Как подобает аномалии (3)

— Мы не можем тащить их за собой до бесконечности, — процедил один из оперативников.

Председатель Чембер.

Для широкой общественности — авторитетный глава крупной IT-корпорации, но на изнанке мира — один из высокопоставленных лидеров Корпуса Мира. Пусть в подковерной борьбе за власть его структура слегка уступала конгломерату Маттео, Чембер все равно оставался человеком, обладающим колоссальным влиянием и ресурсами.

Сейчас Чембер на ходу говорил по телефону со вторым лидером, чья машина следовала чуть позади в их колонне.

— Если мы и дальше будем тащить этих людей за собой на поводке, последствия окажутся катастрофическими. Мы просто не разгребем этот инфоповод.

— Думаешь, я сам этого не понимаю?! — огрызнулся Чембер и искоса зыркнул на сидевшего рядом мужчину.

Это был корейский политик, лидер одной из ведущих парламентских партий, которого Чембер заманил с собой под предлогом срочных и исключительно выгодных переговоров с инвесторами. Судя по всему, политику текущая ситуация категорически не нравилась: лицо его потемнело, а глубокая складка между бровей наглядно выдавала крайнюю степень раздражения. Он молча, тяжело дыша, смотрел в окно, но вся его спесивая и скверная натура так и читалась в жестком силуэте.

— Но пока этот индюк у нас под рукой, ищейки из Бюро не посмеют действовать напролом, — добавил Чембер.

Опасаясь, что политик может уловить суть разговора, Чембер намеренно говорил по-испански. Естественно, тот не понял ни слова и лишь брезгливо пробормотал себе под нос: «Что он там коверкает?..»

— Как… как Бюро вообще вышло на наш след? — раздался в трубке встревоженный голос.

— Рано или поздно это должно было случиться, — Чембер, прикусив губу до крови, хмуро уставился на плывущую за окном луну. — Те шпионы, которых мы внедрили, изначально были просто наживкой на случай подобного провала.

Он на секунду замолчал, а затем глухо добавил:

— Меня беспокоит другое. Бюро сработало на опережение, еще до того, как шпионы успели ликвидироваться и передать финальный отчет. Что с Маттео? Где этот ублюдок?

— Он выдвинулся раньше нас, даже не удосужившись предупредить, и с тех пор полностью пропал со связи, — ответил собеседник.

— Знаю, что из-за этой грызни за наследство он в последнее время ходил дерганый, но мог бы хоть слово черкнуть, щенок высокомерный, — Чембер со злостью скрипнул старыми зубами, не скрывая лавины желчи в адрес Маттео.

Чембер прекрасно сознавал, что Маттео считался самым перспективным и одаренным молодым лидером Корпуса Мира, но никогда ему не доверял. Мерзкая, грязная личная жизнь, раздутое до небес эго, а главное — вечная, параноидальная тревожность. Родиться-то он родился в золотой рубашке, но с таким характером по-настоящему крупные и долгосрочные дела не ведут.

— Из штаб-квартиры Корпуса Мира выходили на связь? — спросил Чембер.

На том конце провода раздался тяжелый, надсадный вздох:

— Сказали, что окажут поддержку только после того, как мы покинем территорию Кореи.

— Твари… Нам нужна помощь, чтобы выбраться отсюда, а они обещают разгребать уже последствия?!

На это второму лидеру ответить было нечего. Какими бы влиятельными фигурами они ни казались, у них не было сил в одиночку противостоять аномальной угрозе, способной перекрыть страну. К тому же Чембер был стар. Слишком стар. Настолько, что пора было всерьез думать об отставке.

— И на кой черт им вся их хваленая военная мощь?.. — проворчал Чембер. — Эта высокомерная шестерка, правая рука Сувела… Нашел себе теплое место, ловит приказы вождя и задирает нос выше крыши.

Эта таинственная фигура, всегда передававшая волю верховного лидера Корпуса, вызывала у региональных руководителей глухой ропот. Правая рука скрывался еще сильнее, чем сам глава организации, и даже пол свой маскировал через программы изменения голоса.

— Бюро уже идет за нами, — голос в трубке откровенно задрожал.

Несмотря на давнюю холодную войну с Бюро по управлению сверхъестественным, лидеры Корпуса до дрожи в коленях боялись боевой мощи этой структуры. Особенно после того, как шпионы слили им одну крайне специфическую информацию.

Слухи гласили, что Бюро в строжайшей тайне вырастило некое «секретное оружие». Его личность и природа оставались за семью печатями, но стопроцентная статистика выполненных миссий, неизмеримый уровень боевой силы и — самое жуткое — способность окончательно уничтожать даже те аномалии, которые считались абсолютно бессмертными и неликвидируемыми, внушали первобытный ужас.

— Они ведь не отправят против нас это секретное оружие, о котором сейчас все трубят? — заикнулся собеседник.

— …… — Чембер промолчал.

— Говорят, этот монстр по уровню опасности сопоставим с элитой из отряда Исами…

— Хватит ныть как девка! — рявкнул Чембер.

От его внезапного крика сидевший рядом корейский политик вздрогнул и дико уставился на старика. Чембер спешно выдавил извиняющийся кивок и снова прижал трубку к уху.

— Плевать мне на их хваленый отряд Исами и на эту распиаренную штурмовую группу. Бюро тоже связано обязательствами. Они до смерти боятся огласки.

— Значит, то, что мы притащили с собой политиков, бизнесменов и этого блогера-миллионника, сработает?

— Разумеется. И главное — не трогайте этого интернет-писаку, пусть ведет свой стрим. Глушилки частот работают?

— Да, сигнал идет под контр-частотами Корпуса. Но из-за этого сама трансляция у него виснет.

— Плевать на качество, главное — чтобы горел значок прямого эфира.

Тем временем автомобили на полной скорости влетели в зону международного аэропорта. Бросив машины на парковке в полном беспорядке, разношерстная толпа начала спешно выходить наружу, и в этот момент всех пробрала странная, давящая тишина.

— Почему здесь так пусто? — нахмурился кто-то из охраны.

Время для последнего рейса еще не подошло, и Чембер, которого телохранители как раз пересаживали в инвалидное кресло, растерянно озирался вокруг.

— Это невозможно… С момента поимки шпионов прошло слишком мало времени, — прошептал Чембер.

— Наш подкупленный пилот говорит, что на взлетной полосе все штатно, — доложил подошедший оперативник. — Нам нужно просто быстро пройти зону досмотра и сесть на борт.

— …Ладно, шевелитесь, — скомандовал Чембер.

Четверо лидеров Корпуса, кольцо наемников и ничего не понимающие заложники двинулись вглубь терминала. Стоило им миновать автоматические двери, как их встретило абсолютное, гробовое безмолвие. Огромный вестибюль аэропорта был вымершим.

— Тут что, съемки какие-то? Ни души, — пробормотал блогер.

— Послушайте, господин Чембер! С меня хватит этой клоунады! — не выдержал политик и громогласно заорал на весь зал. — Мы зашли достаточно далеко! А ну выкладывайте, что там за срочные контракты с инвесторами!

Эхо его крика улетело под высокие своды пустого здания, но ни один сотрудник аэропорта, ни один сотрудник службы безопасности так и не появился. Вообще никого.

— Какого черта… — Чембер наконец осознал, что они угодили в ловушку, но дергаться было поздно. Старик яростно указал пальцем в сторону рамок металлоискателей:

— Бегом! Живее! Если застрянем тут, эти твари из Бюро зайдут нам со спины!

— А… а с гражданскими что делать? — замялся наемник.

— Тащите их с собой! Плевать на паспорта и контроль, заталкивайте всех в самолет!

— Черт, черт! Как мы потом будем разгребать этот международный скандал?! — в панике закричал второй лидер.

Четверо руководителей Корпуса вместе с вооруженной охраной сорвались на бег, и перепуганные заложники, поддавшись стадному инстинкту, побежали вслед за ними. Молодой блогер, задыхаясь, бежал на полусогнутых, отчаянно пытаясь удержать в трясущихся руках стабилизатор с телефоном:

— Хе-хе… Ха-а… Народ, че происходит?! Какого хрена мы ломанулись?!

— Эй вы, гребаные иностранцы! — на бегу задыхался политик. — Куда мы бежим?! Объясните нормально, мать вашу!

— Просто не отставайте! Будете живы — все объясним! — рявкнул на ходу наемник.

Чембер прекрасно понимал: пока с ними медийные лица, крупные шишки из бизнеса и корейский депутат, Бюро не посмеет применить летальную силу или аномальное оружие массового поражения. Это был их единственный, отчаянный шанс. Пока они не доберутся до безопасной норы, этот живой щит — их единственная гарантия выживания.

Но тут…

Щелк!

В один миг во всем огромном терминале аэропорта погас свет. За панорамными стеклами окон мгновенно сгустилась такая непроглядная, плотная тьма, словно весь мир снаружи затянули черным траурным саваном. Ни единого огонька.

— А-а-а-ах!

— Какого?! Эй, здесь люди! Кто вырубил свет?!

— Включите пульт! Электрик, сука, включи свет!

Паника нарастала со скоростью лесного пожара, но электричество не возвращалось. В конце концов, сообразительный блогер догадался включить фонарик на своем смартфоне.

— Ребят… все целы? — дрожащим голосом спросил он.

— О, сынок, хорош! Как ты это сделал? — подскочил к нему один из бизнесменов.

— Шторку сверху опустите, там значок фонарика…

Благодаря подсказке парня, пожилые и далекие от технологий випы один за другим зажгли экраны и фонари своих мобильников. Слабые лучи выхватили из темноты пустые, холодные коридоры мертвого аэропорта.

— Ощущение, будто нас закинуло в другое измерение… — прошептал кто-то из заложников.

— Заткнись, и так тошно!

— Нет, серьезно… это место больше не похоже на аэропорт…

Чембер кусал губы так, что по подбородку потекла струйка крови. Его глаза бешено вращались в темноте. Он со злостью застучал ладонями по подлокотникам коляски:

— Чего встали, идиоты?! Двигайтесь! Живее!

— Да-да, уходим! — засуетился наемник.

— Куда уходим?! — дорогу им преградил разъяренный лидер парламентской партии. Своего фонаря он зажигать не стал, но его глаза в тусклом свете чужих экранов горели неподдельной яростью. — Вокруг ни души, свет вырубили, а вы все еще прете к какому-то самолету?!

— У нас нет времени на дебаты! Шагайте, если жить хотите!

— Да пошел ты, козел пришлый! — окончательно сорвался политик, у которого сдали нервы. — С какой стати мы должны лететь с вами?! Чембер, старый ты хрен, про инвесторов ты все наболтал, верно?!

Телохранитель вопросительно взглянул на Чембера, словно спрашивая: «Может, просто пустить ему пулю в лоб, чтобы не орал?» Но это была Южная Корея, а перед ними стоял человек, входящий в топ политической элиты страны, трогать которого без катастрофических последствий было нельзя. Чембер промолчал, лихорадочно соображая, как поступить.

— Так, народ… Дело пахнет керосином, — зашептал в камеру блогер, косясь на пугающую обстановку. — Тут какая-то дичь творится. Я, пожалуй, прикрою стрим от греха подальше, а потом переподключусь…

Не успел он нажать на экран, как тяжелая рука наемника намертво перехватила его запястье.

— Трансляцию не выключать, — холодно приказал оперативник Корпуса.

— Что?.. Чего?

— Я сказал: не смей вырубать эфир. Снимай дальше.

Пальцы наемника сжались с такой силой, что кости парня едва не хрустнули. Блогер, мелко дрожа нижней губой, испуганно закивал:

— Х-хорошо, не буду… Не выключаю, только отпусти…

— То-то же, — наемник разжал пальцы.

И в этот самый миг…

Ч-ш-ш-ш-ш-ш-х-х-х!

Из всех динамиков оповещения под потолком аэропорта раздался оглушительный, разрывающий перепонки белый шум. Люди даже не успели закричать, лишь испуганно завертели головами.

— Кто здесь?! Хватит шутить, уроды! Выходи! — заорал в темноту политик.

Ч-ш-ш-ш-ш-ш-х-х-х!

Но дело было не только в динамиках. Блогер, судорожно тыкавший в экран своего смартфона, в ужасе закричал:

— О нет… нет, нет! Почему стрим упал?! Сигнал полностью пропал!

Лицо Чембера сделалось землисто-серым. Началось. Бюро начало зачистку.

— Они здесь! Оно пришло! Оно пришло за нами! — один из лидеров Корпуса окончательно потерял рассудок, рухнул на колени и закричал на родном языке, мешая слова отчаяния.

Никто из заложников не понял его иностранной речи, но мужчина продолжал истошно вопить:

— Палач!.. Бюро прислало своего Палача, чтобы ликвидировать нас!

— Заткнись и встань! Вокруг гражданские, они не посмеют! — попытался перекричать его Чембер.

Но если Бюро пошло на такой шаг, значит, гражданские для них уже не были аргументом. С самого начала всё пошло наперекосяк. С момента фиаско со шпионами прошло от силы полчаса, как Бюро умудрилось так быстро заблокировать международный аэропорт и полностью отрезать их от внешнего мира, невзирая на толпу статусных заложников?

— Оружие… К бою! — скомандовал Чембер.

Наемники синхронно выхватили пистолеты, но в этой абсолютной, осязаемой темноте, где лучи фонариков вязли, словно в смоле, целиться было просто не во что.

И тут…

— А-а-а-а-а-а-а-кх!

Ш-ш-шух.

Один из стоявших с краю телохранителей внезапно рухнул навзничь и с бешеной скоростью уволокся куда-то во тьму, словно его дернули за невидимый трос. Никто даже не успел вскинуть оружие.

— Мамочка… мамочка, господи…

— Что это за хрень?! Что происходит?!

Первыми окончательно поплыли мирные заложники. Люди начали ломаться, падать на пол и забиваться в углы от парализующего страха — теперь использовать их в качестве щита или тащить за собой стало физически невозможно.

Ф유-у-ух!

С резким порывом ледяного ветра еще один оперативник Корпуса исчез во тьме без единого звука. Остальные бойцы заполошно развернули стволы, но воздух вокруг них был пуст.

— Т-там… Смотрите! Что это?!

Чей-то дрожащий палец указал в темноту, и все фонари и дула пистолетов скрестились в одной точке.

Там, посреди непроглядного мрака, безмолвно парило маленькое, тусклое синее пламя. Оно было крошечным, едва давало свет, но в этой мертвой тишине выглядело как предвестник апокалипсиса.

— Это Палач! Палач явился! — заверещал раненый в ногу лидер.

— Огонь! Стреляйте в эту тварь! — истошно взвыл Чембер.

Но прежде чем наемники успели нажать на спусковые крючки, синий огонек пришел в движение.

В долю секунды синее пламя преодолело расстояние, и первый из наемников с костей хрустом впечатался в бетонный пол. Следующий боец взлетел под потолок и канул во тьме, даже не успев сделать выстрел. Один из самых храбрых наемников в панике открыл шквальный огонь в упор, но свинец лишь бесполезно дырявил пустоту. Синее пламя, словно яростный шторм, пронеслось сквозь ряды Корпуса Мира — наемники разлетались в стороны, замертво падая на пол.

— А-а-а-а-а-а!

— Помогите! Не надо! А-а-а-а-кх!

Вокруг стоял сплошной ад из криков, стонов и хруста ломающихся костей. Блогер, забившийся под сиденье и трясущийся всем телом, на автомате попытался нащупать кнопку записи на камере…

Тап.

Но тут из темноты опустился огромный, явно нечеловеческий по размеру палец и мягко, но непреклонно прижал экран телефона к полу. Парень мгновенно сообразил, что к чему, послушно убрал руки, вжался головой в колени и замер, молясь лишь о том, чтобы этот кошмар поскорее закончился.

— Fuck! Fuck! Проклятое Бюро! Гребаные уроды! — Чембер в панике изо всех сил крутил колеса своего кресла, пытаясь доехать до зоны контроля. Остальные трое уцелевших лидеров Корпуса ломанулись за ним, но…

Шух.

Один исчез.

Бам! Хруст.

— А-а-а-а-а-а! — второго утащило в сторону.

— Ува-а-а-а-а! — третий лидер с диким воплем резко взмыл вверх, растворившись под потолком.

В итоге Чембер остался один, бешено и беспомощно толкая колеса руками.

Щелк.

Инвалидная коляска резко встала как вкопанная. Кто-то сзади железной хваткой перехватил ручки кресла, заблокировав малейшее движение.

— …… — воцарилась мертвая тишина.

Чемберу казалось, что его дряхлое сердце вот-вот разорвется от дикого давления, лицо старика покрылось трупной бледностью. Не смея даже на миллиметр повернуть голову, он едва шевельнул пересохшими, синюшными губами:

— По… пощадите… Сохраните жизнь…

Ответа не последовало. Палач Бюро стоял за его спиной безмолвным изваянием. Чембер смотрел на пол, где в слабом отблеске синего пламени мелко дрожала его собственная тень, ощущая себя загнанной в угол крысой.

— Е-если оставите в живых… я… — старик осекся. На лице Чембера проступила горькая гримаса: он сам понимал, что у него нет ничего, что могло бы выкупить его жизнь у этого монстра.

Из-за плеча медленно протянулась огромная ладонь. Пальцы по форме походили на человеческие, но их габариты и неестественная длина внушали хтонический ужас.

Чембер, превозмогая деревянную спину, медленно повернул голову вверх. Сначала он увидел безупречный дорогой мужской костюм, сидевший на колоссальной фигуре. Задрав голову еще выше, старик заглянул туда, где у человека должна быть голова, и его разум окончательно сломался.

Синее пламя. Ослепительный, холодный синий огонь полыхал прямо вместо человеческого лица.

Запредельный ужас сковал сердце старика, выжигая остатки логики и восприятия. Чувствуя себя жалкой букашкой перед лицом абсолютного, непостижимого божества, Чембер осознал: это конец.

— Говорят… человек создан по образу и подобию Божьему… — Чембер безумно, хрипло рассмеялся, полностью теряя рассудок. — По чьему же… подобию создан ты?..

У старика пошла пена изо рта, глаза закатились, и, издав напоследок глухой, прерывистый хрип, он без чувств повалился набок прямо в своем кресле.

*****

Четверо лидеров Корпуса Мира, прибывшие в Южную Корею, нашли свою смерть при весьма странных и трагических обстоятельствах.

Один погиб в нелепой автокатастрофе.

Второй стал жертвой жестокого уличного ограбления.

Третий сорвался в ущелье во время прогулки в горах.

А Чембер скончался от обширного инфаркта, вызванного преклонным возрастом.

И лишь один человек из всей верхушки, находившийся в то же время в Корее, умудрился избежать этой череды проклятых смертей — Маттео Риччи, перспективный преемник гуманитарного фонда и восходящая звезда Корпуса Мира. Были, конечно, смутные подозрения, что Маттео мог приложить руку к устранению конкурентов, но за отсутствием каких-либо улик дело быстро замяли.

А затем грянул гром.

Маттео сидел перед экраном телевизора в своей камере, не в силах закрыть рот от шока. В экстренных выпусках новостей крутили сюжеты один грязнее другого. Многомиллионный наркотрафик, организация подпольных борделей, пьяные аварии со смертельным исходом… Но самым чудовищным ударом стало обнародование материалов, связанных с несовершеннолетними. Оргии с участием подростков, детская проституция, клиентами которой являлись виднейшие политики и воротилы крупного бизнеса.

Когда на свет всплыли неопровержимые улики, собиравшиеся более десяти лет, Маттео в один миг лишился всех регалий, статусов и должностей. Полиция сработала молниеносно, и бывший олигарх оказался на скамье подсудимых в полном одиночестве.

— Вы… вы же обещали сохранить это в тайне! — в безумии кричал Маттео, цепляясь за решетку.

Но судья лишь холодно смотрел на него, не понимая, к кому обращается этот сломленный преступник.

Семейная корпорация и палец о палец не ударила ради его спасения. Напротив, его братья и сестры, давно искавшие повод избавиться от конкурента в борьбе за наследство, с упоением втоптали его в грязь, деля освободившиеся активы.

Корпус Мира тоже умыл руки. С самого начала руководство заявило: пока он не разберется со своей грязной личной жизнью, помощи не будет, так что рассчитывать на международное лобби было бессмысленно.

В конце концов, место регионального лидера принадлежало не лично Маттео, а ресурсам его семьи.

В итоге Маттео распределили в самую жесткую тюрьму строгого режима. В криминальном мире статьи, связанные с насилием над детьми, котируются как самые презираемые и низменные. Стоило Маттео переступить порог барака, как на него набросилась свора свирепых, огромных зэков.

Его жестоко избивали, резали заточками. Некоторые арестанты подвергли его изощренному групповому изнасилованию. Подобный ад и насилие были обычным делом в стенах этого исправительного учреждения.

— Кх-х… Прошу… не надо… — скулил Маттео.

Избитого до полусмерти, с порванным нутром, администрация тюрьмы в конце концов перевела его в одиночный карцер.

Начальник тюрьмы сделал это якобы ради безопасности заключенного, но на деле это была лишь короткая передышка. Как только срок нахождения в карцере истечет, Маттео снова вышвырнут в общий барак на растерзание оголодавшим уголовникам. Жить в постоянном, удушающем страхе перед неизбежным возвращением в ад — вот и вся роль, которая осталась Маттео до конца его дней.

«Меня спасут… За мной придут…» — даже в этом кошмаре Маттео продолжал цепляться за иллюзии. Пусть семья вычеркнула его из завещания, но Корпус Мира просто не имеет права бросить своего преданного агента.

«Я… я отдал им столько лет! Столько сил, информации, результатов! Они не посмеют! Вы хоть знаете, сколько миллионов я перевел на их счета?!» — лихорадочно думал он.

Они придут. Корпус обязательно вытащит его отсюда.

Щелк.

Смотровое окошко в железной двери карцера со скрипом отворилось. Надзиратель со стальным, невыразительным взглядом уставился на Маттео.

— В… в чем дело? Что-то случилось? — подорвался со шконки Маттео.

Тот не ответил. Конвоир молча отпер замок, вошел внутрь и поставил на колченогий табурет маленький, допотопный пузатый телевизор дюймов на двадцать.

— …Что это? Зачем мне телевизор в карцере?

Снова гробовое молчание. Тюремщик лишь подключил кабель питания к розетке, щелкнул тумблером и так же молча вышел, заперев за собой тяжелую дверь.

— …… — Маттео замер.

Однако в стекле смотрового окошка по-прежнему горели чьи-то глаза. К первому зрачку добавился второй, третий, четвертый… Вскоре маленькое окошко было буквально забито неподвижными, жуткими человеческими взглядами, которые молча и пристально наблюдали за каждым его движением.

— Да что за чертовщина тут творится?.. — прошептал Маттео, чувствуя, как волосы на затылке встают дыбом.

Может, это люди из Корпуса Мира? Нашли способ передать ему зашифрованное послание? Но почему через старый телик, а не по телефону?

Маттео сел на пол перед экраном, на котором рябил и шипел серый шум, и стал ждать, свято веря в свое спасение.

Вспышка!

Экран резко переключился, залив тесную камеру ослепительно-белым светом. Спустя секунду в кадре появился человек, у которого вместо головы был точно такой же старый телевизор.

— Вау! Ну и работенку ты провернул, приятель! — раздался из динамиков бодрый, неестественно жизнерадостный голос.

При этом сидел незнакомец в крайне вальяжной, надменной позе: закинув ногу на ногу и сцепив пальцы на колене.

— Маттео Риччи! Наш Корпус Мира никогда не забудет твоих заслуг! Ты выложился на все сто ради общего блага. Отличная работа, наш дорогой и безумно талантливый друг!

— К-кто ты такой?! Ты из Корпуса?! — подскочил к экрану Маттео.

— Из Корпуса? О-хо-хо, спасибо, что считаешь меня частью вашей конторы. Но ставить меня в один ряд с вами, жалкими людишками, — это уже оскорбление.

— …Что?

— С чего бы начать? О, давай с этого, — Телевизороголовый хохотнул.

Картинка на его экране изменилась, и оттуда строго заговорило лицо мужчины в корейской военной форме:

— Маттео Риччи. Я, как командир батальона, глубоко в тебе разочарован.

— О чем ты…

— Слил всю инфу Бюро, а теперь думаешь отсидеться с чистой совестью? — голос сменился на другой.

Маттео в ужасе попытался вскочить, но резкая боль в растерзанной нижней части тела заставила его с криком повалиться обратно на бетонный пол. Грязный, заросший щетиной, с безумным взором налитых кровью глаз, он взмолился к экрану:

— П-простите! Пожалуйста! Я просто хотел жить, у меня не было выбора! Но я клянусь, я ничего не сказал про Верховного Сувела! Только про его правую руку, который передавал приказы через шифратор…!

— О-о-о, так голос правой руки звучал вот так?

Телевизороголовый мгновенно переключил регистр. Из динамиков полился тот самый, знакомый до боли, пропущенный через тяжелые фильтры низкий, вибрирующий бас:

— Чем медийнее персона, тем тщательнее ей стоит заботиться о чистоте своего грязного белья.

Маттео узнал фразу. Его дыхание перехватило, разум погрузился в бездонную пустоту.

— Наш Верховный Сувел души в тебе не чаял, Маттео. Но то, как бездарно ты управлял шпионами на местах, его чертовски разочаровало.

— Как это возможно… Кто ты… Кто ты, тварь?!

— Ну что, дорогие зрители, объявляю сеанс наказания предателя открытым! Поехали!

В ту же секунду сознание Маттео с дикой силой втянуло прямо внутрь кинескопа. Ощущение собственного физического тела растворилось в пространстве. Очнувшись, Маттео обнаружил, что сидит на стуле посреди стерильно-белой, бесконечной комнаты.

Прямо перед ним, закинув ногу на ногу, восседал Телевизороголовый. На его экране транслировалось обмякшее тело Маттео, которое осталось сидеть в камере перед телевизором с абсолютно пустыми, безжизненными глазами, словно из него вынули душу.

— Что… что происходит…

— Предателям положены муки, которые гораздо хуже банальной смерти, — ласково пояснил монстр.

— Где я?! Кто ты?! Ты… ты аномалия?! 

— Обижаешь. Мы не просто какие-то заурядные аномалии.

Телевизороголовый небрежно щелкнул пальцами, и из белизны соткался колоссальный палач в кожаной маске. В его руках с оглушительным, яростным ревом завелась тяжелая бензопила.

— Если бы ты только знал, какова наша истинная природа, у тебя бы волосы на жопе зашевелились. Жаль, формат передачи не позволяет раскрыть все карты.

— Да о чем ты говоришь?! Прекрати!

— А тебе это знать и не нужно. Ну что ж, шоу начинается! Желаю приятного просмотра до самого конца эфира, актер Маттео Риччи.

Зубчатое, бешено вращающееся лезвие бензопилы с визгом обрушилось прямо на голову Маттео.