горела масляная лампа, её свет спокойно разливался по татами. Итачи внимательно проверил двери и окна, убедился в тишине вокруг — и только тогда обернулся к Сюдзи:
— Сэмпай, у старосты… вы заметили что-то подозрительное?

Сюдзи уже вернулся к своей обычной мягкой манере. Устроившись на татами, он с лёгкой улыбкой спросил в ответ:
— А ты как думаешь, Итачи?

Восьмилетний генин на мгновение задумался и чётко ответил:
— Вы считаете, что разбойники связаны с деревней, и что местные старшие об этом знают — возможно, даже участвуют. Поэтому вы и у ворот, и при старосте сразу сменили тон.

— Раз ты пришёл к такому выводу, почему, по-твоему, я с самого начала не сделал вид, что ничего не замечаю, а наоборот — сразу держался жёстче? — с интересом спросил Сюдзи. — Разве тихая проверка не дала бы больше шансов найти зацепки?

Именно этот вопрос всё ещё не давал Итачи покоя.

Ещё в харчевне городка Коидзуми Сюдзи говорил о двух возможностях: либо разбойники задержались здесь из‑за какой‑то важной реликвии, либо они и есть местные. Теперь было похоже, что сэмпай склоняется ко второму.

— С самого начала показать, что мы не так просты, — это тоже подготовка, — объяснил Сюдзи. — Слишком дружелюбного иногда начинают лишний раз прощупывать, и это только мешает. Уже у входа в деревню нас разглядывали куда внимательнее, чем обычных купцов, и это само по себе говорит о многом. В деревне с таким роскошным постоялым двором привыкли видеть приезжих; люди, которые постоянно принимают путников, не должны так напрягаться из‑за пары незнакомых шиноби.

— Поэтому я решил слегка надавить на старосту, дать понять, что мы кое‑что знаем. Если бы я был чрезмерно мягок, при его опыте он, скорее всего, просто отговорился бы и уклонялся до конца, не дав ни малейшей зацепки. — Сюдзи на секунду умолк. — А по его реакции видно: деревне трудно полностью отмежеваться и от тех молодых, что уехали, и от появления разбойников.

Итачи задумчиво кивнул. Подобным тонкостям наблюдения и вывода в Академии не учили.

— Тогда что мы будем делать дальше, сэмпай? — спросил он.

Сюдзи не ответил прямо; вместо этого он посмотрел на мальчика:
— А если бы миссией руководил ты, что бы сделал?

Юный Учиха сосредоточенно подумал и сказал:
— Я бы попробовал с помощью гендзюцу получить у старосты более точные сведения — например, где могут скрываться разбойники. Узнав место, мы могли бы отправиться туда и провести зачистку.

— Хороший тактический ход, — одобрительно кивнул Сюдзи и тут же сменил тон. — Но подумай: какие варианты возможны после гендзюцу? — Он поднял палец. — Во‑первых, староста действительно не знает сути, и мы получим мало. Во‑вторых, разбойники прячутся где‑то в деревне. В‑третьих, они скрываются в лесах и горах вокруг.

— Последние два варианта особенно непросты. — Сюдзи сел ровнее, взгляд его оставался спокойным и сосредоточенным. — Пока у нас нет твёрдых доказательств и они сами не проявили враждебности, эти «разбойники» в глазах местных могут быть всего лишь обычными соседями или роднёй. Как подчёркивалось в кратком описании задания, даже отряд преследования Страны Рек не сумел установить их внешность. А значит, даже если мы доберёмся до нужного места, перед нами, скорее всего, окажется группа людей, которые выглядят как самые обычные сельчане — работают с рассвета до заката и живут как все.

Он посмотрел в ясные глаза Итачи, в которых уже проступала не по возрасту глубокая сосредоточенность:
— И что ты сделаешь тогда? Если действовать напрямую, мы с большой вероятностью вызовем сильную реакцию местных. Когда нет твёрдых улик, люди чаще всего выбирают верить и защищать тех, кого знают. Как они начнут сомневаться, оправдываться или даже мешать нам — это фактор, который трудно предугадать.

Комната погрузилась в тишину; лишь время от времени тихо потрескивал фитиль в масляной лампе. Юный талант клана Учиха слегка нахмурился и задумался. Эта задача, в которой переплетались человеческие чувства и правила, явно выходила за пределы того, к чему он привык — прежних миссий, где всё решалось одной лишь силой. Свет лампы вытянул на стене его профиль — длинной тенью.