Рычаг (3)

Сразу после поглощения Рычагоголового.

Даже в поезде, кишевшем сущностями, следы аномалий исчезали один за другим.

Я еще не отошел от последствий поглощения и тряхнул головой.

Тик-так.

Время замерло, словно застыла сама пыль в воздухе.

Тик-так.

Голоса оперативников, отдающих приказы, облегченные вздохи Пак Чжон Со и Пак Йе Рин, шлепающие по лужам крови шаги.

Все оказалось заперто в ловушке одной десятой доли секунды.

Тик-так ———.

В застывшем пространстве бесконечно раздавался звук секундной стрелки.

Наконец, когда звук оборвался коротким «тик», внутри поезда, словно фантом, возникло существо, которого там быть не должно.

— Похоже, движение поездов теперь прекратится?

Я не мог пошевелить и пальцем, но мои чувства, разошедшиеся во все стороны, отчетливо видели гостя.

Опрятный и дорогой белый костюм.

Парящие над головой карманные часы.

Существо, которое, по слухам, подобралось к самому Истоку ближе всех прочих Объектоголовых.

«Часы».

— Какая досада. Кататься на поездах, как люди, было довольно весело.

Голос звучал не через слух, а прямо в голове.

Я вызвал ответ через свой маленький динамик.

— Пш-ш— ...Часы.

— Вспомнил, это ведь наша первая личная встреча.

Для того, кто столько раз втягивал меня в неприятности, его тон был непринужденным и даже фамильярным.

Он нашел среди сидений не запачканное кровью место, сел и закинул ногу на ногу.

— Пш-ш— Зачем... ты так усердно... копаешь под меня?

Я не скрывал враждебности.

Хотелось сказать многое, но в итоге всё сводилось к этому вопросу.

Часоголовый небрежно пожал плечами.

— У меня не было таких намерений. Я лишь хочу ускорить твой рост.

— Пш-ш— Скармливая мне... сородичей?

— Исследование — это когда первопроходец сам вскапывает целину, прокладывая путь для тех, кто придет следом.

Однако природа Объектоголовых такова, что даже найдя Исток, они не делятся знаниями.

Лишь я обладаю способностью наследовать путь к Истоку, проложенный другими.

— Тебе нет нужды игнорировать готовую дорогу и прокладывать свою с нуля.

— Пш-ш— Этот твой... Исток...

Сколько бы он ни распинался, всё сводилось к одному: Часоголовый просто хочет использовать меня в своих целях.

— Пш-ш— Мне обязательно... это знать?

— ...

— Пш-ш— Не проще ли тебе... поделиться знаниями... и покончить с этим?

Тут не нужно было мудрить. Поделился бы знаниями об Истоке, сели бы вместе, поразмыслили — глядишь, нашли бы ответы быстрее. Не было нужды городить такие сложности. Таково было мое мнение.

Конечно, Часоголовый легко отмел мое простое решение.

— Хочешь сойти с ума, как Клинкоголовый?

В памяти промелькнул образ Клинка. Тот обезумел и стал неуправляем, едва заглянув в крупицу знаний об Истоке, которой поделился с ним Часоголовый.

— Если бы всё решалось так легко, я бы не тратил столько сил. Знаешь, почему я вытаскиваю на поверхность Объектоголовых, которые сотни лет провели в тени?

Воздух внезапно стал колючим.

Холодное презрение Часоголового наполнилось жаждой крови.

— На беглецов, предавших свое предназначение, тошно даже смотреть. У меня нет глотки, но я знаю, что такое тошнота.

— ...

— Те, кто забросил Исток и живет в свое удовольствие... лучше им стать удобрением для тебя. Так будет больше пользы.

— Пш-ш— Почему именно... я?

— Потому что ты — пламя, которое осветит путь к Истоку.

Нетипично иносказательное выражение. Похоже, Часоголовый не собирался объяснять подробнее.

— По мере приближения к Истоку ты сам всё поймешь.

Он указывает мне путь, но не дает ни подсказок, ни направления. Как и полагается тому, кто не признает недостойных, он обходными путями говорит мне самому заслужить это право.

Что ж, я сделаю по-своему, но изменю вектор.

— Пш-ш— Может, мне просто... сожрать тебя... чтобы не мучиться?

— ...А, сожрать меня?

Он не выглядел растерянным, скорее был удивлен моей идеей, сочтя ее нелепой. В его голосе послышалась легкая усмешка.

— Тоже вариант. Но я не считаю удобрением тех, у кого есть право на существование.

— Пш-ш— Тот, кто пускает людей в расход... и считает удобрением сородичей... в моих глазах... ничем не лучше.

После этих слов я всё решил.

Я знал, что ни один Объектоголовый не ценит человеческие жизни.

Но этот перешел все границы.

— Пш-ш— Я решил.

Я не мог пошевелиться, но пристально смотрел прямо на Часоголового.

Из динамика, словно приговор, вырвался приглушенный голос:

— Пш-ш— Я... тебя сожру.

Часоголовый внезапно замолчал.

Он задумчиво погладил заднюю крышку своего корпуса и тихо вздохнул.

— ...Слишком много человечности вложил. Я не этого добивался.

Крышка корпуса Часоголового открылась.

Внутри показался искусно сделанный механизм.

Однако секундная стрелка замерла на месте, лишь слабо подергиваясь.

— Сегодня я заглянул просто поздороваться. Еще увидимся.

Стрелка дернулась.

Тик.

*****

— Похоже, уровень загрязнения удалось стабилизировать.

Словам исследователей, которые провели рядом со мной несколько часов, можно было верить.

Я с легким облегчением размял тело.

Сразу после поглощения Рычагоголового темная энергия была неуправляемой, но теперь она вошла в границы контроля. Конечно, она сочится из меня постоянно, как человеческое дыхание, и для контроля нужно концентрироваться, но это хороший прогресс.

— Если еще немного наберетесь опыта в управлении, сможете использовать это с пользой. Поздравляю, командир. Вы снова выросли.

Насколько я знаю, Объектоголовые и сущности могут видеть или чувствовать темную энергию.

Что если я смогу полностью подавлять ее?

Возможно, тогда я смогу скрывать свое присутствие от врагов.

Вслед за уходящими исследователями подошел мой куратор с телефоном в руке.

Из-за последствий ожесточенного боя половина его лица была заклеена марлей, но сам он держался бодро.

— Смирно. Командир. По приказу директора филиала за эту операцию вам начислено специальное вознаграждение.

— ...

— Однако, хоть премия и есть, у вас не так много возможностей тратить наличные. Вам нужно что-то другое? Материальные блага или особые условия?

— Пш-ш— Забирайте.

— Простите?

Я молча развернулся и указал пальцем на оперативников, которые, все в крови, перебинтовывали раны или проверяли оружие.

— Пш-ш— Деньги... отдай им.

— Э-э, вы уверены? Сумма довольно внушительная.

Видя мою непоколебимость, куратор, собиравшийся было возразить, лишь смиренно склонил голову.

— Понял. Благодарю вас от имени всех бойцов. Если вам всё же что-то понадобится, только скажите.

Затем куратор перешел к следующему докладу.

— И еще, устройство для манипуляции памятью готово.

— ...

— Начинаем процедуру?

Я молча зашагал вперед.

Это обязательная процедура для гражданских, ее лишь немного отложили в силу обстоятельств.

Вместе с куратором я вошел в соседнюю комнату.

Там, в предоставленном жилье, отдыхали Пак Чжон Со и его дочь Пак Йе Рин.

Девочки в гостиной не было — видимо, спала в комнате. Пак Чжон Со один сидел за столом, выглядя смертельно уставшим.

Едва мы открыли дверь, Пак Чжон Со, чьи глаза ввалились и почернели, тут же выхватил пистолет.

Щелк.

— Эй, господин Пак.

Куратор недовольно поморщился.

Пак Чжон Со секунду сверлил меня взглядом, после чего опустил ствол и облегченно выдохнул.

— А, это вы. Нервы ни к черту. Извините.

— Пш-ш— Ты... не отдыхал?

— Да какой там отдых, твою мать. Тревога такая, что глаз не сомкнуть, а если засну — кошмары душат.

Вполне естественные последствия. Космический ужас, запредельно выходящий за рамки хрупкого человеческого восприятия. Из-за сильнейшего ментального загрязнения усталость психики зашкаливает; когда человек едва выживает в аду, где невозможно оставаться в здравом уме, поломка мозга неизбежна.

ПТСР был в такой ситуации гарантирован.

«Оперативники-то каждый день тренируются, чтобы быть готовыми к такому».

Но для человека с гражданки всё иначе. Даже если он матерый опер из убойного.

Противником-то был призрак.

Чудовища вне человеческого понимания. Те, кто промывает мозги и в мгновение ока превращает тело в фарш.

То, что он до сих пор не свихнулся — уже показатель силы.

— Так зачем пришли? Что надо?

Я молча сел на стул напротив него.

Пак Чжон Со смотрел на мое пламя взглядом, который хоть и был полусонным, стал гораздо острее, чем раньше.

— Пш-ш— Всё... закончилось.

— ...

— Пш-ш— Тебе подлечат рассудок... и ты вернешься... в общество.

— А, ну да. Точно. Пора и мне к делам возвращаться.

Сказав это, Пак Чжон Со потер лицо ладонями.

В такой позе он искоса глянул на куратора и тихо произнес:

— Тот господин уже говорил. Мол, когда лечение закончится, мне подправят память и сотрут всё, что касается аномалий.

Видимо, ему всё объяснили заранее.

Обычно Бюро стирает память без лишних слов, но, похоже, для того, кто сражался плечом к плечу с ними, сделали исключение.

— Говорят, тогда я смогу вернуться к нормальной жизни без последствий.

— Пш-ш— Не забывай... последствия нельзя... вылечить полностью. Память уйдет... но тело... будет помнить.

— Ну, по крайней мере, я не загнусь как овощ от бессонницы.

И то верно.

Пак Чжон Со с тяжелым взглядом откинулся на спинку стула и с силой надавил ладонями на глаза.

— У-ух, сука! До сих пор не отпускает шок от того, в каком дерьмовом мире мы живем. Это вообще наша Земля?

— Пш-ш— Сотрешь память... и забудешь.

— Это да. Но как-то... паршиво на душе.

Шок и ужас от осознания того, что человек, мнивший себя вершиной пищевой цепочки, на самом деле лишь корм для других хищников.

Пак Чжон Со наклонился к столу и спросил:

— Как мне отплатить за спасение дочери?

Награда за спасение? Я об этом особо не думал.

Для меня любая награда бессмысленна, да и то, что я могу получить, сильно ограничено.

Бульк —

В тишине раздался неловкий звук из его живота.

Пак Чжон Со махнул рукой и достал что-то из холодильника.

— Пардон. Я маковой росинки во рту не держал.

Он достал завернутый в фольгу кимбап. С котлетой тонкацу внутри.

— Тут рядом «Кимбап Чхонгук» был. Можно я перекушу по ходу дела? Так вот, что мне сделать?

Он закинул один кусок в рот и начал уныло жевать с таким видом, будто ест самую невкусную еду в мире. У него просто не было сил даже на жевание.

Не дождавшись от меня ответа, Пак Чжон Со мельком взглянул на меня.

— Я хоть и отбитый... но чувство ответственности имею.

— ...

— Вы сказали, это Бюро? Как к вам на работу устроиться?

На этот вопрос куратор лишь издал сухой смешок.

— Господин Пак. Я понимаю ваш порыв, но в Бюро не принимают по объявлению. Это крайне закрытая и секретная структура, сюда попадают через специфический скаутинг.

— То есть мне нельзя?

— Ты только что прошел через ад и хочешь ввязаться в нечто еще худшее?

— Прошел и понял.

Пак Чжон Со закинул следующий кусок кимбапа.

Я смотрел на этот кимбап.

— Уж лучше знать, чем пребывать в неведении.

— ...

— Мою дочь что, похитили потому, что она знала об аномалиях? Или я на них наткнулся, потому что знал? А жертвы в городе?

— Господин Пак. Предотвращать такое — работа нашего Бюро...

— Но вы не предотвратили.

Потерявший дар речи куратор огляделся и тяжело вздохнул.

— Я не виню вас. Я сам коп и знаю, что всех не спасти.

— Спасибо за понимание.

— Вот поэтому — у вас там бойцов несколько полегло. Могу я в качестве благодарности занять чье-то место?

Препятствий не было.

Пак Чжон Со хоть и со скверным характером, но его решительность и ответственность заслуживали доверия.

Проблема была лишь в возрасте. Он был почти ровесником Кан Тхэ Чжуна.

Хотя, учитывая его опыт в убойном отделе, вариант неплохой.

— Командир.

— Пш-ш— ?

— Что касается исследователей — не знаю, но среди оперативников подобный рекрутинг практикуется довольно часто.

Вот как? Оказывается, так можно.

— Бойцов всегда не хватает, и если человек способный и горит желанием, мы не отказываем.

Значит, Бюро готово грести всех подряд, лишь бы было желание работать.

К тому же, я слышал, что платят там очень недурно.

— Если вы не против, можете написать рекомендацию. Тогда мы начнем процедуру вербовки.

Я внимательно изучил Пак Чжон Со.

Его взгляд был твердым. Похоже, он был готов впахивать в Бюро не жалея сил.

Однако я смотрел не на него, а на Пак Йе Рин, тихо спящую в комнате.

И произнес:

— Пш-ш— Раз уж... выжил...

Я ценил его волю, но...

— Пш-ш— Почаще... смотри на лицо дочки.

Тот, у кого есть семья, должен заботиться о ней в первую очередь.

Бросать близких ради спасения мира — решение слишком поспешное.

Глаза Пак Чжон Со, поначалу удивленные, поникли.

Он выглядел разочарованным, но, вспомнив что-то, слегка улыбнулся.

— Моя благоверная так и сказала. Если я и дальше буду жить одной работой, домой могу не возвращаться.

Не собирался я слушать его семейные драмы.

Пак Чжон Со подвинул к нам пистолет. Вообще-то это было наше оружие.

— Смерть за плечами почувствовал, так что снова жить только работой... и правда, не дело. Нельзя же вечно жить врозь с женой.

— ...

— Да и в моем возрасте за такие копейки в ментовке горбатиться — тоже такое себе.

Правильный выбор.

Я подал знак куратору, и тот вышел из комнаты за устройством.

— И всё же, я не могу просто уйти, получив столько помощи. Совесть загрызет. Неужели совсем ничего не хочешь?

— Пш-ш— Понадобишься... тогда и позову.

— Как? Сотрете память — и я тебя знать не буду.

Ничего.

Я слышал, что в редких случаях у некоторых людей блокировка памяти может спадать.

Я протянул руку и взял последний кусок кимбапа.

Поднес его к месту, где шея переходит в пламя.

— Пш-ш— Понадобишься. Обязательно.

— Ч-что это значит?

— Пш-ш— Может... когда-нибудь... свидимся.

— Нет. Я про то, зачем ты кимбап туда суешь?

В этот момент вернулся куратор в сопровождении нескольких исследователей.

Они достали пустые бланки.

И печать, от которой веяло темной энергией.

— Итак, с этого момента, пожалуйста, изложите всё, что произошло, начиная с момента встречи с сущностью и до сегодняшнего дня.

— А? Это чё, не как в «Людях в черном»? Где такая палочка со вспышкой?

— В каком веке вы застряли? Мы — Бюро по управлению сверхъестественным.

Под руководством исследователей Пак Чжон Со в деталях рассказал обо всём случившемся.

Когда все протоколы были составлены, исследователи замерли, давая ему возможность сказать последнее слово.

Пак Чжон Со произнес:

— Спасибо вам.

— Пш-ш— Еще увидимся.

Бам.

Печать тяжело опустилась на документы.

Часть воспоминаний Пак Чжон Со зафиксировалась на бумаге и испарилась.

*****

Два дня спустя.

Закончив процедуру выписки, Пак Чжон Со вышел из главных ворот больницы.

Гипс на левом запястье доставлял неудобства, но возвращению к повседневной жизни это не мешало.

Единственное, что его смущало — это странная легкость в голове, будто после серьезной погони за преступником там стало подозрительно пусто.

Он шел бодрым шагом и увидел двух человек, ждавших его у больницы.

На суровом лице Пак Чжон Со расцвела широкая улыбка.

Он обнял подбежавшую дочь, подошел к ворчливой жене, и они о чем-то заговорили.

Втроем они отправились обратно в свой дом.