Один и тот же тип (5)

17 марта.

Вообще-то она не человек.

Но я еще никогда не бил существо с человеческим обликом с такой искренней силой.

Удар, от которого у обычного смертного голова разлетелась бы вдребезги. Уж лучше бить кого-то из своих, они хотя бы покрепче.

Бух!

Женщина-бокал с грохотом повалилась на землю и замерла. Лежа на спине и глядя в небо, она ощупывала свою стеклянную голову. Бокал, который не разбился даже под градом пуль, теперь был в трещинах.

А затем она зашевелилась и медленно поднялась.

Из трещин густыми каплями потекло красное вино. Из-за цвета это было похоже на кровь. А если бы не цвет, можно было бы подумать, что она плачет.

«...Что за вялая реакция?»

Тот же Клинок после такого удара бросился бы на меня с утроенной яростью. Почему она так медлит? Будто впала в ступор от шока.

«Осколки...»

Стекляшки замерли в воздухе. Нет, они начали возвращаться на место, срастаясь с головой. Саморегенерация.

Это будет непросто.

«Если она восстанавливается так быстро, придется настраиваться на затяжной бой».

Нельзя обмениваться мелкими тычками. Нужно нанести один, но окончательный удар.

Фшш...

Вино внутри ее головы внезапно закипело. Бывает горячее вино, глинтвейн, но это явно было что-то другое.

«А пахнет приятно».

Аромат пошел по-настоящему изысканный. Мне-то все равно, но люди от такого амбре точно поплывут.

Пак!

Внезапный выпад. Каблук впечатался мне прямо в солнечное сплетение, и резкая боль прошила все тело.

«Кха!»

Я удержался, чтобы не отлететь назад, но она с пугающей скоростью — почти как у меня — сократила дистанцию и грубо толкнула в грудь.

Казалось бы, просто толчок, но меня буквально вбило в асфальт.

Женщина-бокал изящно уперла руки в бока и занесла ногу. В каждом ее движении сквозила привычная, заученная элегантность.

Она начала меня втаптывать. Я пытался закрыться руками и ногой, но эти удары были рассчитаны на то, чтобы проломить любую защиту.

Я живу не так уж долго, но такое со мной впервые. Чтобы меня так разделывали. Тем более — так позорно втаптывали в землю.

Бам!

Грянул выстрел, и голова Женщины-бокала резко дернулась назад. Она пошатнулась и отступила, но, к сожалению, на стекле не появилось ни единой новой трещины.

— Ах ты ж, сука! Тебя че, баба в пол вкатывает?!

Это был Кан Тхэ Чжун. Заняв позицию на контейнере, он вел снайперский огонь. Командир проорал своим подчиненным:

— Вы че застыли, придурки?! Нашего парня баба метелит, а вы, мужики, стоите и смотрите?!

Звучало комично, но оперативники тут же открыли прикрывающий огонь.

Др-р-р-р-р...

Снова шквал пуль. Ее тело было невероятно твердым — ран не оставалось, но от напора она была вынуждена отступить. Тхэ Чжун снова заорал:

— Если вернешься в слезах и скажешь, что бабе проиграл — я тебе лично яйца оторву! Вставай и бейся, живо!

Похоже, я только что увидел краешек того, как Тхэ Чжун «воспитывает» своих бойцов. Шатаясь, я поднялся и размял затекшие конечности.

«Позорище какое».

Пора завязывать. Это не драка мужчины с женщиной.

Это схватка аномалии против аномалии.

Хва-а-ак!

Я раздул пламя на голове. Синий огонь стал в разы больше, раскаляя воздух вокруг.

— Всем назад! Хотите в барбекю превратиться?!

— Кажется, он стал еще мощнее, чем было в отчетах...

Я рванул вперед. Увидев мой напор, Женщина-бокал тоже перешла к обороне.

Густой аромат вина заполнил все пространство, окрашивая воздух в багровый цвет. Будто мы оказались заперты внутри гигантского бокала.

«Жаль тебя разочаровывать. Но я — аномалия».

Для людей ее способности, вероятно, были смертельным ядом. Но против другой аномалии эта тактика не работала. Я увеличил жар, просто испаряя винные пары в воздухе.

Хва-а-ак!

Сквозь гул яростного пламени...

Фьють!

Что-то тихо прошило мое бедро.

«Кх...»

На мгновение я едва не упал, но регенерация у меня не хуже, чем у нее. Нога тут же восстановилась, и я снова сократил дистанцию.

Сквозь красный туман я увидел ее — она наклонила голову, выплескивая вино.

Фьють!

Снова выстрелил винный снаряд. Я ушел в сторону кувырком. Капли преследовали меня одна за другой.

Фьють. Фьють. Фьють.

Винные пули, выпущенные под сверхвысоким давлением, насквозь прошили припаркованный позади автомобиль. Из разорванного бензобака посыпались искры.

БАМ!

Взрыв, грохот, столб огня. Но разве можно поджарить того, кто сам состоит из огня? Напротив, пламя от машины впиталось в мой синий огонь, только усиливая мощь.

Когда над нашими головами развернулась феерия из красного и синего пламени, Женщина-бокал на мгновение растерялась. Этого хватило, чтобы я вцепился в ее руку.

«Куда собралась?!»

Я обхватил ее, не давая сбежать. И показал ей, что такое настоящий жар.

Я окутал ее вихрем огня. Мне-то что, а вот для нее это была пытка. У нее не было рта, чтобы кричать, поэтому за нее кричало трескающееся стекло.

Трез-з... треск... хруст...

Хрустальный бокал вместо головы не просто трескался — он раскалился до желтого свечения.

Пак! Пак! Пак!

Я бил коленом в живот, кулаком в плечо, локтем в спину. Она держалась из последних сил. Тогда я сконцентрировал всю энергию пламени прямо между нашими телами.

Бэнг!

Локальный взрыв ударил ей в живот, и ее сопротивление окончательно ослабло.

«Интересно, я могу пожирать себе подобных?»

Я никогда не пробовал. Может, «свои» несъедобны? В любом случае, она подавлена. Почему не меняют приказ на захват?

— Синебашка-а-а!

Все же кончено. Но Кан Тхэ Чжун зачем-то бежал прямо к нам. Прикрывшись щитом, он ворвался в зону экстремального жара, где обычный человек заживо сварился бы за секунды.

«Что ты творишь, идиот!»

Пришлось экстренно гасить пламя. Этот человек никогда не делает безрассудных глупостей. Значит, он что-то заметил.

— Снайпер!

С этим криком он выставил щит, закрывая меня.

Бух!

Тхэ Чжуна отбросило назад, как тряпичную куклу. Щит был сверхпрочным, это его и спасло, но второго такого попадания он бы не выдержал. Я тут же отпрянул от Женщины-бокала и бросился к нему.

Руки сломаны? Он не мог подняться, его всего трясло. Но даже так, как настоящий командир, он доложил ситуацию:

— Высотка... Справа! Снайпер с винтовкой!

Я максимально расширил восприятие. Похоже, они заранее изучили меня. Прямо за границей зоны моего обнаружения сидела еще одна аномалия.

Крыша далекого небоскреба. Крупнокалиберная винтовка направлена на меня.

Но снайпер был странным. Он буквально «впечатался» головой в оружие. Присмотревшись, я понял: винтовка и была его головой.

«Еще один объектоголовый».

Теперь сомнений нет. Существует организация, объединяющая таких, как я. И, судя по всему, они пришли за мной.

Пш-ш... Пшш...

В этот момент динамики ближайших магазинов разом ожили. Раздался элегантный женский голос — куда чище моего, почти без помех.

— Я хотела... переломать тебе руки и ноги... а потом забрать с собой...

В голосе слышалась усмешка и какая-то усталая апатия. Но при этом — непомерное самомнение.

— Но и ты... и эти людишки... оказались живучими.

— Пш-ш— Ты... кто такая?..

Она не собиралась отвечать. Просто продолжала говорить о своем:

— Наконец встретила... то самое Пламя из слухов... а ты только и делаешь... что дерешься. Больно же.

— Пш-ш— Это вы... напали.

— Я напала... на Бюро. Ты же... не один из них... верно?

Странная логика. Управление — это мои коллеги, с которыми я сотрудничаю. Напасть на моих товарищей и ожидать, что я не буду враждебен — это полное отсутствие здравого смысла.

Точно так же Клинок утверждал, что убивает людей только потому, что он сам человек.

— На сегодня... хватит. Мне больно...

Шатаясь, Женщина-бокал поднялась и повернулась спиной. Внезапно она запустила руку под платье и бросила мне визитку.

— Ты же хочешь... узнать наши... секреты?

— ...Пш-ш.

— Приходи... Расскажу, что смогу... Только больше не бей.

Она начала уходить, и я хотел было броситься вдогонку, но Тхэ Чжун резко меня осадил:

— Куда попер под снайпера, безголовый?!

Пока на крыше сидит стрелок, мы у них на ладони. Нам оставалось только смотреть, как они уходят. Из динамиков донеслось последнее ворчание Женщины-бокала:

— Чертовы... Карманные Часы. Говорил же... что все будет просто... Обманщик.

Мы победили, но вкуса победы не было. Мы просто выжили в бою, который не принес нам ничего.

— Не жалей об этом.

Тхэ Чжун не стал настаивать на «битве до последнего вздоха». Для него важнее было выживание.

— Вид у нас паршивый... но, на удивление... ни одного трупа. Это чудо.

— Пш-ш— Почему они... ушли?.. Со снайпером... они могли бы...

— Взять нас в заложники, чтобы ты подчинился? Это ты хотел сказать? Им проще отступить, чем тащить нас и рисковать. Они думали, что ведут игру, но на самом деле время работало на нас.

Ду-ду-ду-ду...

Над головами послышался рокот лопастей. Учитывая расстояние до штаба, подкрепление прибыло быстро. Пусть объектоголовые и скрылись.

— Штаб совсем рядом. Для них это был «забег на время». И они провалились.

Спецназ Бюро быстро спустился на тросах. Осмотрев место боя, они лишь разочарованно выдохнули. Бой был окончен, началась эвакуация раненых.

— И всё же, кое-что мы получили. Вон то.

Тхэ Чжун, морщась от боли, кивнул подбородком. Я поднял с земли визитку.

«Velvet & Lead».

Визитка бара.

Неужели они настолько наглые, что раскрыли свое логово?

Но на карточке не было адреса.

Такое чувство, что надо мной поиздевались.

— Сначала испортили первое впечатление в хлам, а теперь зовут «поговорить»... Твою мать. Где-то я уже видел этот сценарий.

Я внимательнее осмотрел визитку.

На первый взгляд — обычная карточка. Но от нее исходил слабый, едва уловимый след темной энергии.

*****

19 марта.

Ответственность за инцидент взял на себя Сеульский штаб, а нас немедленно отправили в санчасть.

Тхэ Чжун был прав.

То, что произошло — почти чудо. Множество раненых, но ни одной смерти. Невиданный исход для нападения аномалий.

Вокруг только и говорили о героизме оперативников, но сам Кан Тхэ Чжун считал иначе.

— Они изначально не собирались убивать.

Тхэ Чжун лежал на койке, его руки были плотно забинтованы. Но взгляд оставался таким же жестким.

— Подумай сам. Если бы они хотели нашей смерти, они бы не перегораживали дорогу, а просто подорвали бы машины. И зачем снайперу сидеть в прикрытии, если он мог просто всех перещелкать?

В его словах была логика. Но нападение остается нападением.

Мы пострадали. И тот факт, что они «не хотели убивать», никак их не оправдывает.

— Они пришли за тобой.

Тхэ Чжун посмотрел на меня. Я сидел на соседней койке. Мне бинты не требовались.

Как аномалия, я полностью восстановил все внутренние повреждения за сутки. Тхэ Чжун даже сказал, что впервые начал завидовать сущностям.

— Пш-ш— При чем тут... нападение и... встреча?..

— Не пытайся мерить гвои человеческой меркой. Даже в тебе, с моей точки зрения, нормального мало.

Аномалии — не люди. Их нельзя понять через человеческую логику. Они — монстры, которые лишь неумело подражают нам.

— Но ты-то сам как?

Тхэ Чжун вдруг посмотрел на меня с беспокойством.

— Как бы вы ни дрались, вы ведь... одного вида. По логике вещей, ты должен быть на их стороне, а не на нашей...

— Пш-ш— Я... не человек, но...

Я пристально посмотрел на него.

Мы разные виды. Люди и аномалии. Связь, которая априори невозможна.

Но Кан Тхэ Чжун в свое время сказал мне слова, которые я запомнил.

— Пш-ш— Ты говорил... что моё сердце... человечнее... чем у многих людей.

Тогда его слова меня тронули. И поэтому я помогаю ему.

Тех, кто прикрывается своей нечеловеческой природой, чтобы творить зверства, я своими не считаю.

— ...Ну ладно. Если ты так решил.

Я полез в карман и достал визитку Женщины-бокала. Тхэ Чжун, не имея возможности взять её руками, прищурился, пытаясь прочесть текст.

— «Вельвет энд Лид»... Велюр и Свинец. Попрошу Да Ын поискать. Но название типичное, таких баров может быть пруд пруди.

— Пш-ш— Сначала... поправляйся.

— Это само собой. Они звали тебя одного? Нет? Значит, как подлатаюсь — пойдем вместе. Раз они условий не ставили, нечего нам перед ними расшаркиваться.

Я просто наклонил голову, безмолвно спрашивая: «Ты серьезно?».

Получить такие травмы и все равно собираться в логово врага по первому приглашению? Любой другой человек дрожал бы от страха и наотрез отказался.

— Я командир целого подразделения. Я не могу бросить службу из-за какой-то травмы. И одного я тебя не отпущу.

Что ж, раз так — ладно. Из уважения к Кан Тхэ Чжуну я не стану ему препятствовать.

Если притащить туда целую роту, они точно ответят агрессией. Придется идти малым числом. А это значит — добровольно лезть в пасть льву.

Там мне придется защищать их всерьез.

Тук-тук.

Стук в дверь прервал наш разговор. Тхэ Чжун буркнул:

— Входите.

Дверь открылась, и вошли двое: Пак До Хён и Ким А Ри.

А Ри выглядела почти здоровой, а вот До Хён ковылял на костылях. И чего он приперся, его же палата по соседству.

— Здра... Желаю здравия!

— Здравия желаю!

Они отдали честь, косясь на меня. Видимо, зрелище аномалии, которая по-человечески сидит на койке и ведет беседу, казалось им слишком сюрреалистичным.

— А, 2-й взвод. Как нога, До Хён?

— Сквозное ранение, кость задета. Но я знаю, что у Бюро есть технологии регенерации на основе данных гвои. Подал заявку, жду одобрения.

Бюро активно внедряло полезные свойства аномалий в медицинские протоколы для сотрудников. Конечно, не бесплатно — требовалась куча согласований.

— Хорошо. Рад слышать. Ты хоть знаешь, как твой командир взвода из-за тебя рвал и метал?

— Виноват... Простите.

— Ладно. Зачем пришли-то?

— А, это...

Пак До Хён посмотрел на меня. Я не ожидал этого и, кажется, даже немного выдал свое удивление.

— Простите нас.

Он низко поклонился. Ким А Ри тут же последовала его примеру.

— Простите! Пожалуйста, извините!

Такой поток извинений меня по-настоящему смутил. Я не сразу понял, к чему это, пока Тхэ Чжун не усмехнулся:

— Ну что, теперь поняли, почему эта синебашка получает такое же отношение, как и все мы?

— Так точно. Я был самонадеянным дураком.

До Хён поднял голову, но ему явно не хватало смелости смотреть мне прямо в лицо — он снова побледнел. Видимо, сказывалась моя «аура».

Феномен, когда люди чувствуют безотчетный страх и тревогу просто находясь рядом с аномалией. И всё же, собрав волю в кулак, До Хён произнес слова благодарности:

— Спасибо, что спасли нас. Я ваш должник.

Когда оперативники вышли, Тхэ Чжун, уставившись в телевизор, тихо хмыкнул.

— Я же говорил.

О чем это он?

— Будешь показывать результат — и отношение изменится. Тебя начинают принимать как своего. Как товарища.

Ах, точно.

Похоже, Кан Тхэ Чжун был прав.

Пламя на моей голове радостно затрепетало.