Притирка и послевкусие
Песчаная земля Третьего тренировочного полигона изнывала под палящим послеобеденным солнцем: от раскалённого песка поднимались волны жара, и воздух, казалось, дрожал и плыл. Сюдзи стоял в центре площадки, обводя взглядом двоих перед собой.
Учиха Итачи в тёмно-синей клановой одежде держался безупречно прямо. Пот стекал по его юному, но уже напряжённому лицу, а взгляд был намертво прикован к противнику. На фоне просторного полигона его восьмилетняя фигура казалась особенно хрупкой.
Митараши Анко, одетая в застиранную до серости чёрную сетчатую футболку и шорты, стояла, засунув руки в карманы. Фиолетовые пряди волос прилипли к мокрому лбу. В её позе сквозила ленивая расслабленность, когда она искоса взглянула на приготовившегося к бою Итачи.
— Боевая проверка, — голос Сюдзи разрезал раскалённый воздух. — Посмотрим, насколько у нас получится сработаться. Правило одно: до касания. Начали.
Фьють! Фьють! Фьють!
Итачи сорвался первым, оставив на месте лишь размытый остаточный след. Для сверстников его скорость была почти призрачной, но Анко его траекторию всё ещё видела отчётливо.
Три сюрикена с пронзительным воем разорвали воздух, под коварными углами устремившись в плечевые и коленные суставы Анко — не смертельно, но болезненно и неудобно.
Анко пренебрежительно хмыкнула, и её тело, словно сжатая пружина, резко распрямилось! Движения были стремительными и плавными, с той самой зловещей изворотливостью, что выдаёт тайдзюцу, переданное Орочимару лично. Одно филигранное скольжение в сторону — и сюрикены, со свистом чиркнув по ткани, глубоко зарылись в песок позади.
— Стихия Огня: Огненный Снаряд (Катон: Эндан)! — едва коснувшись земли, Анко сложила ручные печати со скоростью урагана.
Три сгустка оранжево-красного пламени, словно снаряды из жерла орудия, с рёвом устремились к Итачи, выстроившись треугольником — один впереди, два позади. Скорость была колоссальной, траектория — идеально прямой. Неся с собой обжигающую волну жара и глухой гул, они мгновенно отрезали мальчику пространство для уклонения спереди.
Зрачки Итачи сузились. Шаринган ещё не был активирован, и перед лицом стремительной лобовой атаки он резко оттолкнулся ногами от земли, бросая тело вправо.
Один огненный шар с рёвом пронёсся у самой внешней стороны его левой руки; раскалённый поток воздуха обжёг кожу до боли. Ударная волна сбила равновесие, заставив пошатнуться и отступить назад.
— Хм! — Анко не дала ему шанса восстановить стойку. Её правая рука, словно ядовитая змея, молниеносно выскользнула из рукава: — Скрытые в тени змеи (Сеней Джашу)!
Две толстые серо-коричневые змеи, неся резкий змеиный смрад, вылетели подобно стрелам — слева и справа. Они вцепились траекторией прямо в лодыжки Итачи, который только-только приземлился после уклонения и ещё не успел обрести опору!
В этот критический момент радужки Итачи вспыхнули алым. Два чёрных томоэ начали бешено вращаться в кроваво-красных глазах. Траектория броска змей, микроскопические сокращения мышц противника — всё это мгновенно стало предельно чётким, а время будто замедлило ход.
Он силой вывернул тело, принимая неестественную, почти ведущую к падению позу. Две змеи пронеслись в волоске от его голени — ледяное прикосновение чешуи заставило волоски на коже встать дыбом. Хоть укус и не достал, центр тяжести был безвозвратно утерян, и Итачи, споткнувшись, начал заваливаться назад и вбок.
Анко напрягла ноги и, словно снаряд, рванула вперёд, намереваясь окончательно подавить потерявшего равновесие противника.
Но в эти неуловимые доли секунды томоэ в глазах Итачи завращались ещё быстрее. Он даже не пытался восстановить баланс или встретить атаку жёстким блоком — наоборот, поддался инерции падения, запрокидываясь назад, словно сломанная кукла. А затем, в то самое мгновение, когда Анко неслась на него в лобовую, а её сосредоточенность из-за многодневного упадка была далека от идеала, — Шаринган ударил гендзюцу.
Кулак Анко находился всего в паре сантиметров от рёбер Итачи, когда хищный блеск в её глазах внезапно остекленел, мгновенно сменившись пеленой всепоглощающего ужаса!
Ледяные чашки Петри, мертвенно-белый свет ламп и те самые змеиные зрачки — без единой тени сожаления, разворачивающиеся и уходящие прочь… Глубоко спрятанный кошмар вспыхнул в её разуме!
Хотя иллюзия длилась лишь крошечное мгновение и Анко грубой силой разорвала её, тело неминуемо отреагировало на ментальный удар: движения на миг стали вязкими, а фокус рассеялся.
Она… попалась в гендзюцу восьмилетнего ребёнка?!
Этого мгновения было достаточно!
Пуф!
Раздался лёгкий хлопок. «Итачи», которого всё же настиг кулак Анко, обратился в бревно замены и, перевернувшись, отлетел в сторону. А настоящий Итачи, воспользовавшись бесценной долей секунды, что выиграло ему гендзюцу, и зрительным обманом от Техники Замены, бесшумно вынырнул в мёртвой зоне за спиной куноичи.
Холодное острие куная уверенно и мягко упёрлось Анко в спину — между лопаток, поверх одежды. Не пронзая ткань, а лишь обозначая смертельное касание.
Время словно остановилось.
Анко замерла с вытянутым вперёд кулаком. Ледяное касание за спиной и тихое, сбитое дыхание ребёнка ощущались пугающе ясно.
— На этом всё, — голос Сюдзи разбил мёртвую тишину.
Итачи тут же убрал кунай и отступил. Томоэ исчезли из его глаз. Из-за резкого расхода сил его детское лицо раскраснелось, грудь едва заметно поднималась, но взгляд оставался всё таким же спокойным. Молча вытерев пот со лба, он отошёл на край полигона, взял флягу и начал пить мелкими глотками.
Анко медленно обернулась. Её движения были деревянными, как у заржавевшей марионетки.
Чувство унизительного поражения захлестнуло её, как ледяная волна. Проиграла… невероятно, проиграла ребёнку… Так вот почему вы бросили меня, Орочимару-сенсей…
Она резко вскинула голову. Кровь отхлынула от лица, губы были стиснуты до белизны. В конце концов все эти душащие эмоции вылились в один яростный удар кулаком по стоящему рядом тренировочному деревянному столбу!
БУХ!
На твёрдой поверхности столба осталась глубокая вмятина от её костяшек.
Сюдзи посмотрел на молча пьющего воду Итачи, затем перевёл взгляд на застывшую Анко. Он не спешил ничего говорить. Подойдя к краю площадки, он поднял свой тряпичный узелок и неторопливо развязал.
Внутри лежало не снаряжение шиноби, а несколько аккуратных онигири, заботливо завёрнутых в зелёные листья, и небольшая бамбуковая фляга с чистым чаем.
— Передохнём, — спокойный, почти домашний тон Сюдзи разорвал удушающую атмосферу. Он достал два рисовых колобка: один протянул Итачи, а со вторым подошёл к Анко. Даже не глядя на неё, он просто протянул еду.
Анко крупно вздрогнула, но не сдвинулась с места. Плечи окаменели.
— Перед выходом рис на пару сделал, сам слепил. Начинка — курица, со вкусом терияки. Неплохо, — сказал Сюдзи негромко, словно они просто болтали о пустяках. — После драки всё равно надо чем-то подкрепиться.
Анко резко повернула голову. Подавляемое раздражение и жгучий стыд в её глазах грозили вот-вот выплеснуться наружу:
— Я не…
Но она не договорила. Густой, насыщенный аромат горячего риса и сочной курицы, смешанный с аппетитным запахом сладко-солёного соуса, ударил ей в нос. Этот тёплый, основательный запах настоящей еды разительно отличался от вони лапши быстрого приготовления и просроченных данго в её комнате. Он, словно мягкое перо, неожиданно прошёлся по натянутым до предела нервам.
Слова застряли в горле.
Сюдзи не стал уговаривать — просто чуть придвинул онигири и уверенно удержал его на уровне её рук. Затем отошёл, присел, прислонившись спиной к тренировочному столбу, развернул свой колобок и откусил кусок. Открутив крышку бамбуковой фляги, он налил чашку чая и поставил её на песок рядом с собой. Всё это выглядело так естественно, словно он отдыхал у себя на заднем дворе.
Итачи ел онигири маленькими кусочками. Насыщенный вкус курицы заставил его жевать быстрее — молчаливо восполняя растраченные силы.
Анко посмотрела на спокойный профиль Сюдзи, затем на колобок, источающий умопомрачительный мясной аромат, и, наконец, на вмятину от своего кулака на столбе. Вся буря эмоций внезапно притупилась под воздействием запаха горячей еды и его ровного, почти безучастного отношения. Осталась лишь глубокая, тягучая усталость и растерянность.
Она молчала несколько секунд, а затем с каким-то фаталистическим отчаянием выхватила онигири и, словно вымещая злость, откусила огромный кусок! Сладко-солёный соус и нежное куриное мясо взорвались вкусом на языке. Сытость от мяса неожиданно приглушила часть кипящих чувств, хотя стыд от того, что её душевная слабость была раскусана, всё ещё тяжёлым камнем лежал на сердце.
Трое шиноби молча ели. На полигоне слышались лишь звуки жевания и тихий шелест ветра, гоняющего по песку мелкие крупинки. Сюдзи не обмолвился ни словом о прошедшем поединке — лишь спокойно ел, изредка запивая рис чаем, как будто ни ожесточённой схватки, ни взрыва стыда и досады Анко только что не было.
Покончив с едой, Сюдзи собрал промасленную бумагу, поднялся и стряхнул с брюк песок. Он вышел в центр площадки. Его взгляд скользнул по Итачи, который уже успел восстановить дыхание, а затем остановился на Анко — та молча дожёвывала, с мрачным, сложным выражением в глазах.
— Отошли? — ровно спросил Сюдзи, и в его тоне прозвучала лёгкая вопросительная нотка. — Тогда… попробуйте атаковать меня. Вдвоём.
Он стоял непринуждённо: руки свободно опущены вдоль тела, ни печатей, ни защитной стойки — будто приглашал их на обычную тренировку.
Анко резко вскинула голову. В её глазах мелькнуло удивление, которое тут же сменилось вспыхнувшим пламенем — смесью упрямства, желания проверить его силу и отчаянной потребности хоть что-то доказать. Она покосилась на стоящего рядом Итачи, а затем перевела взгляд на слишком уж спокойного капитана.
Глаза Итачи тоже мгновенно заострились. Хоть он и не активировал Шаринган, прежняя запредельная концентрация вернулась. Он посмотрел на Анко — их взгляды встретились на долю секунды. Без лишних слов между ними родилась тонкая, рабочая согласованность.
— Хорошо! — коротко гаркнула Анко. Она не бросилась в рукопашную: её руки молниеносно сложили серию печатей. — Искусство ниндзя: Проклятое Связывание Змеиного Взора (Нинпо: Джагэй Дзюбаку)!
Несколько серо-коричневых призрачных змей, сотканных из чакры, выстрелили к Сюдзи — но не стали атаковать его напрямую. Они заскользили, закружили, словно живые, мгновенно отрезая большинство путей к отступлению с флангов и сзади!
В то же мгновение печати в её руках сменились:
— Стихия Огня: Техника Драконьего Пламени (Катон: Рююка но Дзюцу)!
Концентрированный луч багрового пламени, похожий на раскалённое копьё, с пронзительным воем ударил прямо в Сюдзи.
Змеиное сковывание и пронзающее пламя — классическая связка подавления ниндзюцу.
И в тот самый миг, когда огонь вырвался из её рта, силуэт Итачи словно растворился в тени.
Он не стал вплетаться в атаку Анко — наоборот, полагаясь на скорость и на проницательность, дарованную глазами Учиха, в мгновение ока обогнул Сюдзи, выходя ему в боковую слепую зону сзади. Его руки запорхали — несколько сюрикенов сорвались с пальцев. Металлические звёзды описали в воздухе коварные дуги, бесшумно целясь в подколенные сухожилия и лодыжки капитана. Расчёт был выверен филигранно — ровно в ту долю секунды, когда огненное копьё должно было ударить спереди, а змеиные путы — сомкнуться по бокам!
Подавление ниндзюцу и атака из мёртвой зоны! Координация — на удивление тонкая!
Однако лицо Сюдзи, оказавшегося в эпицентре двойного удара, не дрогнуло. В то самое мгновение, когда пламя уже готовилось коснуться его, пальцы слились в неразличимое пятно печатей!
— Стихия Воды: Водяная Стена (Суйтон: Суйдзинхэки)!
Плотная стена воды мгновенно взметнулась из песка перед ним!
ПШ-Ш-Ш!
Драконье пламя врезалось в водяной барьер, породив гигантское облако кипящего пара. Стена яростно забурлила, но выстояла под напором пронзающего огня.
Почти синхронно с поднятием стены тело Сюдзи, словно сделавшись невесомым, под прикрытием пара плавно сместилось на полшага в сторону. Движение было минимальным — но его хватило, чтобы сюрикены Итачи, метившие в опорные суставы, пронеслись у самой земли и впились в песок.
Одновременно правая рука Сюдзи, опущенная вдоль тела, сделала небрежный взмах назад.
— Стихия Ветра: Отражающий Ветер (Фуутон: Фуугаэши)!
Гибкий, но мощный закручивающийся поток воздуха возник у него сбоку.
Змеиные тени Анко, пытавшиеся оплести его со спины, врезались в этот поток — словно попали в невидимый вихрь. Их траектории перекрутило и разорвало; после короткого шипения они рассыпались и исчезли.
Анко тут же сменила приём:
— Искусство ниндзя: Скрытая тень — Множество змеиных рук (Нинпо: Сеней Таджашу)!
На этот раз в бой пошли восемь толстых, настоящих ядовитых змей. С резким змеиным смрадом они с разных углов бросились на Сюдзи, только что показавшегося из облака пара.
Сюдзи даже не моргнул. Видя стелющихся по земле рептилий, он слегка отклонил корпус назад — печати уже были сложены. Он поднял ногу и с кажущейся лёгкостью топнул по песку!
— Стихия Земли: Каменный Столб (Дотон: Ганчу)!
Два острых каменных шипа с треском пробили почву, как идеально поставленная ловушка, намертво пригвоздив к песку двух стелившихся по земле змей.
Тела рептилий судорожно забились и зашипели от боли.
И в тот момент, когда Сюдзи расправлялся с атакой, Итачи снова оказался рядом.
Пользуясь тем, что капитана на миг сковали змеи, мальчик прицепился к нему, словно язва, въевшаяся в кость. Шаринган фиксировал каждое движение Сюдзи, а кунай в руке, мерцая холодным блеском, нацелился в открывшийся из-за отклонения корпуса бок.
Но у Сюдзи словно выросли глаза на затылке. За миг до того, как лезвие должно было коснуться тела, он изогнулся под немыслимым углом. Острие куная лишь распороло воздух, скользнув по касательной вдоль его бока.
Продолжая вращение, Сюдзи развернулся лицом к наседающему Итачи — и его руки снова выстрелили серией печатей!
— Стихия Ветра: Техника Режущего Ветра (Фуутон: Казекири но Дзюцу)!
Несколько невидимых, но смертоносных воздушных лезвий, словно прозрачные серпы, с воющим звуком рубанули по суставам рук и ног мальчика.
Внутри у Итачи взвыла тревога. Шаринган вспыхнул — и лезвия резко «замедлились» в багровом зрении.
Ему оставалось лишь на пределе возможностей откинуть корпус назад и одновременно скрестить кунаи для блока.
ЗВЯК! ЗВЯК!
Раздался звон металла. Чудовищная сила удара отозвалась онемением в предплечьях; Итачи отлетел на несколько шагов назад и лишь тогда удержался на ногах. На стали его кунаев остались глубокие зарубки.
Анко поймала этот краткий зазор. В её глазах вспыхнул жёсткий блеск, руки замелькали с бешеной скоростью.
— Стихия Огня: Залп Змеиных Клыков (Катон: Джага Рэндан)!
На этот раз она сжала чакру ещё сильнее и выплюнула больше десятка плотных, размером с кулак, огненных шаров, по форме похожих на змеиные клыки.
Они не били по площади — наоборот, словно обладали «чутьём», с визгом рассекали воздух и, сыпля жаром, атаковали жизненно важные точки Сюдзи под невероятными углами, в точности имитируя броски разъярённых гадюк. Скорость, точность и разрушительная сила были куда выше, чем у предыдущего «Огненного Снаряда».
Сюдзи и теперь оставался невозмутимым. Его руки сложили печати ещё быстрее.
— Стихия Земли: Стена Земляного Потока (Дотон: Дорюхэки)!
Массивная земляная стена поднялась из песка, полностью укрывая его фигуру.
БАХ-БАХ-БАХ!
Огненные клыки врезались в преграду, распускаясь вспышками пламени, и в итоге рассеялись несколькими струйками синеватого дыма.
Анко тяжело дышала. У висков проступили мелкие бисеринки пота. Для неё непрерывное использование ниндзюцу всё ещё оставалось слишком тяжёлой ношей.
— Стоп, — спокойно сказал Сюдзи.
Земляная стена осыпалась. Сюдзи отряхнул с рукавов несуществующую пыль — дыхание у него оставалось ровным, словно вся эта перестрелка дзюцу и яростный обмен ударами были для него лишь лёгкой разминкой.
— Примерную картину я понял, — Сюдзи обвёл взглядом двоих, которые уже заметно запыхались. — В ближайшие дни продолжаем собираться здесь и отрабатывать командное взаимодействие.
— Разумеется, такие тренировки расходуют много сил, — он поднял указательный палец. — Поэтому, как ваш капитан, я беру на себя ответственность…
Итачи, уже наученный опытом, спокойно пил воду мелкими глотками и ждал продолжения.
— Пойдёмте восполним силы. Я угощаю, — Сюдзи улыбнулся, переводя взгляд с Анко на Итачи. — После такого расхода сил… как насчёт того, чтобы поесть мяса?