Объект под надзором (4)

? месяц, ? день

Корабль ходит ходуном.

С каждым ударом волны я чувствую себя листком, беспомощно летящим по течению реки. Земля словно уходит из-под ног, невозможно даже просто стоять.

Люди, потеряв равновесие, падают и врезаются друг в друга.

Повсюду хаос: кто-то ранен, кто-то падает в обморок — настоящая давка. У спасательных шлюпок столпилась толпа, пробиться сквозь которую нереально. Стюарды пытаются утихомирить народ, но толпа почти не поддается контролю.

— При... привидение!

И, конечно, паническая реакция тех, кто видит меня.

Впрочем, то ли из-за ситуации, то ли еще почему, но их страх длился недолго. Всем сейчас слишком дорого собственное выживание, чтобы тратить время на разглядывание меня.

— Эй, Синебашка! Синее пламя!

В наушнике раздался голос Кан Тхэ Чжуна.

Похоже, даже отсюда я могу общаться с внешним миром, где остался командир.

— Слышишь меня?

— Пш-ш... Слышу...

— Отлично. Я уже подтвердил, что связь работает в обе стороны. Не зря мы снабдили тебя рацией и наушником.

— Пш-ш... Как... выйти?

— Как выйти? Погоди секунду.

Связь прервалась.

Я двинулся по забитой людьми палубе, осматриваясь. Где-то в нижней части судна явно возникла проблема — корпус вот-вот начнет трещать по швам.

«Но здесь нет ни островов, ни рифов, с которыми можно было бы столкнуться».

И это не мелководье. Мы посреди открытого моря.

Внутренняя поломка? Для этого повреждения выглядят слишком странно.

Когда я подошел к перилам, рация ожила снова.

— Есть два способа. Первый — ждать, пока корабль пойдет ко дну.

— Пш-ш... Трата... времени.

— Знаю. Пустая трата времени для всех. Поэтому я поискал другой путь.

В этот момент я почувствовал нечто странное, исходящее из океанских глубин.

...Оно огромное.

Под водой находится нечто невероятно массивное. Оно погружается всё глубже, но по размерам сопоставимо с целым островом.

«Темная аура, характерная для Аномалии. Похоже, именно это существо — истинная причина крушения».

Огромная аномалия рядом с кораблем, у которого нет причин тонуть. Ситуация не оставляет сомнений. Но Бюро наверняка знает о подводном монстре, так что это не моя забота.

— Мир, в котором ты находишься, запечатлел момент крушения. Значит, где-то там должна быть та самая пленка. В архивах нет записей о ее точном местонахождении, так что я не знаю, где она.

— Пш-ш... Вот как...

— Но если ты ее сожжешь, то сможешь выбраться. Ты ведь сможешь ее найти?

Я расширил радиус восприятия.

Где-то едва заметно сочилась темная энергия. Я последовал за этим ощущением.

Под палубой. Еще одним ярусом ниже.

Когда зона поиска достигла кают, я локализовал источник. Одна из комнат.

— Пш-ш... Нашел...

— Отлично. Иди и устрой им взбучку.

Протиснувшись сквозь мечущихся людей, я спустился по трапу.

Навстречу бежали те, кто отчаянно пытался спастись. Кто-то просто пролетал мимо, кто-то в ужасе шарахался от моей головы. Старики бормотали, что пришел их час.

Я спокойно миновал их и вошел в коридор, буквально пропитанный темной аурой.

«Смотрите-ка на него».

Всё было слишком очевидно.

Даже издалека я чувствовал враждебность, витающую в воздухе. Объект заметил меня. Темная энергия тревожно заколыхалась.

Гу-у-у-у...

Корабль резко накренился.

Прямой коридор медленно превратился в крутой спуск, а затем и вовсе встал вертикально. Я едва не полетел вниз, но успел ухватиться за дверную ручку ближайшей каюты.

«Так резко?»

Судно не было в таком состоянии, чтобы мгновенно перевернуться или развалиться. Это произошло подозрительно быстро. Впрочем, выяснять причины не стоило. Всё и так ясно.

«Совсем отчаялся, паршивец».

Хорошо, что у меня длинные конечности.

Словно гиббон, я подтянулся на руках, перехватываясь за ручки дверей, и пополз вверх. Так я до него доберусь. Казалось, нужно просто подняться, но...

Др-р-р-р...

Сухой звук работающего мотора.

Это не шум корпуса корабля.

Шу-у-у-у...

Судно стремительно восстановило баланс.

Люди, шедшие спиной вперед, «зашли» обратно в каюты. Режущие слух крики и грохот металла сложились в причудливую симфонию, проигрываемую задом наперед.

Щелк.

Звук остановившегося мотора ознаменовал финал.

Я снова стоял на палубе.

— И-и-и-ик! Э-это что?! Что это за огненная голова?!

— А-а-а! Привидение!

Та же реакция, что и в первый раз.

Мимо снова проходят те же люди. Те, кто пугается, и те, кто в спешке пролетает мимо. Давка, обмороки, хаос. У шлюпок всё так же нет свободного места.

«Я вернулся?»

Регрессия? Обратный ход времени?

Пока я пытался сообразить, что к чему, ожила рация.

— Эй, Синебашка. Там внутри ничего не изменилось?

У Кан Тхэ Чжуна отличное чутье на такие моменты.

— Пш-ш... Время... откатилось. Оно... не подпускает... меня.

— Я так и думал. Здесь проектор только что прокрутился назад. Мы уже сталкивались с подобным. Ты в порядке?

— Пш-ш... Попробую... еще раз.

На этот раз я не отвлекался и сразу двинулся к каютам.

Всё то же самое, но сцена чуть опережает предыдущую. Я снова добрался до сектора с пленкой, и на этот раз корабль не накренился.

Вместо этого —

Др-р-р-р...

«Опять?»

Снова звук перематываемого проектора.

Я опять оказался на палубе.

— И-и-и-ик! Э-это что?! Что это за огненная голова?!

— А-а-а! Привидение!

Те же крики, та же реакция.

Те же сцены и те же спасательные шлюпки.

«И что ты творишь? Из мира пленки не выкидываешь... Решил играть со мной в бесконечное перетягивание каната?»

Похоже, аномалия кое-чего не учла.

Я в этой ситуации ничего не теряю. Мне нужно просто дойти до цели. А объект лишь повторяет одну и ту же заезженную пластинку. Возможно, он в такой панике, что не способен придумать ничего лучше.

«Ну, посмотрим, кто из нас упрямее».

Я ускорился.

Скорость, недоступная человеческому глазу. Я должен добраться до него раньше, чем он среагирует.

От рывка люди, в которых я врезался, разлетались в стороны. У меня не было времени ими заниматься. Да и нужды не было.

Эти люди и это место.

Всё, что я вижу.

Лишь остатки прошлого.

Это иллюзия. Фантом.

Я в одно мгновение спустился к каютам и уже коснулся ручки двери, за которой была пленка...

Др-р-р-р...

На долю секунды опоздал.

Снова шум мотора.

Я опять на палубе. Но на этом дело не кончилось.

Др-р-р-р...

«Что?»

В этот раз я даже не шевельнулся, а проектор снова сработал. И снова. И еще раз.

Др-р-р-р...

Др-р-р-р...

Др-р-р-р...

Я застрял на палубе.

Люди вокруг словно сломались — они зациклились в одних и тех же позах, повторяя одни и те же движения каждую секунду. Все мы, включая меня, попали в бесконечную временную петлю.

«Ты издеваешься?»

Видимо, моя скорость его впечатлила.

Мне нужна была секунда.

Нет.

Хватило бы и 0,5 секунды. За это время я бы открыл дверь.

— Похоже, у тебя снова проблемы.

Несмотря на постоянный треск «Др-р-р-р», голос Кан Тхэ Чжуна слышался четко.

— Пш-ш... Предсмертные... конвульсии. С вашей... стороны... есть... способ?

— Плохие новости. Мы тут пробовали закрепить проектор тросами, пытались всячески его заблокировать — бесполезно. Ты должен сделать это сам.

— Пш-ш... Он... не дает... шагу ступить.

Меня начало раздражать это ребяческое поведение объекта — «не дам тебе ничего сделать». Словно капризный ребенок, который не знает меры. Хотя для него это, конечно, вопрос жизни и смерти.

Кан Тхэ Чжун, выслушав ситуацию, издал короткий смешок.

— Ха, загнанная крыса. Но одно ясно точно: у пленки нет плана. Она не понимает, что это ее не спасет. Она просто потеряла способность здраво оценивать ситуацию.

— Пш-ш... Утомительно...

— Согласен. Но, кстати, ты не выглядишь подавленным.

Не подавленным?

Точно, я ведь слышал, что люди, контактирующие с этой аномалией, тонут в пучине печали.

Но я стал исключением. Из-за того, что я Сущность?

Или же...

«Говорили, что атмосфера грустного фильма поглощает зрителя. Но я ни разу не досмотрел до конца. У меня не было времени прочувствовать эмоции».

Печаль — это суть сюжета.

А что, если я перепишу этот сюжет?

Завершу финал с крушением по-своему.

«Всё равно это лишь обрывки воспоминаний. Совесть меня мучить не будет».

Единственный способ защиты в этой бесконечной петле.

Я сосредоточился на пламени в своей голове.

Вспышка!

Огонь вырвался наружу мощным потоком.

Др-р-р-р...

Проектор снова сработал.

Вспых!

Но на этот раз пламя стало еще ярче и яростнее.

— Г-горячо!

— А-а-а-а!

Крики людей, попавших в зону жара, не прекращались, но я не останавливался.

Др-р-р-р...

Вспых!

С каждым циклом пламя становилось всё масштабнее.

«Рация и наушник не подвластны проектору. Я в реальном времени общаюсь с миром. Мое тело — такое же. Меня возвращает на палубу, но моя память и силы не откатываются к началу».

Шипение... Треск.

Начались перемены.

В этой вечно повторяющейся петле палуба начала чернеть от гари.

Даже когда проектор перезапускал цикл, эти черные пятна не исчезали. В монохромный мир вгрызались следы синего пламени, пожирающие временную петлю.

Др-р-р...

Др-р...

Др-р...

Звук мотора стал неритмичным — объект явно был в замешательстве.

Черная дыра вопреки всем стараниям проектора медленно расползалась по всей палубе. Люди, которых касался огонь, превращались в пепел. Пятно расширилось, поглощая толпу у шлюпок.

Когда вся палуба окрасилась в черный, пламя двинулось к каютам.

Шипение...

Др-р-р-р...

Др-р-р-р...

Топ.

Моя нога сдвинулась.

В петле, которая казалась вечной, наконец появилась трещина. Сознание всё еще пыталось оттащить меня назад на палубу, но...

Я шел вперед.

Тюрьма-пленка, созданная путем разрушения хода фильма ради того, чтобы запереть одну сущность. Предсмертные судороги аномалии не смогли меня удержать.

Преодолевая сопротивление времени, я добрался до обгоревшего сектора кают. Среди пепелища выделялась одна дверь, сохранившая свою форму.

Скрип...

Я открыл ее.

Внутри у окна замер человек. В его глазах читался страх, но любопытство перевешивало — он завороженно смотрел на что-то за окном. Темной энергии от него не исходило, но связь с пленкой была несомненной.

Это был владелец пленки — тот самый режиссер-любитель.

Я нашел ядро.

На столе лежала металлическая бобина. Внутри была аккуратно намотана пленка.

— Посмотри наружу. Из воды поднялось что-то огромное, а потом снова ушло на дно. Кажется, оно было гораздо больше кита.

Из-за своего любопытства он даже не пытался бежать. Похоже, он принял меня за какого-то знакомого.

Когда я не ответил, режиссер обернулся.

— Ох!

Шлеп.

Он повалился назад от испуга.

Еще бы — обернуться и увидеть вместо знакомого нечто безголовое с пламенем на шее.

— Х-ха... ха... Эдди? Эдди! Где ты, Эдди?!

Видимо, того знакомого звали Эдди.

Скорее всего, он уже стал одним из многочисленных угольков снаружи.

— О господи... Боже мой...

Мир черно-белый, так что цвет его лица не разобрать.

Как только люди раньше жили в мире без красок? Современные телевизоры позволяют увидеть весь мир в высоком разрешении и сочных цветах, а тут...

Я обратился к призраку прошлого:

— Пш-ш... Пора... пускать... титры.

— ...Что?

Игнорируя мужчину, я схватил бобину.

Металл обжег ладонь выбросом темной энергии. Но пленке не оставалось ничего, кроме как покориться судьбе.

— Нет... нет! Н-нельзя!

Режиссер вцепился в мою руку.

Ни один человек до этого не осмеливался подойти ко мне так близко. То, что не под силу обученным солдатам Бюро, сделал призрак из 1920-х.

Причина, по которой он смог двигаться вопреки запредельному ужасу. Чувство ответственности и верность своей миссии.

— Не трогай... не трогай мой фильм. Это шедевр всей моей жизни! Несчастный фильм, который мир еще не видел!

Как бы он ни тянул и ни толкал, человек не может совладать с моей силой.

Видя, что я непоколебим, режиссер почти в слезах взмолился:

— Нет. Пожалуйста... П-просто дай мне его показать. Я нашел дистрибьютора. Позволь мне устроить хотя бы один показ!

— ...

— Мама и сестра ждут меня! Они ждут, чтобы увидеть мой фильм!

Признаю, это трагическая случайность.

Но эта пленка сто лет назад не дошла до прокатчика, а ушла на дно вместе с кораблем.

Всё бесполезно.

Я не мог пускаться в объяснения, что он лишь тень мертвеца, а это мир пленки.

Сжигаю.

Кино окончено.

Треск. Вспышка.

Оно горит тихо. Ошметки сожженной пленки разлетаются в воздухе.

— А... а-а-а...

Выражение лица человека, потерявшего всё.

Режиссер в отчаянии рухнул на колени, пытаясь собрать остатки пепла.

Вдруг он вскочил. Перерыл вещи на кровати и выудил два билета на премьеру. Он протянул их мне обеими руками.

— Нью-Йорк, Манхэттен, у Таймс-сквер. Мама и сестра будут ждать меня там. 42-я улица! Ступай туда. Они где-то там... Элеонора Уэллс, Клара Уэллс. Вот их имена. Прошу тебя, пожалуйста.

На глазах режиссера выступили слезы.

Даже в черно-белом мире они были отчетливо видны.

— Если они не увидят мой фильм... передай им хотя бы это, чтобы они посмотрели другой. Молю тебя.

Режиссер опустился на колени перед неведомым чудовищем.

Даже если перед ним не человек, у него есть то, что он обязан передать семье — фильм, которым он гордится. И если его фильм утрачен, пусть они найдут утешение в каком-нибудь другом шедевре.

«Но его семья уже...»

В груди кольнуло.

Тягучее, давящее чувство подступило к горлу.

Так вот она какая — печаль.

Я взял билеты.

Не знаю, смогу ли их передать. Но пусть это принесет ему покой.

На лице режиссера наконец отразилось умиротворение.

Всё горит.

Бобина.

Каюта.

И сам режиссер.

В момент, когда всё превратилось в прах и рухнуло, мир мигнул, и снова послышался звук старой пленки.

Пошли кадры.

Как и положено старому кино, всплыла простая надпись: «THE END».

«Короткие титры. Раньше было проще».

Когда надпись исчезла, поползли грубые заглавные буквы готического шрифта.

Посвящение, которое режиссер вставил по своей воле: «ДЛЯ МОИХ ЛЮБИМЫХ ЭЛЕОНОРЫ И КЛАРЫ».

Сразу видно, как он дорожил семьей.

«...А это?»

Под именами родных.

Строчка мелким шрифтом, которую, впрочем, не составило труда прочесть.

«ОСОБАЯ БЛАГОДАРНОСТЬ ЧЕЛОВЕКУ С ЧАСАМИ ВМЕСТО ГОЛОВЫ».

Я засомневался.

Сначала не поверил своим глазам. Но при повторном прочтении фраза не изменилась: благодарность человеку с головой-часами.

Экран погас.

Чувства притупились, и я вернулся в свою камеру содержания.

— Эй, Синебашка.

Рядом с пылающим синим пламенем проектором стоял Кан Тхэ Чжун. Отойдя на безопасное расстояние, он с застывшим лицом наблюдал за процессом, а затем подошел и одобрительно хлопнул меня по плечу.

— Молодец. Справился блестяще, несмотря на сюрпризы. Мое решение сотрудничать с тобой было верным. Теперь пора это поглотить, верно?

Его лицо светилось удовлетворением.

Я молча посмотрел на него, а затем поднял свои ладони.

Билетов, которые дал мне режиссер, не было.

Вполне логично — они были частью фильма. Вещи из фантомного мира не переносятся в реальность.

— Пш-ш... Есть... одна... просьба.

*****

— Я понимаю твою просьбу, но этим людям было по сто лет. Они никак не могли дожить до сегодняшнего дня.

— Передать потомкам? Ха, ты что, такой идеалист? Чем больше на тебя смотрю, тем больше ты похож на человека.

— Искать их не придется. Мы давно выяснили, кто этот режиссер. Артур Уэллс. Потомки его сестры живут на юге Англии, в Котсуолде. Эвакуировались туда во время войны и остались.

— Да, кажется, правнучка. Но пойми, для них это будет выглядеть дико. И всё же настаиваешь? Эх, ладно. Сделаю билеты «под старину». Так как назывался фильм Чарли Чаплина?

Ясное небо, красивый город.

Старинные дома, утопающие в зелени. Даже мелькнула мысль: если когда-нибудь покину Корею, хотел бы жить здесь.

Кан Тхэ Чжун нашел нужный дом и просунул конверт под дверь.

Он уже собирался уходить, когда...

— Кто здесь?

Дверь открылась, и вышла женщина.

Она подняла конверт и с подозрением посмотрела на Кана.

— Ни имени, ничего. От кого это?

Кан Тхэ Чжун вежливо коснулся полей своей шляпы, отдавая честь.

— Считайте, что вещь, которая должна была быть доставлена сто лет назад, наконец прибыла. Распоряжайтесь как знаете.

Полы его пальто развевались на ветру, когда он садился в черный автомобиль.

Женщина в недоумении посмотрела вслед уезжающей машине и зашла в дом.

В гостиной на стене висела маленькая фотография.

Черно-белый Артур Уэллс в окружении матери и сестры.