За рамками инструкций

Это было удушающее противостояние.

У синего пламени не было лица, а значит, невозможно было считать даже мимолетную эмоцию.

Нельзя понять, куда он смотрит и на что обращает внимание.

Никакого ответа на слова. Никакой реакции на визуальные стимулы.

Он не шелохнулся даже при прямом физическом контакте.

Если бы не редкие движения, можно было бы поверить, что это искусно выточенное каменное изваяние.

— Отсутствие механизма дыхания подтверждено.

Доктор Со Ён Ын внесла запись в протокол наблюдений. Глотки нет, трахея заблокирована — это было ожидаемо.

Предположив кожное дыхание, она провела эксперимент с погружением в воду. Даже спустя 30 минут в замкнутом резервуаре синее пламя не проявило никаких признаков нарушения метаболизма из-за отсутствия кислорода.

Однако результаты последовавшего рентгена оказались по-настоящему шокирующими.

— Доктор, готовы снимки рентгеновского сканирования.

— Наконец-то. Раз он не дышит и ничего не ест, внутри наверняка либо пустота, либо какое-нибудь энергетическое ядро?

— В том-то и дело... что нет.

— В смысле?

Нервничающий лаборант протянул планшет. На экране светилась невероятная проекция.

— Его внутренняя структура в точности совпадает со стандартным человеческим строением. Пищеварительная система, кровеносная... всё на месте. Только...

— Только?

— Они не функционируют. Все органы находятся в состоянии глубокого анабиоза.

Результат, вызывающий лишь нервный смех.

Это означало, что синее пламя обладает биологической структурой, которая в лоб отрицает все биологические законы.

— Бред какой-то. Органы не могут сохраняться в таком состоянии. Откуда он берет энергию? Если нет путей потребления, откуда берется такая мощь?

— Органов накопления внешней энергии, вроде фотосинтеза, не обнаружено. Клинкоголовый, к примеру, тоже сохранял стабильный уровень энергии годами в изоляции.

— Да откуда она берется?! Энергия, которую тратит этот субъект, в разы превышает человеческие нормы.

— Мы зафиксировали чувство усталости. Он восполняет силы через отдых. Вероятно, подпитка идет по каналам, лежащим за пределами человеческого восприятия.

Чем больше узнаешь, тем больше загадок.

Не ест, но получает энергию.

Физически ничего не потребляет, но органы присутствуют.

На экране сменился график. Появилась ритмичная волна.

— И его сердце бьется.

— Органы в спячке, а сердце работает? Ну, анабиоз не означает полную остановку функций.

— Да. Благодаря этому кровь циркулирует, и поддерживается его запредельная регенерация. Состав клеток и последовательность ДНК на 99% совпадают с человеческими.

Он не человек, но все данные говорят о том, что он — идеальная копия.

Со Ён Ын посмотрела на синее пламя взглядом, в котором сквозил холодный ужас.

— Прямо как искусный гомункул, созданный по образу и подобию человека.

Как и в случае с другими гвои, этого субъекта нельзя пытаться понять через призму здравого смысла. Ошибка была в самой попытке применить логику к существу, которое выглядит дружелюбным.

Аномалия остается аномалией.

— Спасибо... что снова помог с экспериментами.

Со Ён Ын выдавила из себя слова благодарности. Одновременно с этим внутри нее крепли раздражение и брезгливость.

Перед ней — сущность.

Объект исследований и тестов.

Существо, которое нельзя считать личностью.

И всё же сейчас она вынуждена проявлять к нему уважение и благодарить. Это дикое противоречие вводило её в ступор.

Синее пламя же, получив благодарность, даже не шелохнулось. Как и в начале, он просто утопал в диване, прикованный к телевизору.

«Что ты там так внимательно высматриваешь?»

Иногда ей становилось любопытно. Какая передача может так сильно удерживать разум этого существа? Она мельком взглянула на экран. Шла простенькая документалка о путешествиях. В моменты, когда показывали еду, пламя на его голове едва заметно подрагивало.

«Хочешь путешествовать? Это невозможно. Ты даже не человек, прекрати притворяться».

Её бросало в дрожь. Пугало то, насколько он казался человечным. Нет, пугало то, как явно он пытался быть человеком.

— Я ухожу.

Снова никакой реакции.

Чувство игнорирования вызывало неприятную беспомощность, но это была аномалия, так что вписывалось в рамки допустимого. Хотя, честно говоря, она просто бросила попытки его понять.

Пройдя через шлюз, она вернулась в комнату управления. И Да Ын, сидевшая перед мониторами видеонаблюдения, поднялась ей навстречу.

— С возвращением, доктор. Вы потрудились на славу.

— Там просто нечем дышать.

Голос Со Ён Ын звучал звонко, но в нем не было сил. Она в изнеможении рухнула на железный стол.

— Рядом с ним из меня будто все соки выжимают. Уровень ментального загрязнения зашкаливает.

— Его сила растет по мере поглощения списанных объектов.

— И это при ранге G... Неужели они ждут инцидента, чтобы наконец пересмотреть его статус?

Представим, что он станет еще сильнее.

Неконтролируемый уровень загрязнения.

Растущая вероятность обрушения изолятора, не способного сдержать усиленную аномалию.

Тогда придется менять модель камеры, постоянно ротировать персонал.

В таких условиях контроль станет невозможен. Все эти поблажки и удобства достигнут своего предела.

«На что рассчитывает Кан Тхэ Чжун, когда просит подождать?»

Верить и ждать?

Он что, в подростковом аниме снимается?

Просить «поверить», что аномалия сама сможет контролировать уровень загрязнения — это запредельный идеализм. Всему есть предел.

«Хочешь романтики — развлекайся в одиночку. Мы тут загибаемся, пока ждем».

Выплеснув в мыслях яд в адрес командира Кана, она почувствовала облегчение. Со Ён Ын посмотрела на И Да Ын, шуршащую пачкой печенья.

— После командира Кана ты ведь ближе всех к этому объекту?

— А? Ну, да. Только командир просил не использовать слово «объект»... Сказал, что Синее пламя расстроится, если услышит.

— Расстроится? Ха!

Она издала сухой смешок. Эти игры в «человечность» начинали напоминать какой-то нелепый семейный подряд.

Мы — ученые, а он — подопытный.

Кому есть дело до чувств лабораторной мыши? Кто-нибудь думает о чувствах лягушки, когда вскрывает ей брюхо?

— Доктор? Вы выглядите мрачной.

— Это всё из-за загрязнения, не бери в голову. Просто лезут негативные мысли.

— Хотите отдохнуть? У вас сегодня как раз ночное дежурство.

Точно, она же сегодня в ночь. Сверившись с часами, Со Ён Ын тяжело вздохнула.

— Я недавно уже брала отгул, так что в этот раз придется работать.

Это работа. Обычная служба в обычном учреждении.

Здесь не школа. Нельзя уйти просто потому, что у тебя плохое настроение или легкое недомогание. Тем более в Бюро, где на кону стоят жизни — здесь личные чувства и графики никого не волнуют.

— Слушай, а этот... Синее пламя... Он когда-нибудь говорил с тобой о чем-то личном?

— О личном?

— Ну, заговаривал ли он с тобой первым, как обычный человек?

С доктором Со синее пламя не проявлял ни малейшего интереса к общению. А как насчет И Да Ын, которая считалась второй после командира?

Да Ын на секунду задумалась и буднично ответила:

— На днях он спросил, в чем разница между курицей в маринаде и курицей-кангджон.

— ...Что?

— Курица и кангджон. Видимо, чтобы понять разницу, нужно попробовать, а он не может. Я пыталась объяснить через процесс приготовления, но он не понял.

— ...Кангджон?

— А потом попросил заказать ему и то, и другое. Вот не понимаю: раз не может есть, зачем постоянно просит еду?

Молчаливый, жуткий объект. Сущность, которая казалась ей почти мистическим существом... Если он игнорировал её ради раздумий о жареной курице, то это уже серьезный удар по самолюбию.

*****

Глубокая ночь. И Да Ын ушла домой.

В комнате управления, освещенной единственной лампой, Со Ён Ын осталась одна. Она сидела, ссутулившись перед мониторами, и в очередной раз зевнула.

— Ха-а...

Из-за дневного анализа и высокого ментального загрязнения усталость накатывала волнами каждые десять минут.

Пытаясь отогнать сон, она щипала себя за бедра и хлопала по щекам. Это помогало, но не дольше чем на пять минут.

— Обалдеть... Реально весь день пялится в телек.

Синее пламя сидел в той же позе, что и днем. Программы выбирал максимально спокойные, никакой динамики. А если не показывали «мукбанг» (поедание еды), он вообще мог не смотреть.

— И правда не спит, как в отчетах. Неужели не затекает ничего?

Восемь часов. Он не вставал с дивана восемь часов подряд.

Если его не трогать, он наверняка просидит так все двадцать четыре часа. «Может, он спит с открытыми глазами?» — подумала она и увеличила изображение на CCTV.

— Поза немного изменилась. Но на сон не похоже.

Видимо, само понятие сна у него отсутствует.

А что, если он из тех существ, что спят в движении? Как акулы или тунцы.

Синее пламя тоже так: смотрит телевизор, но ментально пребывает в спячке.

Версия казалась складной. Можно будет внести в протокол как гипотезу.

Та-дак. Та-да-дак.

В тишине комнаты управления раздавался лишь мерный стук клавиш.

Тик-так. Тик-так.

В пустом комплексе даже звук секундной стрелки казался грохотом. Закончив запись, Со Ён Ын внезапно пришла к странному выводу.

«Зачем ему, не будучи человеком, так упорно притворяться человеком?»

Этот вопрос возникал сотни раз, но она всегда отмахивалась от него. В голове всплыли слова Да Ын:

— Не понимаю: раз не может есть, зачем постоянно просит еду?

Упорное желание получить еду, зная, что не сможет её съесть. Попытка имитировать человеческое бытие. И передачи — сплошь о буднях обычных людей.

Внезапно детали сложились в единую картину.

Объектоголовые верят, что они люди, пока не осознают свою природу аномалии. Обычно это рождает либо тоску по человечности, либо выбор «ролевой модели».

Но в синем пламени нет ни преклонения перед людьми, ни человекоцентризма. Он просто испытывает огромную радость, когда к нему относятся как к равному.

«Его тело выглядит как копия человеческого. А что, если это не копия?»

Он верит, что он человек, и хочет быть им, потому что был человеком. Интерес к быту, попытки встать в один ряд с нами...

С нашей точки зрения это выглядит жутко.

Но если посмотреть на это с позиции человека — в этом нет ничего странного. Просто человек, чьи повадки и логика стали немного... неуклюжими.

— А что, если в основе объектоголовых лежат люди?

Она обернулась к монитору.

Синего пламени не было на месте.

Ды-дых!

Стул с грохотом отлетел назад, ударившись о железный стол. Сердце Со Ён Ын ушло в пятки. Она лихорадочно выхватила табельный пистолет. Но тяжелое оружие сегодня казалось детской игрушкой.

— Проклятье... Анамалия, которая в одиночку прорвала оцепление... Как я его остановлю?

Куда он делся? Камеры должны охватывать весь изолятор.

Пш-ш-ш-ш...

Послышался звук шлюза. Она боялась даже вздохнуть.

С трудом подавив инстинкт самосохранения, она перевела взгляд на лестницу, ведущую из изолятора.

Ток. Ток. Ток.

Он поднимается. Аномалия сама открыла дверь и идет сюда.

В комнату управления начал просачиваться призрачный синий свет.

Щёлк.

Она взвела курок и нацелилась в проход.

Стрелять. Надо стрелять.

Как только покажется — сразу огонь.

Иначе он меня убьет.

Пш-ш-ш-ш-ш—

Из динамиков пульта управления ударил резкий шум помех. Она вздрогнула, на мгновение отведя взгляд от лестницы.

Топ.

Что-то холодное мягко легло сверху на пистолет.

— А...

Дыхание перехватило. Она даже не заметила его. От лестницы до стола было приличное расстояние. И он преодолел его в мгновение ока?

Конец. Мне конец..!

— Пш-ш— Спи...

Из динамика донесся искаженный голос. Жуткий, ломаный звук, но последовавшее за ним действие окончательно разнесло в щепки логику Со Ён Ын.

— Спи?.. В смысле... спать?..

Он мягко отвел пистолет в сторону и положил его на край стола.

— Пш-ш— Загрязнение... сильное...

Ментальное загрязнение.

Точно. Все её негативные мысли были вызваны волнами, которые он излучал.

Синее пламя не собирался её убивать. Напротив, он прекрасно видел её состояние.

— С-стой. Почему ты вышел? Тебе нельзя выходить без разрешения!

Несмотря на её отчаянные попытки его остановить, синее пламя без тени сомнения покинул комнату управления и пошел по коридору.

— Тебе... Тебе нельзя здесь быть! Даже если тебе разрешили прогулки, выходить вот так из изолятора...!

Бледная как полотно, Со Ён Ын бросилась следом и застыла.

В конце коридора, у маленькой комнаты отдыха, синее пламя стоял перед торговым автоматом и невозмутимо нажимал на кнопки.

— Что... Что ты делаешь?

Прямо перед её лицом возникла холодная банка кофе. Со Ён Ын на автомате взяла её, её зрачки мелко дрожали.

— Это... мне?

Не удостоив её ответом, он неспешно направился обратно в камеру. Со Ён Ын, пошатываясь, вернулась на пост и через монитор увидела, как синее пламя сам сел на диван в изоляторе.

— ...С ума сойти.

С холодной банки кофе на пол упала капля конденсата.

— Получить... заботу от сущности? Нет, это никакая не забота.

Кожу обсыпало мурашками. Для неё это было изощренное издевательство и демонстрация силы.

«Я могу выйти в эту дверь в любой момент. Я могу убить каждого в этом здании, если захочу».

Он просчитал даже биологическую слабость человека, наблюдающего за ним.

Будто бросив хомячку беговое колесо, он сам начал наблюдать за человеком. Это высокомерная милость синего пламени —

— ...хотелось бы мне в это верить.

Мир рушился. Анамалия должна быть высокомерным хищником, который изучает людей, чтобы доминировать над ними. Но...

— ...Я же не пью такой кофе.

Глядя на банку в дрожащих руках, Со Ён Ын выдавила горькую усмешку. В голове всплыли слова Кана.

«Аномалия, которая человечнее многих людей».

Будь это другой гвои, она бы приняла этот жест за попытку манипуляции и насмешку над чувствами. Но всё, что делал синее пламя до сих пор, полностью опровергало стандартные оценки аномалий.

— ...Как же всё сложно.

Сущности, которых она знала, были другими.

Один отгрыз голову её коллеге.

Другой заживо превратил в кровавое месиво наставника, которым она восхищалась.

Её младший коллега не выдержал давления аномалии и пустил себе пулю в лоб.

А один исследователь, который когда-то звал её на свидание, до сих пор заперт в изоляторе из-за одержимости духом.

Эти кошмары были топливом для её ненависти к аномалиям.

Но это существо... Существо, которое ломает людей не силой, а разумом.

— Меня... меня этому не учили.

Аномалия — враг человечества. Чтобы спасти людей, их нужно препарировать и контролировать.

Но как реагировать на...

Странное милосердие, исходящее от абсолютного хищника?

Этого не было ни в одной инструкции.