Освобождение (1)

Могилы, укутанные снегом. Первые из них были грубыми, но на каждой было выбито имя. Более свежие выделялись своей аккуратностью. Могилы, выкопанные одна за другой его собственными руками.

— Это кладбище моего народа.

Предок Чистоты не отводил взгляда от могил.

— Мои близкие друзья и подданные, последовавшие за мной, когда я покинул империю, чтобы основать королевство. Я видел… их начало и конец.

Он произнёс это ровным, лишённым эмоций голосом.

— Мой долг был — защищать их. Они оставили дорогие им места и поселились в этой суровой земле только из-за меня одного.

— К счастью, мы процветали. Империя ослабла, пришла в упадок и рухнула. Мы воспользовались её слабостью, укрепили основание и расширили территорию. Я думал, что с тех пор нас ждут лишь блистательные дни…

До того дня.

Пока он не заметил нечто под землёй.

— К тому времени, как я осознал, было уже слишком поздно. Холод крепчал день ото дня, а монстр по ту сторону начал пробуждаться.

Монстр по ту сторону, спавший под землёй. И тот, кто тихо скрывал его до пробуждения. Лютый холод, который все считали природной особенностью этих мест, тоже исходил от того существа.

— День, когда солнце сядет дважды…

Существо, оставившее пророчество о пробуждении Подгорного Чудища, внезапно ушло на север. Предок знал об этом, но не мог ничего поделать.

— Всё, что я мог сделать… даже если бы мне отрубили руки и ноги, — это эвакуировать как можно больше. Это был наилучший из худших вариантов.

— Поэтому вы обучили своего преемника праву силы перед уходом?

— Да.

Предок Чистоты горько улыбнулся.

— Я должен был. Что могло защитить эту нацию — ни кровная линия, ни деньги, ни магия. Сила. Только она могла вновь защитить эту нацию.

— Даже если нам придётся всё потерять и уйти, нация должна выжить. Это была дань уважения моим ушедшим товарищам, друзьям и народу.

— Но не весь народ смог эвакуироваться. Они все умерли у меня на глазах, и хотя я пытался спасти их… я потерпел неудачу. Убить монстра до того, как стемнело окончательно, было лучшим выходом.

— …И затем вы попали в это подземелье.

— Да.

В момент своего возникновения подземелье поглотило эту заснеженную вершину и все окрестности. Оставшийся народ, предок Чистоты и даже сам монстр.

Чистота не сказал ничего. Потому что знал, какой ждёт конец.

— Бесконечный цикл. Что бы я ни делал… когда садилось солнце, всё начиналось заново.

Предок низко поклонился. Словно делал это каждый день. Почва и осколки камней на его руках. Он только что закончил новую могилу. Все могилы, тянущиеся в ряд, тоже были созданы им.

— Так что, ради одного совершенного мгновения — мгновения, когда все мои люди живы, — я… прошёл этот бесконечный цикл.

Он проходил его, не пропуская ни единого раза.

— Интересно, с какой сотни я перестал считать. После этого я просто забыл число. Я сдался. Как и тот мозг в твоей руке.

Раздался хихикающий звук, исходящий от мозга. Казалось, у него не осталось сил, и теперь он проецировал голос с помощью маны.

— Я… Ты помнишь меня? Давненько не виделись, король. Единственный, кто принял меня… Я думал, ты забыл, раз перестал навещать меня в какой-то момент.

— Ты и я — единственные, кто сохраняет воспоминания даже в этом цикле. Как я мог забыть тебя.

— Кил-кил… Да. Даже домен, который мы создали, сейчас угасает и исчезает.

В его «голосе» не осталось и намёка на прежнее веселье.

— Я потерял свой домен. В момент, когда я осознал и усомнился в своём имени… всё было кончено. Должно быть, это и есть конец, который мне был предначертан. Теперь я хорошо понимаю.

Он постепенно осознавал приближение конца. Люди, которые, возрождаясь, в итоге отказывались от всего и принимали смерть. Его ждала та же участь. И предка Чистоты тоже. В конце концов, попав в подземелье, его судьба была предопределена.

— Я помню твоё имя. Кёнбэк. Предок-основатель, сбежавший от гнёта империи и создавший королевство Демисия. Великий король, в одиночку сокрушивший монстра, спавшего под горами, в день его пробуждения.

Преемник, продолживший его волю. Он пришёл на землю, которая не только лишилась холода, но высохла, и вновь установил королевство. Предок осуществил свою мечту.

— Так вот как мир помнит меня.

На его губах дрогнула слабая, сухая улыбка. Одно из немногих выражений, которые он ещё мог сделать.

— Кёнбэк… С тех пор, как я слышал это имя, прошла действительно долгая пора.

В глазах Кёнбэка хоть и слабый, но вспыхнул огонёк сознания. В момент, когда он услышал своё имя, он на мгновение обрёл своё рассыпающееся «я».

— Рассыпающийся король… и его потомок.

Оживился не только он. И Чистота тоже. С первой их встречи в этом цикле он вспомнил их прошлые разговоры — те, что вели до того, как один из его людей попал в петлю времени, ухватившись за единичный шанс.

— Ты пришёл, чтобы извлечь мой мозг?

###

Кёнбэк поднялся и встретился лицом к лицу с Чистотой. Они по-прежнему были поразительно похожи.

Чистота, всё ещё с закрытыми глазами, открыл рот.

«Времени, что осталось у меня, теперь не так много. Не тело, а разум — подсказывает мне интуиция.»

Чистота открыл глаза. Серовато-белые глаза, не подходящие для прозвища «Чистота», заблестели.

— Мозг уже разрушен и пожираем безумием… Единственный способ исправить это, как сказали, — это поменять сам костный мозг.

— Даже это не сработает.

— Поэтому я нашёл другой путь.

Взгляд Чистоты обратился к голове Кёнбэка.

— Отдай мне свои воспоминания, предок. Если это твои воспоминания… они могут подавить моё безумие.

— Кхе-кхе-кхе. В этом есть логика.

Кёнбэк пожал плечами.

— Я в данный момент — застывшая мысль и отлетевшая душа… нечто, что не должно оставаться в этом мире, но втянутое сюда искажением подземелья — обиженный дух. Забрать мои воспоминания означает моё исчезновение. Я уже мёртв, душа неполна — вот и зовите застывшей мыслью. Слишком много обиды накопил — зовите обиженным духом.

Что удерживало его как Кёнбэка — лишь память и застывшая мысль.

— Если это может спасти нацию от гибели — пусть будет так. Ведь Империя — всё ещё пёсье место, верно?

— Да. Поистине пёсье место.

— Э-ха-ха-ха!

Похоже, ответ пришёлся ему по душе. Кёнбэк медленно приблизился и положил руку на плечо Чистоты.

— Это продлится не много лет. Когда солнце сядет и взойдёт дважды, ты снова сойдёшь с ума. Возможно, даже хуже, чем сейчас.

— Это не важно.

Чистота встретил взгляд Кёнбэка. «У него твёрдый взгляд, — подумал он. — Таким я восхищался с самого начала.» Король, запертый в бесконечном цикле ради одного-единственного совершенного мгновения. Король, которого невозможно не уважать.

— За это время мне нужно лишь найти преемника и передать всё. Найти того, кто вновь защитит эту нацию. Это всё…

— Что ж. Хорошо.

Кёнбэк ощутил собственный конец. Это не казалось таким уж плохим. Народ, который он изначально должен был защитить сам. Потому что часть его народа всё ещё жива. В тот миг… возможно, это было использование даже остатков его души ради будущего. Совершенный конец.

— Хорошо…

*Тук.*

Кёнбэк поднял руку Чистоты и положил её себе на макушку.

— Забери всё. Если это может спасти нацию… я сделаю что угодно ради моего народа.

— Мозг. Помоги.

Чистота поднял мозг в своей руке.

— Я знаю, у тебя ещё осталось время. Если мы закончим в течение этого…

— Нет.

Мозг отказал со смеющимся голосом.

— Мне не нравится, когда мой друг исчезает вот так.

— Если слова не действуют, остаётся только сила.

— Ты слишком торопишься.

Решимость в глазах Чистоты затвердела. В тот миг, когда сила начала наполнять его руку, сжимающую мозг…

— А не лучше ли немного надеяться на чудо?

— Стой!

*Тук!*

Сзади раздался крик. Чистота естественно обернулся.

Это была самая вершина заснеженной горы. Высеченная из пика. Созданная так, чтобы никто не мог взобраться, скала была крута и опасна. И всё же рука ухватилась и подтянулась.

— Хаф, хаф.

Лицо, покрытое пылью и снежинками. Оно было перепачкано ещё сильнее. Но узнаваемое.

Феликс. Рыцарь среднего уровня, идущий путём Паломничества.

«Он был с тем мальчиком, Эваном.»

— Что ты здесь делаешь? Это Эван, тот ребёнок, позвал тебя?

— Ты не ошибся. Ему нужна была моя сила.

Феликс сбросил свои потрёпанные кожаные перчатки.

*Бултых!*

— Но даже без просьбы я бы пришёл.

Перчатки, брошенные к его ногам. Это означало рыцарский вызов. Принцип — никогда не отказываться.

— …Ты не талант, которому суждено умереть здесь.

Рыцарь должен ответить соответственно. Но Чистота, готовый отбросить даже человечность ради отсрочки безумия, отказался.

— Возвращайся.

— Нет.

Феликс обнажил меч за спиной, несмотря на отказ.

*Ши-и-ин-*

— Я откажусь. Где тот, кто смотрит, как рушатся его мечты и мечты его отца, и отступает?

Глаза Феликса. Несмотря на мороз, в них горели неугасимые угольки стремления.

— Я должен остановить тебя от того, чтобы ты оставил путь паломничества и вступил на неверный путь.

— Ты говоришь, что подавление безумия — это неправильно?

— Я говорю, что способ неверен. Можешь ли ты сказать, что этот метод имеет ценность для короля?

— Ты всё слышал.

«Как он умудрился всё услышать? Я думал, вой метели заглушит любой звук.»

— Это не подходит для рыцаря, который должен идти путём паломничества. Это уже… не почётная жизнь, и уж точно не славная смерть.

— Мне это не нужно!

Чистота зарычал. Будь то удар в самое сердце или постепенное окрашивание безумием — все эмоции взвихрились. Гнев, сомнение, оправдание. Для рыцаря, которому некуда отступать, такие вещи не имели значения.

«Я ясно вижу искажение, и я не могу отступить.»

Меч Феликса начал светиться. Оригинальный меч был сломан, но этот Эван сделал сам.

«— Позже сделаю тебе голема. Этого достаточно.»

Было неизвестно, как долго продержится клинок, собранный из того, что нашлось в подземелье. Но и этого хватило.

— Не только я заблудился на этом пути.

Как товарищи, заблудившиеся на том же пути, они должны направлять друг друга. Путь Паломничества — это ритуал завершения рыцаря как самого себя, путь тягот и невзгод. Нигде не сказано, что товарищи не нужны.

— Как идущий тем же путём паломничества…

В момент, когда он поклялся в этом, он почувствовал, как его мир резко сместился. Феликс уже был рыцарем среднего — нет, средне-высокого уровня. Его уровень не рос лишь потому, что его путь был неясен и не завершён. Но теперь, ступив на дорогу…

— …Ах. Так вот в чём было дело.

Вера в себя окрепла, и его аура мгновенно усилилась во много раз. Липкая аура, подобная крови, окутала меч и тело.

*Тсс-тсс-тсс-*

Все чувства обострились, накопленная усталость испарилась. Феликс интуитивно понял, что достиг уровня рыцаря высшего ранга. Щекочущее ощущение силы само собой вызвало улыбку на его лице.

Он снова поклялся. Его мечта и мечта его отца — «Я верну твой путь паломничества на правильную тропу». Он вернёт его.

— …Мой путь паломничества уже завершён.

Преображение, происходившее у него на глазах. Драматичное достижения Мастера Меча, уровня, называемого сверхчеловеческим. Сам факт роста не менялся. Рост как рыцаря — то, что он сам должен был отринуть. Видя это, ярость поднялась, и Чистота взревел, выбрасывая меч вперёд.

В момент, когда чистая белая энергия меча попыталась рассечь Феликса!

[Ты наконец пришёл.]

*Гррррр!!*

— !

С рычанием вспыхнул белый свет. Двуглавый щенок громко зарычал. В его пасти только что выпущенная энергия меча материализовалась и была схвачена зубами. Щенок скривился и…

*Хруст!*

…раздробил её.

— Моя энергия меча… остановлена?

Энергия меча, что мгновенно вывела из строя Оракула и Эгиду, была остановлена.

«Что это за зверь? Нет… Это нечто большее…»

— Молодец, Феликс.

Группа появилась перед Феликсом. Оракул и Эгида, окутанные звёздными скоплениями, Лапис и стоящий на страже № 5. В центре, Эван держал щенка в одной руке и странное устройство в другой, глядя на Чистоту.

— Чистота.

С его обычным бесстрастным лицом, словно он всё это предвидел.

— Мы пришли спасти тебя.