Объекты на экстренную утилизацию (2)

Шху-х-х, шху-х-х, шху-х-х.

На камерах видеонаблюдения в диспетчерской был запечатлен Клинкоголовый. Он засунул голову под стол. Самого момента убийства не видно, но то, как во все стороны хлещет густая, темная кровь, заснято отчетливо.

Би-и-ип — би-и-ип —

На стенах без умолку ревут аварийные маяки, заливая все красным. Терзающее зрелище в багровых тонах. Сама суть противоестественности.

Закончив дело, Клинкоголовый замер. Его голова мелко, лихорадочно задрожала. Словно в припадке или из-за системного бага. Он дергался, как сломанная игрушка с вывернутыми суставами, а затем вышел из диспетчерской.

Ту-ду-ду-ду-ду —

Свинцовый ливень обрушился на него мгновенно, будто его только и ждали. Кадр сменился: камера в коридоре. Клинкоголовый идет своей жуткой походкой. Группа безопасности объекта поливает его огнем.

— Бесполезно, — опустошенно пробормотал наблюдавший за этим Кан Тхэ Чжун.

Даже самому сильному объекту такой шквал огня должен был причинить боль. Но этот шел как ни в чем не бывало, принимая в себя пулю за пулей.

— Сектор полностью заблокирован.

— Однако, судя по тому, что он вскрыл декомпрессионные двери в жилом блоке, постоянная блокировка может не сработать.

— Там остались сотрудники, которые не успели эвакуироваться. Сейчас они действуют по протоколу ЧС внутри диспетчерской, но это лишь вопрос времени.

Доклады оперативников сыпались один за другим. На лице Кана Тхэ Чжуна читалась крайняя степень усталости — сказывался тяжелый рассвет.

— Это ведь не из-за того, что ты его слишком сильно приложил тогда на тренировке?

Вряд ли он действительно так думал, скорее спрашивал просто для проформы. Я стоял рядом с ним и слушал доклады, не проронив ни слова. Нельзя сказать, что мои действия совсем не повлияли. Но почему он внезапно взбесился и как выбрался из камеры содержания — я не понимал.

— Командир Кан. Мы использовали внешнюю систему доступа и обнаружили аномалию на записях из камеры Клинкоголового.

— Выводи.

Монитор мигнул. Появился кадр из камеры. Клинкоголовый сидел на полу, совершенно раздавленный. А перед ним стояло нечто, чего я никогда раньше не видел.

— Это появилось всего на один кадр.

Мужчина в белом костюме. Но вместо головы у него — карманные часы.

«Карманные часы».

Это он. Тот, кого я должен найти. Единственный, кто подобрался к самому истоку объектоголовых.

— Следы проникновения?

— Нет. Никаких следов взлома или физического проникновения не обнаружено.

Тхэ Чжун в раздражении провел рукой по волосам и выдвинул две гипотезы:

— Вариант первый. Причинно-следственное искажение самого Клинкоголового. Если эта Аномалия подчиняется логике правил, то он мог выполнить какое-то условие, которое породило сущность внутри камеры.

— Маловероятно. В поведении Клинкоголового не было замечено никакой системности.

— Вариант второй. Сущность, не ограниченная пространством. Эти «Карманные часы» изначально знали, где мы находимся, и вошли сюда, игнорируя любые стены.

— Как ни странно, это кажется наиболее вероятным.

Поразительно, но эта абсурдная версия выглядела самой логичной. Словно кто-то издевался над нами. Злонамеренная выходка, призванная выставить нас дураками.

Кан Тхэ Чжун, и без того выглядевший угрожающе, яростно прищурился. Оперативники тут же замолчали.

— Тогда, сука, как этот ублюдок узнал координаты нашего объекта?

— ...

— ...

— Командир. Извините, но помните тот список подозреваемых в предательстве, который вы приказали составить?

Тхэ Чжун слегка вскинул брови.

— Ты хочешь сказать, что предатель спелся с аномалиями?

— Это одна из вероятностей.

— Проклятье... Разве этот список не был связан с теми утырками из «Миротворцев»?

Когда люди злятся, это всегда отражается на их лицах. Складки на лбу, эмоции, которые невозможно скрыть. Взгляд — даже у добродушного человека он становится острым. Холодный пот, легкая дрожь челюсти. Все эти изменения можно считать только потому, что у них есть головы.

Тхэ Чжун, на чьем лице отразилась вся гамма этой ярости, резко взмахнул рукой.

— Всех подозреваемых — под арест. Используйте любые методы, выпотрошите их так, чтобы они сдали даже пароли от своих банковских счетов.

— Есть!

Командир отдавал приказы с поистине жестоким блеском в глазах. Редкое зрелище. Я привык видеть в нем товарища, простого и прямолинейного мужика, и этот образ был мне в новинку. С другой стороны, я понимал: это и есть настоящий Кан Тхэ Чжун. Теперь ясно, почему его считают элитой оперативных сил.

— Сейчас главная проблема — разобраться с этим клинком.

Он снова переключил экран. Клинкоголовый сидел на стуле, слегка откинувшись. Казалось, он кого-то ждет. В этот момент он зашевелился. Кровь, капающая с его лезвий, начала выводить что-то на столе.

— Увеличь. Что он пишет?

— ...Там написано: «Синее пламя».

Взоры всех присутствующих скрестились на мне. Такое внимание мне не по душе. Я никак не отреагировал, продолжая молча смотреть на экран. Меня лишь мучил вопрос: почему в такой ситуации он ищет именно меня?

Пик —

Бодрый звук уведомления разрезал тишину. Кан Тхэ Чжун извинился и проверил телефон. Его взгляд помрачнел.

— Сообщение от Совета. С текущего момента объекту O-HO-30018, кодовое имя «Клинкоголовый», присваивается ранг опасности BLACK.

Черный ранг. Объект подлежит экстренной утилизации. Совет решил, что Клинкоголовый больше не представляет ценности. Его ранг подняли до Черного, минуя Красный, и приказали уничтожить.

— Всем бойцам: с этой минуты прекратить попытки захвата. Огонь на поражение. И ты, Синее пламя.

Это был приказ не от Кана, а от самого Совета.

— Ликвидация Клинкоголового ложится на тебя. Бюро рассчитывает на продолжение нашего сотрудничества. Конец связи.

Повисла долгая тишина. Я все так же безмолвно созерцал экран. Один из менее догадливых оперативников тихо спросил:

— Что... что это значит? Почему они приказывают Синему пламени напрямую? Он ведь не в штате, он — наш союзник.

Тхэ Чжун метнул на него свирепый взгляд, затем тяжело вздохнул и пояснил:

— Даже если Синее пламя сотрудничает с нами, для него этот Клинкоголовый — сородич. Они его испытывают.

— Испытывают?

— Если ты действительно хочешь быть нашим товарищем — убей своего обезумевшего сородича собственноручно.

Совет. Я много о них слышал. Основа Бюро, абсолютные властители, правящие верхушкой организации. Сущности, которые не показывают лиц, контролируя мир одним словом.

Кан Тхэ Чжун однажды сказал: если я — гвои, который человечнее людей, то Совет — это люди, которые более «гвои», чем сами монстры.

— И это своего рода гарантия того, что ты сам потом не сорвешься.

Жестокие ублюдки. Совет оставил мне только один путь — убить Клинкоголового своими руками. Если ты наш — убей своего. Если нет — значит, мы остаемся в классических отношениях Бюро и аномалии.

Я так долго пытался вписаться в круг оперативников Бюро, но только сейчас осознал: все мои действия были не попыткой сблизиться, а моим личным бегством от собственной природы.

— Справишься? — спросил Тхэ Чжун.

Обычно это непростой выбор. Но я...

— ...

Просто кивнул. Я знаю, что такое печаль. Но ее недостаточно, чтобы остановить меня. У сущностей нет чувств, как у людей. Это лишь имитация.

— Тогда начинаем штурм.

*****

Герметичные ворота разошлись в стороны. Стены, потолок — все залито кровью. Кое-где виднелись ошметки плоти. Шагнув внутрь, я случайно наступил на чей-то труп.

«Прости».

Мысленно извинившись, я перешагнул через тело. В нос ударил резкий запах гнили. Похоже, он не просто рубил конечности. Он вскрывал головы, доставал мозг, потрошил грудные клетки и животы. Все это походило на работу маньяка с очень дурным вкусом.

— Вторая группа прикрытия, установить баррикады.

Бойцы позади меня развернули мобильные щиты. Кан Тхэ Чжун и еще несколько оперативников последовали за мной.

— Входим в закрытую зону объекта ранга O. Ответственный за операцию — Кан Тхэ Чжун. Позывной — Альфа.

Под запись Кана я медленно двинулся вглубь. Под ногами хлюпала кровь. Повсюду валялись жутко изуродованные тела сотрудников. Наконец, мы достигли диспетчерской, где засел Клинкоголовый.

Бойцы заняли позиции для прикрытия. Я приготовился открыть дверь.

— Открывай, как будешь готов, — тихо раздался голос Тхэ Чжуна.

Перед тем как войти, я расширил восприятие. Диспетчерская ощущалась как кровавое месиво. Под столом — остывающее, растерзанное тело. Но где сам Клинкоголовый?

«Вот ты где».

Он опрокинул стол, создав баррикаду, и засел за ней. Причем не прямо напротив двери, а под углом, чтобы избежать сосредоточенного огня.

«А ты поумнел».

Впрочем, это уже не имело значения. Я открыл дверь.

Хрясь!

Наружу вырвался лес лезвий. Клинки росли из клинков, порождая новые и новые разветвления, словно стальные корни.

— Пш-ш-ш— А-а-а-а!

Через встроенные динамики Клинкоголового вырвался оглушительный скрежет. Темная аура волной накрыла бойцов.

— А-а... а-а-а...

Я был в порядке, но люди — другое дело. Уровень ментального загрязнения начал зашкаливать. Нужна была огневая поддержка, но от ужаса никто не мог нажать на спуск.

— Чего застыли! Жмите на эти гребаные крючки!

В этом хаосе нашелся тот, кто удержал рассудок и потянул за собой остальных своей волей. Кан Тхэ Чжун, рискуя собой, выступил вперед и открыл огонь. Его отвага стала тем рычагом, который вернул смелость бойцам.

Ту-ду-ду-ду-ду —

Сначала лезвия выдерживали пули. Но под непрекращающимся огнем сталь начала крошиться.

— Пш-ш-ш— Гх-у-у-у-у...

Звук из динамиков больше не напоминал человеческий голос. Что-то среднее между криком и звериным воем. Клинкоголовый выскочил на четырех конечностях, метая лезвия во все стороны, и бросился к выходу.

— Стоять! Не пускать его!

— Тварь!

Бойцов отшвыривало и резало градом клинков. Только Тхэ Чжун, уворачиваясь, всадил целую обойму в туловище монстра.

— Кх!

Никакого эффекта. Он выкрикнул следующий план:

— ЭМИ!

По динамикам объекта ударил высокочастотный звук. Это сработало — Клинкоголовый на бегу врезался головой в пол.

— Пш-ш-ш— Кх-у-у-у-у...

Но остановить его не удалось. Он быстро адаптировался и, несмотря на шум, пытался ползти вперед.

Хрусть!

Я перехватил одно из лезвий и сломал его руками.

Хрусть! Дзынь! Скрежет!

Я бил кулаками, гнул сталь, выламывал клинки один за другим, пробиваясь к его телу.

Вспышка —

Тот, кто всю жизнь прожил в одиночестве. Тот, кто видел серый бетон чаще, чем солнце. Тот, кто на миг проявил интерес к тому, чтобы стать «своим».

Безжалостно, я показал этому существу, жаждавшему шанса, свое синее пламя.

— Пш-ш-ш— А-а-а...

Жар заполнил узкий коридор. Вихрь синего огня окутал нас обоих. Сталь раскалилась добела и потекла. Его тело обугливалось, превращаясь в черную головню. Когда сопротивление стихло, я убрал руку с его плеча. Клинкоголовый полностью почернел и тихо потрескивал, догорая.

— Кха... кха... с ума сойти...

— Он... он убил его? В одиночку?

Бойцы, отступившие подальше от огня, начали подходить ближе. В их глазах читалась смесь восхищения и первобытного страха.

— Пш-ш-ш— Я... не смог пройти по пути... который ты освещаешь... — прохрипел Клинкоголовый. Он был еще жив.

— Пш-ш-ш— У меня... не было права... идти следом...

— Пш-ш— Нет никакого «права». Никаких условий.

— Пш-ш-ш— Ты не знаешь... что я видел...

Его тело дернулось. Но вместо движения в воздух взметнулось лишь облачко пепла, и его предплечье рассыпалось в прах.

— Пш-ш-ш— Карманные часы... показали мне Исток...

— ...

— Пш-ш-ш— Если сил мало... нельзя смотреть на Исток. Станешь... как я...

Рукоять клинка на его шее с глухим стуком упала на пол.

— Пш-ш-ш— Пла...мя.

— ...

— Пш-ш-ш— Мы люди... правда...

Все еще одержим этой идеей? Даже став куском угля?

— Пш-ш-ш— Мы... настоящие люди...

— Пш-ш— Да. Конечно.

— Пш-ш-ш— Мы... ты... должен идти к Истоку. Только так... устройство вселенной... будет исправлено...

На этом он замолк. Его последние слова были за гранью понимания. Я втянул пламя в себя.

Фью-ю-ю-ить —

Весь огонь, разлитый вокруг, закружился вихрем и сосредоточился в моей голове. Клинкоголовый был поглощен вместе с ним.

Мое первое убийство. И это был мой сородич.

Тик.

Небо. Бескрайнее лазурное небо. Я парю? Нет, я стою на земле, но подо мной — граница облаков, уходящая в бесконечность. Мир пуст. Органы чувств ничего не фиксируют.

Позже пришло осознание: это не реальность, а видение. Я вижу память Клинкоголового.

— Посмотри туда.

Голос прозвучал прямо в мозгу. Появившиеся «Карманные часы» указывали вперед.

— Покажи Синему пламени этот пейзаж.

Шестеренки. Миллиарды латунных шестеренок. Неведомая материя, поддерживающая существование вселенной. Одна из деталей была стерта в пыль, и на ее месте зияла дыра.

И в этой пустой дыре... я увидел Аномалии.

Тик.

— Эй! Эй!

Шумно. Можно так не орать, я всё слышу. Придя в себя, я увидел Кана Тхэ Чжуна — он кричал так, что на шее вздулись вены.

— Приди в себя, придурок!

— ...

Я слегка отстранил его руку со своего плеча. Тхэ Чжун облегченно выдохнул.

— Твою мать... Я думал, ты тоже сейчас взбесишься, как этот Клинкоголовый.

— ...

— Отлично же дрался, чего вдруг отключился? Что с тобой было?

— ...

— Ц, ладно. Знаю, что не ответишь.

Тхэ Чжун обернулся. Разгромленный коридор. Исследователи, прятавшиеся в диспетчерской, сломя голову бежали прочь. Бойцы стояли в гробовой тишине, не в силах вымолвить ни слова.

Среди наших были раненые, но никто не погиб. Однако среди ученых и службы безопасности жертв было много.

— С разбором ситуации будет куча головной боли.

— ...

— Черт, не надо было соглашаться забирать Клинкоголового. Нас просто заставили разгребать чужое дерьмо. Тот доктор... он ведь наверняка знал, что так будет?

— ...

— Сегодняшний инцидент Совет обсудит на экстренном заседании. Если бы не ты, жертв было бы не сосчитать. Тяжелая у нас работенка.

— ...

— Эй. Ты слышишь? Опять завис? Ответь хоть что-нибудь.

Я посмотрел на Кана Тхэ Чжуна. Я не знал, как объяснить то, что увидел. Поэтому решил просто ответить.

— Пш-ш— Да. Я слышу.