Приглашение

22 марта.

По мере того как репутация в Бюро менялась, происходили любопытные метаморфозы.

Первое — это взгляды.

Еще недавно на меня смотрели с неприкрытой ненавистью или страхом, какой внушает нечто чудовищное. Вполне естественная защитная реакция человека перед лицом Аномалии.

Я не собирался обижаться на дискриминацию. Встреть я сам посреди улицы монстра с горящей башкой, вряд ли преисполнился бы к нему симпатии.

Но сейчас температура этих взглядов заметно изменилась.

Враждебность в глазах ощутимо смягчилась. Косые взгляды, которыми раньше провожали змею, теперь искрились любопытством.

Второе — это шепотки за спиной.

Раньше это были грязные обвинения, пропитанные матом и брезгливостью. Слушая бесконечную ложь и злословие, я порой ловил себя на желании оправдать их ожидания и разнести всё здесь к чертям, как настоящий монстр.

Но не теперь.

Злобные пересуды исчезли. На их месте — обсуждение моих заслуг и интерес. Какую аномалию я сожрал, чью жизнь спас. Главной темой сплетен стало то, какую выгоду мое существование приносит Бюро.

Странное ощущение.

Враждебность к неведомому ужасу незаметно сменилась слепой зависимостью и благосклонностью.

Насколько же поверхностна и коварна человеческая адаптивность. Впрочем, для меня в этом не было ничего плохого — весьма эффективная и комфортная перемена.

А сегодня в изолятор пришел доктор, представившийся как Чон Вон Чжун.

— Я Чон Вон Чжун. Доктор 1-го ранга.

Тот самый мужчина средних лет, что недавно разговаривал с Кан Тхэ Чжуном. Седина в волосах и глубокие морщины свидетельствовали о прожитых годах.

Но взгляд его был пугающе острым. В его поведении не было ни капли робости передо мной — лишь та неприятная уверенность, что рождается из огромного опыта.

— Наконец-то мы можем нормально поговорить.

Слышал, он требовал аудиенции с самого моего появления в комплексе. Но из-за проблем с доверием и того, что он не являлся моим куратором, ему постоянно отказывали. Похоже, только сейчас выдали разрешение.

Я сидел на диване, не сводя с него глаз.

«Что за липкий взгляд».

Для старика у него был слишком детский, восторженный и жадный взор. Этот вязкий взгляд исследователя, словно облизывающий слизистую в поисках уязвимости, вызывал непроизвольное отвращение.

Впервые вижу сотрудника 1-го ранга. Они все здесь такие — со сбитыми настройками?

— Удивительно. Чем больше смотрю, тем удивительнее, — Чон Вон Чжун, то ли по смелости, то ли по безрассудству, бесцеремонно схватил меня за руку и подтянул к лицу.

Он изучал мои ладони, словно рассматривал брюшко редкого насекомого. Его взгляд, скользящий по линиям на коже, был настолько неприятен, что я резко вырвал руку.

— Надо же, такой смирный и контролируемый объект.

Даже если отношение и смягчилось, для них я оставался «объектом». К этой ледяной дистанции, которую невозможно сократить, привыкнуть было трудно.

— Давно хотел встретиться... — он замолчал на секунду. — Скажи, ты помнишь момент, когда впервые появился в этом мире?

Я помнил, как очнулся, но отвечать не стал.

— Что было вокруг, когда ты открыл глаза?

Лес. Я внезапно очнулся голым на холодной лесной подстилке. Если подумать, с того дня не прошло и месяца. А сколько дерьма уже случилось.

— Есть ли кто-то, кого ты мог бы назвать родителем?

Пустой разговор. Я не тот, кто вышел из чрева и кому перерезали пуповину. Откуда у меня родители?

— Неужели ты совсем ничего не знаешь о том, что заставило тебя родиться? Если не родители, то, может, остались воспоминания о создателе или частице бога, что вылепила тебя?

Поток метафизических вопросов. Я перестал видеть смысл в ответах. Заметив, как заколыхалось пламя, Чон Вон Чжун поспешно замахал руками.

— Огонь уменьшился! Наверное, я задаю слишком сложные темы? Ах да, точно.

Он порылся в кармане халата. Из тяжелого кармана вынырнул маленький шоколадный батончик.

— Будешь?

До этого я просил у Кан Тхэ Чжуна или Ли Да Ын полноценную еду. Ничего, что можно было бы назвать перекусом. Впервые передо мной была сладость. Проснулось любопытство.

Мешаться с этим противным стариканом не хотелось, но батончик я взял.

— О, берет! Берет! — Чон Вон Чжун радовался как ребенок. К чему столько шума?

Цокнув на его преувеличенную реакцию, я вскрыл обертку. Обычный прямоугольный батончик. Я вынул его и приложил к срезу шеи.

— ...

— ...

— Ха-а... — Ли Да Ын, молча наблюдавшая за сценой, прижала ладонь ко лбу.

Чон Вон Чжун замер в недоумении, но тут же прыснул, не в силах сдержать смех.

— Пха-ха! Кх... Кх-кх!

— ...

— Кан Тхэ Чжун ворчал, что ты вытворяешь жуткие вещи с едой. Так вот оно что?

— ...

— Надо же. Был бы у тебя рот, я бы посоветовал его разжевать. Но у тебя даже дырки такой нет.

Хихикая, Чон Вон Чжун протянул руку к моей шее. Не раздумывая, он забрал батончик со среза и отправил его себе в рот.

Пока он жевал, в его глазах мгновенно исчезло всё озорство. Появился острый блеск безумного анатома. В этих зрачках, светящихся ярче, чем у молодого, вспыхнул фанатичный исследовательский азарт.

— А что если срезать кожу на торце? Может, там обнаружится скрытая глотка?

Титул доктора 1-го ранга явно не был пустым звуком. Обычный исследователь не посмел бы вслух предложить нечто настолько гротескное.

— Эй, вы чего замолчали? Да Ын, я что-то странное сказал?

— С-странное... Срезать кожу с живого существа...

— Ну а что? Вершина любого биологического анализа начинается с вскрытия.

Ли Да Ын в ужасе затрясла головой. Похоже, чтобы стать 1-м рангом, нужно обладать именно таким уровнем этического дефицита. Чон Вон Чжун разочарованно причмокнул.

— Эх, мир так устроен. Творческие гипотезы подавляются мерилом этики. Вот почему первопроходцы одиноки.

Старик был со странностями. Сломанный старик, мало чем отличающийся от Аномалии.

— И все же, ты подозрительно молчалив. О чем мне спросить, чтобы ты заговорил?

— Может, о еде? Синее пламя любит еду, — предложила Ли Да Ын.

— О еде? Кроме шоколада я мало в чем разбираюсь. Так, поглядим... — поглаживая колючую белую бороду, Чон Вон Чжун внезапно нанес точный удар вопросом. — Какой вкус у Аномалий, когда ты их ешь?

— ...

— Обычную еду ты не можешь, но сущностей — ешь. Что это за вкус, которого люди не могут почувствовать, раз ты так к нему стремишься?

— ...

— Снова молчание. Всё равно что со стеной говорить.

Не скрывая досады, Чон Вон Чжун подался вперед. Он оперся локтями о колени и пристально посмотрел на меня. В его глазах застыло безумие.

— Ты говорил, что способности усиливаются при поглощении аномалии. А если ты сожрешь существо, которое на голову выше тебя? Сможешь ли ты полностью унаследовать его запредельную силу?

Мне показалось? Это не было простым любопытством. Это был вопрос, отточенный ради конкретной цели. Взгляд доктора выражал некое ожидание, возложенное на мое существование.

— Ты наверняка родился по веской причине. Твоя странная способность к поглощению — это явно замысел создателя...

Пш-ш-ш-ш!

Звук декомпрессионной двери оборвал его на полуслове. Вошла Со Ён Ын. Смерив Чон Вон Чжуна тяжелым взглядом, она решительно махнула рукой.

— Зачем вы выпытываете то, чего он сам не знает? Время вышло. Уходите.

— Ён Ын-а, я же еще ни о чем не поговорил!

— Если до сих пор не получили ответов, значит, разговор не клеится. Не портьте ему настроение, закругляйтесь.

Под жестким напором Со Ён Ын Чон Вон Чжун, неохотно оглядываясь, поднялся. Уходя, он всё же не удержался от пафосной речи:

— Ради выживания Бюро и человечества я готов пойти на любые жертвы! Пусть вы тычете в меня пальцами, называя сумасшедшим стариком, я стою на страже мирового порядка и безопасности...!

— Да что с вами сегодня? Совсем из ума выжили! Вон отсюда!

В итоге его выставили за дверь. Оказавшись снаружи, Чон Вон Чжун умудрился включить микрофон в операторской, чтобы выкрикнуть последнее слово:

— Еще увидимся, Синее пламя!

— Да боже мой! Не трогайте микрофон без спроса!

Ощущение, будто столкнулся с городским сумасшедшим в метро. После слабых людей, дрожащих при виде меня, этот помешанный выпил из меня все силы.

— У него есть такая склонность, — извинилась Ли Да Ын. — Те, кто долго работают в Бюро, не могут оставаться в здравом уме. Либо тебя пожирает слепое чувство долга, либо ты просто сходишь с ума.

— ...

— Но знайте, он не плохой человек. Доктор Чон Вон Чжун из тех, кто не задумываясь отдаст жизнь, если это поможет спасти человечество.

Чем дольше человек «варится» в Бюро, тем больше он становится похож на Аномалию — ненормальным. Впрочем, неудивительно. Всю жизнь сталкиваться с неведомым ужасом и подвергаться ментальному загрязнению... структура мозга неизбежно ломается.

Приходится меняться. В таком мире выживают только те, кто изменился.

— Синее пламя. Есть новости.

Со Ён Ын, лично проводившая Чон Вон Чжуна, подошла ко мне, скрестив руки на груди. После того ночного случая она стала мягче, но ее фирменная колючесть никуда не делась.

— Ты ведь ездил с командиром Каном в штаб-квартиру в Сеуле? — она заглянула в планшет и вздохнула. — Это по поводу Клинкоголового. Его переводят в наш комплекс.

Клинкоголового? Того неуправляемого собрата везут сюда?

Вспомнил, как слышал их разговор с Го Чжун Хо перед отъездом. Думал, бюрократия затянется на месяцы. А разрешение пришло меньше чем за неделю. Похоже, власть докторов 1-го ранга действительно велика.

— Доктора никак не могли его проанализировать. Он убивает всех подопытных и сотрудников без разбора, — Со Ён Ын указала на меня папкой. — Но когда рядом ты, Клинкоголовый реагирует. Мы сможем получить массу информации. Поэтому штаб так легко его отдал.

— Значит, Клинкоголовый тоже будет под нашим надзором? — обеспокоенно спросила Ли Да Ын. Видимо, она тоже наслышана о его свирепости.

— Насчет куратора еще не решили. Но удобнее оставить его нам.

— Говорят, он качественно отличается от Синего пламени.

— Не отличается. Клинкоголовый — это обычная сущность. А вот парень на диване — пугающе ненормальный.

Да уж, «ненормальная Аномалия» — это про меня.

— В связи с этим, я хочу, чтобы ты полностью включился в процесс изоляции и контроля Клинкоголового.

Сначала я хотел согласиться, но потом осекся. Она что, предлагает мне роль надзирателя?

— Не пойми превратно. То, что ты помогаешь в анализе, не отменяет твоего статуса объекта. Просто Клинкоголовый реагирует только на тебя, так что помоги.

— Пш-ш— Если... нужно...

Со Ён Ын оглянулась на тяжелые шаги. Я и так знал, кто это.

Командир Кан Тхэ Чжун.

Несмотря на переломы обеих рук, он вернулся меньше чем через неделю. Кости уже срослись. Ли Да Ын просияла:

— Командир!

— Ага.

Он ответил сухо, как обычно.

— С руками всё в порядке? Выписаться всего через неделю...

— Да. Славься аномальные технологии лечения Бюро.

Технология, позволяющая сваривать кости за неделю... Наверняка результат выжимания регенеративных способностей какого-нибудь призрака. Даже страшно представить, сколькими технологиями владеет Бюро.

— Без меня происшествий не было?

На этот дежурный вопрос Со Ён Ын ответила резко:

— Не было, командир Кан.

— Да? А я переживал, вдруг вы Синебашке нервы мотали, пока меня не было.

— Не несите чушь. Я что, по-вашему, на всех подряд кидаюсь?

— Ха-ха, на меня-то орете за милую душу, чего теперь скромничать?

Кан Тхэ Чжун придвинул стул и тяжело опустился на него. Выглядел он бодро, но его мощные предплечья едва заметно подрагивали — последствия травмы еще остались.

— Короче, пока я валялся, ты ведь отдыхал? Пора за работу.

— Пш-ш— Пожирал... Аномалии... всё это время.

— Слышал, тебе давали перекусить парой объектов в комплексе. Ну и как, силы прибавилось? Как у Гоку после бобов Сензу?

Те Гвои были ранга G, и их поглощение прошло слишком легко. Толку было мало. Судя по тому, что кривая роста способностей замерла, пора пробовать ранг YELLOW.

— Не особо впечатлило, значит? Понятно. Тогда, Синебашка. Доставай «это». Хватит разминаться, пора начинать основную игру.

Я сразу понял, о чем он.

Из внутреннего кармана я достал визитку «Velvet & Lead».

Пришло время ответить на её приглашение.

*****

Дзынь-дзынь...

Антикварный латунный колокольчик издал глухой звук.

Бар в два этажа, залитый багровыми тонами. Плотные бархатные шторы над сценой и вязкое красное освещение предупреждали: это пространство — изнанка, отрезанная от реальности.

Бартендер, молча протиравший стакан, взглянул на вошедшего гостя и указал на место у стойки.

Клац.

Когда посетитель сел, бартендер, чья голова представляла собой серебряный шейкер, пододвинул ему бокал с коктейлем.

Посетитель взял бокал и поднес к лицу, словно собираясь попробовать. Конечно, у него не было даже отверстия, чтобы выпить напиток, так что это была лишь имитация, но даже этого хватило, чтобы он идеально вписался в порочную атмосферу этого места.

— Пш-ш— Зачем ты... каждый раз берешь коктейль... если не пьешь?

Женский голос скользнул из-за спины. Обладательница чарующего голоса присела рядом, бросив на стойку маленький динамик.

— Пш-ш— Зачем ты... подражаешь людям... если ты не человек?

Чувственный силуэт в облегающем красном платье. А над плечами парит элегантный кристальный Винный бокал. Только вот после недавней схватки она еще не восстановилась — на поверхности стекла, как шрамы, виднелись мутные трещины.

Гость промолчал. Непонятно — то ли усмехнулся, то ли проигнорировал.

Привыкнув к его надменному молчанию, Женщина-бокал приняла от бартендера бокал красного вина. Она тоже лишь глубоко вдыхала аромат, не притрагиваясь к напитку.

— Пш-ш— Мы... не можем поглощать... но можем наслаждаться этим густым ароматом.

Посетитель постучал пальцами по столешнице и указал на темные перила второго этажа. Женщина-бокал небрежно махнула рукой в ту сторону.

— Пш-ш— Хватит... не целься.

Щелк.

Высунувшийся было из-за перил монстр с винтовкой вместо головы убрал дуло. Сняв напряжение, Женщина-бокал качнула вино в бокале, выпуская аромат, и прошептала с усмешкой:

— Пш-ш— А ты знаешь... что ты безнадежный мусор?

Закончив «вдыхать» букет, она поставила бокал.

— Пш-ш— Сказал, что встречаться... со мной нормально... Но это было... совсем не нормально.

Она раздраженно провела пальцем по трещинам на своей кристальной голове. Какой бы высокой ни была регенерация Аномалий, следы от сверхвысоких температур пламени не исчезают так просто.

— Пш-ш— Как ты... это компенсируешь? Из этих трещин... постоянно сочится аромат вина.

В ее словах был упрек, но в голосе не чувствовалось обиды. Напротив, вино в бокале стало еще краснее.

— Пш-ш— Но... именно поэтому ты мне понравился.

Вместе с ее эмоциями вокруг разлился густой запах забродивших фруктов. Для человека этот запах был бы смертельным — такая концентрация магической энергии могла мгновенно лишить сознания.

— Пш-ш— Совсем недавно родился... а уже загнал меня в угол. Потенциала... достаточно.

Она поставила бокал и томно провела рукой по обнаженному плечу.

— Пш-ш— Пока кто-то другой... не перехватил... я заберу тебя себе.

— Визитку.

Чистый мужской голос мгновенно заморозил воздух в баре. Вязкий фруктовый аромат испарился в секунду. Тяжелое, абсолютное молчание, словно время остановилось, придавило всё заведение.

Бартендер, протиравший стакан, снайпер на втором этаже — все затаили дыхание, вслушиваясь в этот голос.

Голос, проникающий прямо в сознание, а не через слух. Власть, которую Объектоголовые, зависящие от динамиков, не могли даже имитировать.

— Ты точно ее передала?

Тон был мягким и добрым, но аура и странная манера речи делали этого мужчину бесконечно чужеродным и пугающим. Женщина-бокал ответила спустя мгновение:

— Пш-ш— Отдала... Так что я хочу... чтобы он пришел к нам.

— Ты не должна его вербовать.

От этого неожиданного приказа вино в бокале женщины мгновенно остыло. Она повернула голову и посмотрела на мужчину в упор.

— Пш-ш— Почему?

— Синее пламя — это существо, которое расширяется и крепнет только под контролем Бюро.

— Пш-ш— Я тоже... могу дать ему... не меньшую поддержку.

— Это не так. Твоя жадность просто запрёт Синее пламя рядом с тобой, как коллекционный экспонат, и он сгниёт.

Посетитель поднялся, собираясь уходить. Женщина-бокал не собиралась его удерживать, но, не получив нужного ответа, окликнула:

— Пш-ш— Я еще не закончила... Если мы сейчас... не перетянем Синее пламя на свою сторону... другие организации тоже начнут действовать. Ты ведь знаешь... что видео с ним уже разлетелось по YouTube?

— ...

— Пш-ш— Ты собираешься... просто смотреть... как начнется война между Объектоголовыми? Наша история... скрытая от глаз людей... пойдет прахом?

— Если этот притворный покой за стеклом витрины обречен разбиться, значит, так тому и быть.

Беспросветно циничный ответ. Тот, кто занимает позицию стороннего наблюдателя и в то же время подталкивает события к краю.

Женщина-бокал осознала это слишком поздно.

«Точно. Он ведь всегда был таким».

За долгие годы укрытия она просто позабыла, что суть этого мужчины никогда не менялась.

Абсолютный властитель, управляющий ходом игры, оставаясь в стороне. Один из двух трансцендентных существ, которые, как говорят, стоят ближе всего к истоку среди всех Объектоголовых. Тот, кто держит в руках шестеренки времени.

Карманные часы Хранителя Времени.

Клац.

Крышка карманных часов откинулась. Бездушный механический циферблат внутри задвигался, шестеренки вошли в зацепление.

— Времена, когда мы прятались в тени и озирались, прошли. Пора сжечь обветшалые остатки.

Тик. Так.

— Пришло время Объектоголовым выйти на поверхность и поглотить этот мир.

— Пш-ш— Что ты... задумал?

— Ничего. Я лишь жду своего часа и наблюдаю.

Карманные часы, подражая джентльмену, отвесил легкий поклон.

— Синее пламя станет маяком, который укажет сбившимся с пути Объектоголовым дорогу к истинному истоку.

Тик.

С резким звуком секундной стрелки фигура Карманных часов растворилась в воздухе, словно дым.