Сайренхед (2)

11 апреля.

«Извините, но вы не можете сесть в вертолет».

Оперативник Бюро, оценив мои габариты, которые далеко выходили за рамки обычных человеческих стандартов, ответил отказом на посадку. Ну еще бы, с моим-то ростом в два метра сорок пять сантиметров. Каким бы просторным ни был вертолет, вместить меня туда — задача из разряда невыполнимых.

«К тому же, лететь втроем — это еще большая проблема».

Мало того, я был не один. Я обернулся и посмотрел на двух сопровождавших меня объектоголовых.

Женщина-бокал. Похоже, это дело пробудило в ней любопытство. Когда она спросила, можно ли пойти со мной, я охотно согласился.

И еще один, довольно неожиданный, объектоголовый.

Винтовкоголовая (Райфлхед). Она выполняет роль телохранителя Женщины-бокала, и я впервые видел её так близко. Длинный оружейный ствол выступал вперед, напоминая звериную морду. Выглядело это, честно говоря, жутко неудобно. В обычной жизни такой ствол, должно быть, постоянно цепляется за всевозможные препятствия. В быту с этим еще можно смириться, но специфика винтовки такова, что перед боем ей требуется базовая подготовка. Из-за этого вести эффективный ближний бой на опережение ей, скорее всего, тяжело.

«Так это женщина».

Издалека было непонятно, но вблизи я наконец смог определить пол. Женщина. Когда она стоит рядом с Женщиной-бокалом, разница между ними бросается в глаза, но биологически — это определенно женщина.

— И как— нам тогда лететь?

Если мы не можем сесть, то я не смогу ответить на вызов Бюро. Услышав мой вопрос, оперативник виновато покосился в сторону и указал на приготовленный изоляционный контейнер.

— Если вы не против, мы просим вас разместиться в контейнере. Мы перевезем его вертолетом на тросах, так что там вы не будете стеснены узким пространством кабины. — У людей— вечно отвратительные манеры.

Женщина-бокал, уже забравшись внутрь контейнера, сразу же принялась язвить. Она полетела со мной исключительно ради меня самого. До людей ей не было никакого дела, так что к подобному обращению она отнеслась с явным презрением.

— …… .

Винтовкоголовая, севшая рядом с ней, хранила молчание. Я перевел взгляд с объектоголовых на оперативника. Тот стоял с недовольным видом, поэтому я просто подошел и ободряюще положил руку ему на уshoulder.

— Ох!..

Вздрогнув, застывший от испуга боец медленно поднял на меня глаза. Постаравшись придать себе как можно более крутой и уверенный вид, я убрал руку. Показать человеку заботу и придать ему мужества — ведь это выглядело достойно, верно? Только после того, как я сам зашел внутрь, тяжелые двери контейнера со скрежетом закрылись.

Спустя мгновение пол качнулся, и я почувствовал, как контейнер оторвался от земли и взмыл в воздух. Вертолет взял курс на заданный квадрат.

— Чего доброго, это Бюро— решит нас так и изолировать в этой коробке.

— Да ну, вряд ли—.

— От Бюро— можно ждать чего угодно. Ради достижения своих целей они никогда не гнушаются средствами.

В её словах сквозила неприкрытая враждебность. Очевидно, что если не считать меня, на реальное сотрудничество между аномалиями и Бюро рассчитывать не стоит. Сейчас обе стороны ведут себя смирно только потому, что я выступаю связующим мостом посередине. Не будь меня — здесь давно уже все захлебнулось бы в крови.

Я достал телефон и снова включил экран. Мои пальцы гораздо крупнее, чем у обычных людей, поэтому попадать по сенсору — та еще задача. Но, кое-как приноровившись, я открыл видеозапись, которую мне скинул Чон Вон Чжун.

Картинка была нечеткой. В низине под постом наблюдения копошилось нечто, в чьем уродливом силуэте угадывалось аномальное существо. То, что это объектоголовый, можно было предположить лишь по смутным очертаниям сирены, мелькавшей в кадре.

«По такой записи трудно однозначно назвать его объектоголовым».

Эта сирена могла прикрепиться к нему случайно. На первый взгляд существо больше походило на какого-то иного из разряда слаймов. Однако, когда я включил второе видео, все мои шальные мысли мгновенно испарились.

Эта запись, судя по всему, была сделана на нательную камеру одного из оперативников. Десантники, высадившиеся с вертолета, открыли огонь по существу, которое как раз вылезало на берег. Сайренхед выглядел так, словно его тело грубо сшили из кусков человеческой плоти. Из его туловища, подобно древесным корням, в хаотичном порядке прорастали новые и новые людские конечности, заменяя ему нормальные органы.

— Оно— не способно имитировать человека.

Женщина-бокал, смотревшая видео вместе со мной, заговорила очень серьезным тоном. Она указала тонким пальцем на экран телефона и тихо вздохнула:

— Это совсем еще дитя—, которое только-только появилось на свет.

— Ты— понимаешь, что это такое?

— Я же говорила тебе вчера—.

Вчера. Когда мы резали стейк. Женщина-бокал испустила тяжелый, полный невыразимой скорби вздох.

— Объектоголовый без человечности—.

— …… .

— Объектоголовый, лишенный человечности—, просто не знает, как удерживать форму собственного тела.

И правда. Глядя на Сайренхеда в видеозаписи, становилось очевидно: он фундаментально не понимает, как устроено человеческое тело и как оно должно функционировать. Для нас, полноценных аномалий, сохранение формы — это не осознанное усилие, а то, что естественным образом заложено на уровне клеток.

— Всё потому, что не было человека—, с которого можно было бы скопировать образ. Такие случаи невероятно редки—.

— Но ты ведь упоминала, что видела подобное в прошлом?

— Тогда всё было иначе—. Тот объект даже не пытался бороться: он просто барахтался, не в силах удержать форму, и в конце концов самоликвидировался—.

Однако этот Сайренхед вместо того, чтобы исчезнуть, отчаянно и яростно цеплялся за жизнь, пытаясь сохранить хоть какое-то подобие структуры. Он создавал бесчисленные руки и ноги, чтобы отталкиваться от земли; там, где должен быть живот, у него росла грудь, а на месте груди — живот. Он лепил себя вопреки всякой анатомии.

— Он только родился и отчаянно хочет жить—, но обречен на скорую смерть.

Существо, которое едва успело зародиться в этом мире, но не имеет шансов на существование. Причина, по которой Женщина-бокал назвала это зрелище «жалким». Теперь я её понимал.

*****

Когда контейнер опустился в условленной точке, я толкнул дверь и вышел наружу.

Временный лагерь Бюро был заставлен автобусами, автомобилями и различной спецтехникой. Оперативники, ожидавшие моего прибытия, заметно расслабились, увидев Синее пламя. Однако, когда следом за мной из контейнера вышли остальные объектоголовые, среди личного состава мгновенно возникло предбоевое напряжение.

Бойцы растерянно косились на руководство. В то же время доктор Чон Вон Чжун, руководивший операцией, лишь снисходительно улыбнулся.

— Мы ведь договаривались только об одном Синем пламени, не так ли?

Он, как ни в чем не бывало, жевал очередной шоколадный батончик. Я коротким жестом дал понять, что так сложились обстоятельства, и выжидающе уставился на него, требуя объяснения ситуации. Чон Вон Чжун окинул меня долгим взглядом и негромко вздохнул:

— Так и не собираешься мне ничего рассказывать? Обидно, конечно, учитывая, сколько мы знакомы. Ну да ладно, идите за мной.

Чон Вон Чжун привел нас к одному из припаркованных автобусов. Видимо, это было единственное место, где мы могли разместиться все вместе вдали от лишних глаз. Мы втроем кое-как расселись в салоне (Женщина-бокал упорно пыталась примоститься со мной на соседнее сиденье, что заставило меня изрядно смутиться), после чего доктор включил установленный в автобусе телевизор для проведения брифинга.

— На данный момент объекту присвоено временное кодовое имя Сайренхед. Как вы уже видели на записях, старый громкоговоритель у него на голове, по нашим оценкам, является списанным рупором военной системы оповещения, которые обычно устанавливают на границе для ведения пропаганды против Севера.

— …… .

— Исходя из текущего анализа, у него есть два основных метода атаки. Первый — морфологическая регенерация плоти. Из любых рваных ран, полученных в ходе обстрела, начинают взрывообразно прорастать новые конечности, которыми он атакует оперативников.

Это я уже видел на видео. Уродливые отростки плоти мгновенно удлинились, схватили двоих бойцов и затащили их внутрь туловища.

— Второй метод — вы не увидели его из-за обрыва записи — это сама сирена. Мощность звукового удара (далеко) превышает всё, что способен выдержать человеческий организм.

— Например

—?

— Лопаются барабанные перепонки, оказывается колоссальное давление на мозг. В эпицентре есть серьезный риск, что у человека просто взорвется голова.

Значит, включая сирену, он проводит масштабную площадную атаку, бьющую по главному уязвимому месту людей.

— Кроме того, этот ультразвук полностью выводит из строя всю нашу электронику и средства связи. Любые направленные электромагнитные импульсы с нашей стороны он просто подавляет и отзеркаливает. Это наша главная проблема.

В таком случае для обычных людей его подавление становится задачей почти невыполнимой. Теперь понятно, зачем они вызвали меня.

— А нельзя просто— обрушить на него всю вашу огневую мощь? У вас же тут полно техники скопилось—.

В вопросе Женщины-бокала поровну смешались искреннее недоумение и чистый сарказм. Чон Вон Чжун лишь со вздохом покачал головой.

— Вот сразу видно — в армии не служила.

От такой откровенной снисходительности вино в голове Женщины-бокала моментально вспыхнуло яростным оранжевым оттенком.

— Стоит нам продвинуться чуть дальше на север, и мы окажемся в демилитаризованной зоне. Северокорейцы следят за каждым шорохом в оба глаза.

— Разве нельзя— как-то договориться? Сказать, что у вас учения

—?

— Мы не на полигоне. Если мы начнем взрывать бомбы и концентрировать тяжелую артиллерию в такой близости от границы, они «обязательно» войдут в положение и всё поймут, как же.

Это означало, что на поддержку регулярной армии можно не рассчитывать, а само Бюро связано по рукам и ногам невозможностью использовать крупный калибр. Малейшая ошибка — и они дернут за усы северокорейского тигра, что гарантированно выльется в международный военный конфликт. Для Бюро, чья деятельность должна оставаться исключительно на изнанке этого мира, хуже этой локации придумать было нельзя.

— Раз это место такое уязвимое—, надо будет нам запомнить его на будущее и как-нибудь использовать—.

Пытаясь уколоть доктора в ответ за прошлую колкость, Женщина-бокал продолжала сыпать язвительными замечаниями. Однако Чон Вон Чжун, за чьими плечами были долгие годы службы и статус сотрудника 1-го ранга, даже не дрогнул и спокойно парировал:

— Дерзайте. Вы, ребята, кроме как прятаться среди людей и имитировать их жизнь, больше ничего не умеете. Посмотрим, как у вас получится разрушить Бюро и завоевать этот мир. — Ах ты, высокомерный—!..

Слова доктора привели Женщину-бокал в бешенство, и Винтовкоголовая тут же вскинула ствол, целясь Чон Вон Чжуну прямо в лицо. Если доктор просто развлекался словесной пикировкой, то эти гвои были настроены убивать на полном серьезе. Мне пришлось вмешаться.

— Пре—кратить.

Мое слово по-прежнему имело для Женщины-бокала вес. Она демонстративно скрестила руки на груди и закинула ногу на ногу. Винтовкоголовая тоже медленно отвела оружие в сторону. Чтобы не дать конфликту разгореться с новой силой, я поспешил перевести тему.

— Где он сейчас—? — Двигается на юг вдоль этого русла реки. Наши группы отвлечения постоянно заставляют его петлять и менять маршрут, но его выход к жилым кварталам города — это лишь вопрос времени.

На экране телевизора карта сменилась изображением небольшой равнины.

— Если траектория не изменится, вскоре он выйдет на этот открытый участок. С учетом рельефа, это место — идеальная точка для боестолкновения.

— А если упустим—?

— Тогда придется воевать уже в черте города.

Времени на эвакуацию мирных жителей у Бюро практически нет. Значит, исход всей операции должен решиться именно на этом пустыре.

— То есть мне нужно— просто уничтожить его там?

— …… . Насчет этого. Есть кое-что, о чем я хотел поговорить отдельно.

Чон Вон Чжун вальяжно откинулся на спинки сидений, раскинув руки, и пристально посмотрел мне прямо в глаза.

— Совет (Пленум) Бюро, оценив ситуацию, только что изменил план операции.

Вмешательство Совета означало, что верхушка учуяла нечто важное. Эти люди, скрытые завесой абсолютной секретности, вечно плетут свои интриги. По степени таинственности они, пожалуй, стоят ближе всех к разгадке истинного происхождения объектоголовых.

— Поступил приказ захватить Сайренхеда живым.

— ……?

— Они уже запускают процедуру присвоения этой особи официального идентификационного номера.

Они хотят запереть в клетке даже этого абсолютно неуправляемого Сайренхеда? Но ведь он только что родился, он не понимает, что делает, и движим исключительно слепыми инстинктами, как новорожденный младенец. Несчастное существо, которое даже собственное тело собрать нормально не может. По мне, так подарить ему быструю смерть было бы куда гуманнее.

«Надо же, я ловлю себя на мыслях о чувствах к аномалиям».

Потому что я сам по своей сути аномалия? Или потому что чувствую в нем родственную душу? В последнее время я всё чаще ловлю себя на том, что смотрю на вещи с позиции объектоголовых, а не людей.

— Ну так что, справишься?

Пленить, а не уничтожить. Само собой, ликвидация была бы куда проще. Сжег дотла — и никаких проблем с последствиями. Захват же сулил массу трудностей. Нужно подавить его, не нанося смертельных ран, сдерживать его яростные контратаки и как-то загнать в изолятор. Сложность возрастала в разы.

— Какая выгода— от его поимки?

— Абсолютная.

Чон Вон Чжун усмехнулся.

— Бюро устроено так: если из объекта можно выжать хоть какую-то технологию, они выдавят её до последней капли, словно масло из-под пресса. Раз Совет считает, что даже из этой дефектной твари можно что-то поиметь, значит, мы обязаны взять его живьем.

— Даже из такого жалкого создания—?

— Жалкого? Бюро плевать на такие мелочи.

Жуткая, ненасытная алчность Бюро, в которой не было ни капли заботы о человечестве. Хотя с точки зрения людей их логика понятна. И всё же мне это не понятно. Возможно, дело было в солидарности с себе подобными, но больше всего меня злило то, что Совет по-прежнему видел во мне лишь послушное орудие. Отношение как к удобному инструменту, который выполнит любую прихоть. Мне это категорически не нравилось.

— Опаньки.

Чон Вон Чжун вдруг достал из кармана небольшое устройство с кнопкой. Без какого-либо предупреждения или согласия с нашей стороны, он резко нажал на неё.

ПИ-И-И-И-И-И—

Салон автобуса мгновенно заполнил резкий высокочастотный писк. Волна острой боли прокатилась по всему моему телу. Этот импульс был гораздо слабее того, что используется для боевого подавления, но эффект неожиданности заставил меня напрячься.

— Пришлось немного бахнуть мини-EMP, — совершенно серьезным голосом произнес Чон Вон Чжун. Он пересел на подлокотник поближе к нам и бросил быстрый взгляд на погасший экран телевизора. — Совет следит за тобой двадцать четыре часа в сутки, так что у меня просто не было другого выхода.

— ……?

— Это еще что— за фокусы? — с угрозой в голосе спросила Женщина-бокал. Судя по её виду, электромагнитный импульс доставил ей немало дискомфорта, и она была в ярости.

— Я вот что скажу. Лично я глубоко сомневаюсь, что нам действительно нужно брать этого Сайренхеда живьем.

— Что—?

Такое заявление из уст Чон Вон Чжуна, известного своей безумной одержимостью исследованиями аномалий, звучало крайне подозрительно. По идее, он должен был первым бежать впереди всех, чтобы заполучить такой экземпляр для своих опытов.

— Тебе ведь тоже не улыбается участвовать в заклании и пленении своего сородича, верно?

Тут он был прав.

— Тогда поступим следующим образом.

Он указал пальцем прямо на меня.

— Ты убьешь его.

— …… .

— Это ведь твой главный козырь, не так ли? Преврати его в кучку пепла, сожги так, чтобы от него вообще ничего не осталось, и поглоти.

— Зачем—?

— Спишем всё на то, что ты просто не рассчитал силу в пылу сражения. Совету останется только утереться. Ты у нас парень с характером, предпочитаешь горизонтальные отношения вместо слепого подчинения, так что Совет, которому приходится считаться с твоей силой, даже пикнуть не посмеет.

— И всё же, почему——.

— …Потому что так надо.

Он явно что-то недоговаривал. Было очевидно, что Чон Вон Чжун пытается использовать меня для реализации какого-то своего тайного плана, но в данном конкретном случае у меня не было причин отвечать ему отказом.

— Значит, мне нужно— просто сжечь его?

— У него колоссальная регенерация. Тебе придется методично наносить ему урон, чтобы измотать и истощить его запасы плоти.

Доктор легонько постучал себя пальцем по виску.

— К тому же, его высокочастотный гул, блокирующий электронику Бюро… Разве он не будет одинаково уязвим против сил другого объектоголового?

Я задумался, прикидывая варианты. Оглядевшись по сторонам, я наткнулся взглядом на Винтовкоголовую. Она всё это время сидела абсолютно неподвижно, безмолвно наблюдая за происходящим.

— Раз мы не можем рассчитывать на тяжелую артиллерию Бюро—, значит, нам нужно использовать ту огневую мощь, что есть у нас самих?

— Логично. Пожалуй, так.

— В таком случае—, у меня есть идея.

Винтовкоголовая вдруг медленно повернула свой ствол-голову в мою сторону. Встретившись с ней взглядом, я спросил:

— У тебя найдутся— бронебойно-зажигательные патроны?

*****

Использование половинчатой огневой мощи могло лишь усугубить ситуацию. Поскольку структура тела Сайренхеда была нестабильной, любые новые раны приводили к тому, что на их месте тут же начинала бесконтрольно разрастаться новая биомасса. И чем дольше продолжался бы обычный обстрел, тем крупнее и массивнее становилась бы эта тварь.

Всплеск!

Сайренхед наконец тяжело выполз из воды на берег пустыря. Из места, которое отдаленно напоминало плечо, у него теперь росло три руки, а количество ног увеличилось до пяти. Живот и грудь были усыпаны частоколом мелких, судорожно дергающихся ладоней и ступней — зрелище было неописуемо мерзким.

И лишь его голова оставалась неизменной. На фоне непомерно раздавшегося, уродливого туловища старый ржавый громкоговоритель сирены смотрелся чужеродно и сиротливо. Спикер был намертво обмотан грубой колючей проволокой. Казалось, будто кто-то силой вырвал этот кусок железа с пограничного столба и грубо вогнал его в живую плоть.

«Мы ведь тоже могли стать такими—?» — спросил я у Женщины-бокала перед началом операции.

«Ты имеешь в виду, что этот уродливый монстр — это то, кем могли оказаться мы с тобой—?»

«Именно—. Мы тоже были на волосок от этого».

«Но в итоге— мы стали другими».

«Ах да, я совсем забыла сказать тебе одну вещь—».

Женщина-бокал тогда озвучила очень глубокую и пугающую мысль:

«Мы, объектоголовые—, способны видеть человеческие души, верно?».

«Допустим—».

«И именно благодаря этому видению мы можем успешно имитировать людей—».

«Вот как—».

«Проще говоря, если взять дефектного объектоголового—, в него можно насильно вживить чужую душу, чтобы искусственно взрастить в нем человечность—».

Я вышел на открытое пространство прямо наперерез приближающемуся Сайренхеду. Я и сам считался среди людей великаном, но этот монстр за прошедшее время успел разрастись уже до добрых восьми метров в высоту. С таким телом у него не было ни единого шанса затеряться среди людей и вести нормальную жизнь, как это делали мы.

«Когда Совет находит перспективный предмет—, они иногда намеренно вживляют в него душу, чтобы вырастить контролируемого объектоголового—. Именно так я в свое время взрастила Винтовкоголовую—».

Заметив мое появление, Сайренхед резко замер. Солнце за моей спиной уже медленно катилось за горный хребет, и на долину опускались сумерки.

— Хр-р-р-р-р… Стой! Стой! Стой——! — из динамиков Сайренхеда внезапно раздался отчетливый человеческий голос, имитирующий команду военного. Следом за ним лавиной посыпались обрывки других фраз, произнесенных совершенно разными людьми:

— База—! Ответьте базе—! Обнаружен неопознанный объект——! Ты— кто такой—? Рота—, смирно! 

Он извергал из себя все слова и команды, которые успел зафиксировать его рупор за время блуждания у воинской части. Но было совершенно неясно, осознавал ли он хоть каплю из того, что произносил.

Было ли это попыткой поприветствовать себе подобного? Или это была слепая настороженность? От него не исходило даже внятной жажды крови, поэтому считать его истинные намерения было невозможно.

— Я— такой же, как и ты—, — негромко произнес я.

В глубине души еще теплилась слабая надежда: если он сможет понять меня, нам не придется сражаться. Однако…

Щелчок—

Все звуки мгновенно оборвались. В долине воцарилась зловещая тишина. Сайренхед замер. На всякий случай я сделал еще одну попытку воззвать к его разуму:

— Если ты понимаешь мои слова—, остановись.

Попытка наладить контакт с безумной сущностью, которая не шла на диалог. В этот момент я поймал себя на мысли, что веду себя в точности как оперативники Бюро, пытающиеся договориться со сверхъестественным. На долю секунды я даже понял, почему Бюро испытывает такой фундаментальный, непреодолимый страх и недоверие к нашей фракции. Но в следующее мгновение…

— А-А-А-А-А-А-А-Н-Г-Г-Г-Г———!

Из раструбов сирены вырвался оглушительный, чудовищный рев. Звуковая волна была такой силы, что траву и мелкие камни у моих ног буквально прижало к земле и сдуло в стороны.

ЗВ-В-В-В-В-У-У-К—

Одновременно с этим пространство прошил плотный ультразвуковой гул. В отличие от направленного импульса Бюро, этот ментальный удар Сайренхеда был чистым проявлением первобытной агрессии. Накатившая волна отозвалась в моем теле такой болью, словно в каждую пору моей кожи одновременно вонзились тысячи раскаленных докрасна игл.

«Жаль, что всё так закончилось».

Раз он проявляет агрессию даже к своим сородичам, у нас больше не остается выбора.

Мне даже не пришлось подавать условный сигнал.

БА-А-А-М—

Из глубокой засады вдалеке раздался тяжелый, раскатистый выстрел. Крупнокалиберная пуля, преодолев расстояние в один миг, с ювелирной точностью разнесла металлический рупор на голове Сайренхеда. Звук сирены захлебнулся, и гигантская тварь, потеряв ориентацию, тяжело зашаталась на своих пяти уродливых ногах.

ВСПЫШКА——

В наступающих вечерних сумерках над ущельем ярко вспыхнуло и взмыло вверх маленькое, но нестерпимо жаркое синее солнце.