Как подобает аномалии (1)

В кресле для допросов, за стальным столом, сидел один из сотрудников исследовательского отдела. Он затравленно озирался и мелко дрожал губами — вылитый школьник, которого притащили в кабинет директора за серьезный проступок.

Видно было, что побои уже имели место: один глаз заплыл, губа разбита и брошена без обработки. Исследователь нервно дергал наручники, прикованные к столу, пытаясь найти хоть каплю покоя.

Клац — скри-и-ип.

Дверь допросной распахнулась с резким, скрежещущим звуком. Увидев входящего, исследователь тут же втянул голову в плечи и уставился в пол.

Топ. Топ.

Сухие, тяжелые шаги эхом разносились по тихой комнате. Подошедший сел напротив и, приняв развязную позу, небрежно бросил папку на стол.

— Думаешь, раз ранг низкий, то и спросу нет?

— ……мх.

— Вы, идиоты, никак не усвоите: в Бюро фиксируется и отслеживается каждое ваше действие. Секунда в секунду.

В папке были аккуратно подшиты логи доступа к внутренней системе Управления. Когда, где, каким способом, что именно он просматривал и как сливал информацию — всё было расписано до мельчайших деталей.

Исследователь мгновенно побледнел. Его нижняя губа затряслась, когда он осмелился поднять взгляд на собеседника. Перед ним сидел человек, о чьей жестокости среди оперативников Бюро ходили легенды.

Командир 5-го оперативного отдела, Кан Тхэ Чжун. Его ледяной, невыносимый взгляд буквально придавливал к месту.

— Ты решил, что секретные документы нужны для того, чтобы ты их на сторону толкал? Ты вообще знаешь значение слова «секретно»?

— Я… эт-то……

— Молодежь нынче совсем страх потеряла. Никакого понятия о расплате. Сначала натворят дел, а потом скулят: «я не знал», «это была шутка», «я не думал, что за это так строго спросят».

— По-пожалуйста, пощадите.

— ……

Даже не «виноват», а сразу «пощадите». Но сама мысль о том, чтобы предать Бюро и остаться в живых, была абсурдной. Управление костьми ложится ради защиты человечества, но к тем, кто пытается его подставить или приставить нож к спине, оно беспощадно. Человек ты или нет — значения не имеет.

Врагам — истребление.

Предателям — расплата.

— Жрал в три горла за чужой счет, а теперь обосрался?

— По-поща…

— Сейчас ты выложишь мне всё. С потрохами. С каких пор, кому и как передавал. Если хоть одну деталь упустишь…

Кану не нужно было доставать ни нож, ни пистолет. Теперь в Бюро существовало нечто, от одного упоминания чего у предателей подкашивались ноги.

— …Я спущу на тебя Синее пламя.

— А… а-а-а! Прошу… умоляю! Только не это чудовище! Кто угодно, только не он!

Чем больше результатов приносило Синее пламя, тем выше росла его репутация внутри Бюро. Но слава среди своих для врагов всегда оборачивается дурной вестью. Теперь Синее пламя описывали не иначе как катастрофу во плоти. Его имя стало синонимом чистого ужаса.

— Я… я всё скажу. Всё!

Когда допрос был окончен, Кан Тхэ Чжун подал знак оперативнику за дверью.

— Следующий!

Один за другим через комнату проходили люди. Все как один — либо со следами побоев, либо до смерти перепуганные. Кто-то кололся сразу, кто-то строил из себя верного соратника и держал рот на замке. Но перед именем Синего пламени ломались все: продавали и подельников, и родную мать.

— Командир. Картина в целом ясна. Можем готовить ответный удар.

Один из бойцов 5-го отдела с недоумением посмотрел на хмурое лицо Кана.

— Вы выглядите так, будто вас что-то гложет.

— Всё.

Кан Тхэ Чжун швырнул стопку бумаг на стол. Листы были исписаны показаниями вдоль и поперек. Однако, прочитав их все, Кан понял: в них нет самого главного.

— Здесь только те шестерки, что кормились с рук «Миротворцев».

— Но ведь «Миротворцы» — организаторы, разве это не логично?

— Послушай, парень. То, что эти уроды тычут нам в спину, — дело привычное.

Кан собрал бумаги в кучу и передал их ассистенту.

— Знаешь, какой у них девиз?

— Они вечно кричат о «мире во всем мире».

— Я в жизни не видел ни одного человека, который орал бы про мир во всем мире и при этом реально ради него работал. Срань господня, да от «Могучих рейнджеров» и то больше толку.

При упоминании детского шоу лицо оперативника невольно перекосило.

— Слышал про эко-активистов, которые ради спасения природы громят произведения искусства?

— Было такое в Англии. Облили супом картину Ван Гога. Я так и не понял, как это связано с экологией.

— «Миротворцы» — такие же придурки. На словах — за всеобщее благо, на деле — устраивают теракты против Бюро. Видите ли, мы — мусор, пожирающий мир.

Кан достал мобильный телефон.

— Их цель ясна: уничтожить Бюро и вывалить информацию о всех аномалиях в открытый доступ.

— И… зачем им это?

— Якобы человечество имеет «право знать». Мол, каждый должен владеть методами борьбы с аномалиями. Это их идеология.

Часть данных о сущностях уже гуляла по сети — всё это было делом рук «Миротворцев», сливавших информацию по крупицам. Бюро пыталось блокировать утечки, но интернет слишком быстр, всё не перекроешь. Поэтому Управление выбрало тактику дезинформации: подавать эти данные как вид сетевого фольклора.

— Проблема в том, что они раскусили наш метод и теперь сами маскируют реальные отчеты под городские легенды. Голова кругом идет от этой чехарды.

— Понятно. Но почему вы всё-таки недовольны?

— Эти идиоты… У них был слишком низкий ранг. Они даже не смогли получить доступ к данным по Объектоголовым.

— Что?

— На всё, что касается Объектоголовых, стоит ограничение доступа 2-го ранга. Мы ловили не тех.

Кан Тхэ Чжун пролистал контакты в телефоне и нашел запись «Спинка синей макрели».

— Мы снова в тупике. Нам нужен тот, кто слил координаты наших объектов и стер данные по Объектоголовым. Ищи среди тех, у кого есть 2-й ранг.

— Ха-а… Придется снова ночевать на работе. Проверю всех «второранговых».

— А я съезжу в командировку. Этот парень ведь сейчас на вольных хлебах, верно?

*****

5 апреля.

Голос Кана Тхэ Чжуна в трубке звучал непривычно — за то время, что мы не виделись, он явно пропитался усталостью.

— …В общем, пришло время всыпать этим выродкам, которые гадят Управлению. Оставили их на пару месяцев в покое, так они совсем берега попутали.

— ……

— Фото крысы-управленца скину сообщением. Картинки-то открывать умеешь?

— ……

— Совсем разучился разговаривать, пока меня не было. Опять смотришь по телику, как другие жрут?

Я немного убавил звук. Голос комика, с аппетитом уплетающего чжачжанмён, затих.

В телефоне высветилось пять фотографий членов «Миротворцев». Почти все — люди в возрасте, и только один выглядел относительно молодо. Все снимки были сделаны в похожей обстановке: банкетный зал, дорогие костюмы.

— Как видишь, эти твари одной ногой стоят в тени, а другой — на свету. Сплошь знаменитости.

— ……Знаменитости?..

— Публичные люди. Почетные председатели корпораций, спонсоры, чеболи. А этот молодой — их «лицо».

Я увеличил фото молодого человека. На вид — под сорок. Аккуратно зачесанные волосы с помадой, притворная улыбка. Иностранец: широкая кость, квадратная челюсть, типичный блондин с голубыми глазами.

— Восходящая звезда гуманитарной корпорации, входящей в состав «Миротворцев». У него обширные связи среди верхушки, так что постарайся взять его живым.

— …Место.

— Вчера вечером он засветился на закрытом приеме южнокорейских магнатов. Данных о вылете из страны нет, так что он еще в Корее.

Координаты пришли следом. Они были в разных местах, но один находился совсем рядом с моим районом.

— Они еще не знают, что их связных накрыли.

Бюро сработало быстро. Теперь верхушка «Миротворцев» будет смиренно ждать информацию, которая никогда не придет.

— У них свои каналы связи, но сейчас они боятся прослушки, поэтому договорились о личной встрече.

Ловушка расставлена. Несмотря на подозрительность ситуации, они, видимо, настолько спешили, что охотно согласились на контакт.

— Время и место скину отдельно. Увидимся.

*****

Маттео Риччи.

Молодой бизнесмен, чей образ в соцсетях был безупречен: искренний, благородный, неутомимый филантроп. Благодаря имиджу добродетеля и частому появлению на ТВ, он стал фаворитом в гонке за власть в корпорации.

Но это лишь обертка. Внутри организации он вел совсем другую деятельность. «Миротворцы» считали Бюро гигантской теневой структурой, угрожающей миру, и практиковали против него террор. Их кредо — уничтожение Управления и просвещение мира об истинной природе гвои. И Маттео был одним из их самых уважаемых функционеров.

— У парней из Бюро, если в голове есть хоть капля мозгов, рука не поднимется меня тронуть, — Маттео высокомерно усмехнулся, глядя на город за окном машины.

Южная Корея — удивительная страна. Построить такое за неполные сто лет… Но вспоминая Бюро, прячущееся за изнанкой этого государства, Маттео не мог не смотреть на корейцев свысока.

— Зачем, по-вашему, я так светил лицом и занимался публичной благотворительностью? — Маттео изящно похлопал себя по груди с той же высокомерной ухмылкой. — Всё ради статуса. Какой безумец рискнет в открытую напасть на знаменитость? Даже отбитые террористы обходят публичных личностей стороной.

В телефоне, который почтительно протянул подчиненный, висел вызов с неопределенного номера. Собеседник молчал.

— Так что не беспокойтесь. Передайте Лидеру, что я вернусь с ценными данными.

— Чем известнее человек, тем осторожнее ему стоит быть в личной жизни.

Из динамика наконец донесся густой, искаженный голос. По лицу Маттео пробежала тень.

— При чем тут личная жизнь? Я живу безупречно.

— Врать мне бесполезно.

Улыбка мгновенно сползла с его лица. Привычным жестом он засунул руку во внутренний карман, сжал личный смартфон и выдавил из себя неприятную ухмылку:

— Всё решается парой взяток и легким шантажом.

Факты, не попавшие в прессу: личная жизнь Маттео была не просто грязной — для этого не хватало слов. Постоянные скандалы с женщинами, замятые случаи вождения в нетрезвом виде с летальным исходом. Были и слухи о закрытых оргиях, участницами которых якобы были несовершеннолетние.

Голос в трубке стал ледяным.

— Маттео. Передаю слова Лидера.

— ……Да.

— Мы оценили твой публичный статус.

— Да-да.

— Но он велит немедленно прекратить всё, что может оставить след.

Маттео стиснул зубы и уставился на телефон. Собеседник не видел его взгляда, но по тишине понял, что Маттео задет.

— Будет сделано…… — выдавил он.

Он был готов сгореть ради «Миротворцев», но в это понятие «сгореть» явно не входили его личные хобби.

«Потерпи. Как только получу права на наследство, больше ни на кого оглядываться не придется».

Каким бы влиятельным ни был Маттео, его место в совете принадлежало корпорации, а не ему лично. Пока он не вступит в права владения, он остается лишь «перспективным преемником».

— Ах да, и еще. Кажется, за нашими связными хвост. Они на измене, говорят, передадут данные только лично в руки.

— Лично?

— Выбора нет. Я сам хочу поскорее убраться из этой страны. Заберу данные и сразу в аэропорт.

Он юлил. На самом деле он просто боялся, что заслуги перехватит кто-то другой. Сейчас в его семье шла ожесточенная борьба за власть. На финишной прямой любая ошибка или потеря очков могла стоить ему всего. Он не доверял ни другим функционерам, ни даже своим подчиненным.

— Если тебя выследят, мы помогать не станем.

— Что? Отрежете хвост? После всего, что я вложил в организацию?!

— Не забывай. У нас контракт с корпорацией, а не с тобой. Обидно — побеждай в конкуренции и забирай наследство.

Связь оборвалась. Маттео уставился на телефон, проклиная всё на свете, и велел подчиненному убрать аппарат.

— Сукин сын. Вознесся, гаденыш, удачно пристроившись к кормушке.

— Господин директор Маттео. Мы могли бы сами провести встречу, без вашего участия… — начал было подчиненный.

— Что?

Маттео свирепо вытаращился на него. Тот поспешно склонил голову.

— Тц. Совсем чутья нет. Я сейчас в самом выгодном положении, и именно поэтому должен быть осторожен как никогда.

— Простите.

— Мои братья сейчас на всё готовы. У них глаза кровью налиты: «лучше сдохнуть, чем проиграть». Так что я должен контролировать всё сам.

Эти данные — ключ к победе. Лучше я заберу их сам, чем их перехватят на полпути.

— Директор, приехали.

Машина остановилась перед невзрачным жилым домом. Подчиненный открыл дверь, но Маттео замер, выставив лишь одну ногу наружу. Он пристально оглядел здание.

— ……

— Директор?

— Тц. Что-то мне не нравится.

— Что именно?

— Я понимаю, что встречаться нужно в безлюдном месте. Но обязательно ли это делать в такой вонючей дыре?

— Видимо, обстоятельства не позволили выбрать лучше.

Маттео, у которого уже затекла шея от разглядывания окон, принял решение. Он втянул ногу обратно и кивнул.

— …Нет. Уезжаем.

— Но мы же на месте!

— Нет. Закрывай дверь. Разворачивайся. Что-то тут не так.

Лимузин развернулся прямо перед точкой встречи. Статус функционера не дается просто так — чутье на опасность у него было отменное.

— Тогда едем прямиком в аэропорт.

На обратном пути Маттео погрузился в раздумья. Просто паранойя? Или всё-таки засада? И если так, то когда они прокололись?

«Никому нельзя верить».

Жаль упускать такой шанс, конечно. Но придется искать другие пути к победе.

— Г-господин директор?

— Что еще?

— Там… там что-то странное.

Заметив страх в голосе водителя, Маттео выглянул вперед. В конце переулка горел одинокий синий огонек.

— Это еще что……

Маттео прищурился, но по мере приближения картинка становилась всё четче, и лицо его начало сереть.

— Бля!

На обочине, неподвижно, как фонарный столб, стояла высокая фигура. Мужчина в костюме, худощавый. Но над воротником вместо головы бушевало синее пламя.

Это была сущность. Ошибка исключена.

— Жми! Жми на газ!

— А-а-а-а!

Перепуганный водитель вдавил педаль в пол. Тяжелый седан, опасно набирая скорость в узком проулке, в мгновение ока пролетел мимо человека с огнем вместо головы.

— Чт… что это было?! Что это, черт возьми, было?!

— Блядь… я не знаю! Что это за хрень?!

Аномалия? Конечно, это аномалия. Но почему он здесь, сейчас?

— Неужели Бюро его спустило? Они натравливают на нас монстров?!

— Эт-то… это сущность? Та самая?!

— Заткнись и крути баранку!

Он знал, что Бюро — мразь, но не думал, что они рискнут выпустить такую тварь в жилом квартале.

— Неужели эти ублюдки всё-таки научились ими управлять?

Проект по «дрессировке» аномалий был приоритетом. Но все отчеты твердили: это невозможно.

Бам!

Машину сильно тряхнуло. Маттео, увидев в окне синее пламя, бегущее вровень с автомобилем, издал девчоночий визг.

— А-а-а-а-а-а!

— Уа-а-а!

Бам! Бам!

Удары по корпусу были такой силы, что армированные стекла пошли трещинами, а двери начали вминаться внутрь.

— П-пиздец. Нам конец!

Скри-и-ип! Хрясь!

Потеряв управление, машина ушла в занос. Ее закрутило, и она с глухим ударом влетела носом в припаркованный у обочины фургон.

Би-и-и-и-ип—

Водитель в отключке повалился на руль, придавив клаксон.

— У-а-а-а! Не-е-е-т! А-а-а-а!

Подчиненный на переднем сиденье просто орал во всю глотку, захлебываясь от ужаса.

Вж-ж-жух—

— Хы-ы-ы!

Обезумевший от страха Маттео в одиночку выкарабкался через разбитое окно — дверь заклинило намертво.

— Б-быстрее… Быстрее!

На бегу он выхватил телефон. Полиция? Нет, обычные копы бесполезны. Нужно звать своих.

Он уже собирался набрать экстренный код «Миротворцев», как вдруг…

Пш-ш-ш—

Экран мобильника заполнился помехами, и аппарат сдох. Никогда раньше такого не случалось. Он в панике колотил по кнопкам, пытался перезагрузить — тишина.

— Сука! Сука! Сука!

Вдруг Маттео замер, осознав страшную вещь. Крики его подчиненных, еще секунду назад оглашавшие весь район, внезапно стихли.

Темный переулок, ни одного работающего фонаря. Маттео стоял один, кожей чувствуя, как его накрывает волна первобытного ужаса. Страх полз по щиколоткам, подбираясь к загривку. В глазах лопались сосуды, рассудок отказывал.

«Ментальное загрязнение……»

Психика разрушалась под воздействием эманаций аномалии. Челюсть Маттео заходила ходуном, он не мог даже обернуться — тело парализовало. Со спины медленно приближался свет.

— А… а-а-а……

Огромная ладонь сомкнулась на его лодыжке. Из глаз брызнули слезы. В тот миг, когда хватка стала стальной…

Фьють—

— А-А-А-А-А-А-ГХ!

Маттео Риччи исчез в темноте.