Объект под надзором (1)

14 марта.

— И ты реально этим доволен? — раздался голос из динамика, установленного в комнате.

Я отвел взгляд от телевизора и расширил зону восприятия, прощупывая пространство за стенами. Изолятор был окружен толстыми стальными плитами — видимо, на случай моей внезапной атаки. Более того, я почувствовал, что стыковочные узлы между моей камерой и остальным комплексом Управления могут быть в любой момент разъединены.

«Под полом пустота?»

Только сейчас я заметил: под фундаментом изолятора намеренно оставлена полость. Она уходила вниз настолько глубоко, что даже мое чутье не могло достичь дна. Что там — текущая лава или бездонная морская пучина? Неясно. Очевидно, эта конструкция — «последний довод» Управления. Если объект выйдет из-под контроля, они просто сбросят камеру в бездну, спасая остальной комплекс.

— Ты меня слышишь? Я спрашиваю, неужели тебе этого достаточно? — снова донесся раздраженный голос Кан Тхэ Чжуна.

Я развернулся, глядя в сторону спинки дивана. Окон здесь нет, только голые стены. Единственная деталь — гермозатвор, но и за ним Кан Тхэ Чжуна не было. Я снова потянулся восприятием вовне.

«Вот он где».

Не прямо передо мной. Этажом выше. Я чувствовал Кан Тхэ Чжуна, который наблюдал за мной через объективы камер.

— Пш-ш... немного... — прохрипел я через динамики.

— Немного? Ха! Да тут вообще радоваться нечему. Какой идиот просит такую мизерную награду?

А по моим меркам награда была роскошной.

Чистая, свежая одежда. Мне выдали не один комплект, а целых десять — как только вещи начинают пахнуть, я могу их сменить. Более того, персонал Управления каждый день забирает их в стирку.

Мягкий диван. Наличие мебели, на которой можно просто сидеть и отдыхать — это настоящий прорыв. Больше не нужно ютиться на твердом полу.

И самое главное — огромный телевизор. Он занимал почти всю стену, напоминая экран в кинотеатре. Смотреть на нем ток-шоу — высшее наслаждение.

— Если уж пялишься в ящик, включил бы кино. Столько денег вбухали в этот телик, а ты смотришь утреннее ток-шоу?

— Пш-ш... почему... вы... игнорируете... этот объект?..

— ...А?

Реакция была озадаченной. Кан Тхэ Чжун, не сразу уловив смысл моих слов, нахмурился, глядя в монитор, а потом широко раскрыл глаза и выдохнул в микрофон:

— Ты что... серьезно? Называешь телевизор «объектом»?

Это была не шутка. Я говорил абсолютно серьезно.

— Ну и фрукт. Аномалия, которая шутит... Чем больше смотрю, тем больше ты кажешься человеком.

А затем он бросил фразу, острую, как лезвие:

— Юмор у тебя такой же уродливый, как ты сам.

Это был комплимент или оскорбление?

Кан Тхэ Чжун достал блокнот и ручку. Последняя выскользнула из пальцев и укатилась на пол.

— Да что ж такое, — проворчал он.

Он заглянул под стол, но ручка укатилась ему за спину. Видя, как он беспомощно озирается, я решил подсказать:

— Пш-ш... сзади...

— А? Сзади? О, спасибо.

Кан Тхэ Чжун обернулся, нашел ручку и поднял ее. Он начал было записывать в блокнот, что у меня паршивое чувство юмора, но внезапно замер. С диким выражением лица он уставился в монитор и дрожащим голосом спросил:

— Ты... твою мать, как ты это узнал?

«Как узнал?» Я просто это видел. Похоже, Тхэ Чжун и остальные кураторы до сих пор имеют лишь смутное представление о моих возможностях.

— Пш-ш... я вижу...

— Видишь? Прямо видишь?

Он вскочил, оттолкнув стул, и начал озираться, проверяя, не спрятаны ли в его комнате лишние камеры. Затем он резко поднял руку, растопырив три пальца.

— Говоришь, видишь, что я делаю? Ну, угадай тогда это.

— Пш-ш... три пальца... над головой... теперь... сменил на два.

— О-о, мать твою!

Кан Тхэ Чжун, чья речь не отличалась цензурой, отбросил блокнот и начал яростно вбивать данные в компьютер.

[Диапазон восприятия данного объекта не подчиняется законам человеческого зрения. Способен видеть сквозь стены изолятора вплоть до комнаты управления. Радиус обзора на данный момент не установлен. Требуется дальнейшее изучение.]

— Как ты это делаешь? Почему ты видишь сквозь стены?

Просто у меня есть такая способность. Объяснять механизм я не собирался, поэтому промолчал. Кан Тхэ Чжун с досадой потер колючую щетину.

— Черт, из-за того, что у тебя нет башки, с тобой задолбаешься разговаривать.

Я снова повернулся к телевизору. Ведущий программы как раз начал есть. Сегодня это была жареная курица — чикен.

«...Выглядит аппетитно».

На вид — вкусно, но вкус мне незнаком, поэтому аппетита как такового нет. И все же, любопытство взяло верх. Каков этот «чикен» на вкус? Мне хотелось попробовать его, как это делают люди.

— Пш-ш... ш-ш-ш...

— Если хочешь что-то сказать — говори. Не шуми впустую.

— Пш-ш... это...

— Что? ...Чикен?

— Пш-ш... какой... вкус?..

Кан Тхэ Чжун выключил микрофон и расхохотался. Он запрокинул голову, едва не задыхаясь от смеха, и лишь спустя время снова нажал на кнопку связи.

— Ты что, сожрать ее хочешь?

Я не ответил.

— Ладно. Давай попробуем заказать.

*****

Он действительно ее заказал.

В комнату управления вошла запыхавшаяся сотрудница и тут же принялась отчитывать Кан Тхэ Чжуна. Ее лицо было мне знакомо — та самая женщина, что была за рулем «Хаммера», когда мы уезжали из больницы.

— Командир Кан Тхэ Чжун! Вы в своем уме?!

— Это обычный фраййд, верно?

— А-а, ну да! Очень вку-у-усный жареный цыпленок! — съязвила она.

На столе стоял пакет, от которого шел пар. Внутри лежала картонная коробка с курицей.

— Кто заказывает чикен прямо в секретный комплекс?!

— Ты же сама его забрала снаружи и принесла. Наше здание замаскировано под отель, так в чем проблема?

— Проблема не в маскировке, а в самом факте доставки!

— Я не нарушил протоколы Управления. Неужели за одну курицу меня казнят?

Кан Тхэ Чжун ворчал, раскладывая куски на одноразовые тарелки. Он разделил порцию на троих, что вызвало у женщины подозрение.

— А третья порция для кого? Для доктора Со Ён Ын?

— Пусть эта заноза сама себе покупает. Тем более, у нее сегодня выходной.

— Тогда для кого это?

— Для него, — Кан Тхэ Чжун указал на монитор.

Женщина побледнела.

— Для кого?!

— Для него! Я же показываю.

— Вы хотите сказать... что это для 37286-го?!

Она испуганно отпрянула, глядя на своего начальника как на сумасшедшего. Тхэ Чжун жестом велел ей поскорее отнести тарелку.

— Ни за что!

— Я не выключил микрофон, он тебя слышит.

— Тем более нет!

— Почему?

— В смысле «почему»? Нести курицу... ЭТОМУ объекту?!

Слышать это было неприятно. Я попросил угощение, а мне отказывают. А ведь одним из условий моего пребывания здесь было: «относиться ко мне как к человеку».

Кан Тхэ Чжун перешел на командный тон:

— Ли Да Ын! Какое условие нашего сотрудничества? А ну, докладывай!

Ли Да Ын. Значит, ее зовут так. Осознав свою оплошность, она испуганно опустила взгляд.

— От-относиться... как к человеку.

— Тот факт, что этот ублюдок сидит в изоляторе, не значит, что мы имеем над ним полную власть. Сейчас мы партнеры. Поэтому дверь его камеры можно открыть и изнутри.

— П-правильно.

— Раз понимаешь — спускайся и отдай чикен. И извиниться не забудь. Ты с ним хоть поздоровалась?

В итоге Ли Да Ын, едва не плача, спустилась по лестнице с тарелкой в руках. Остановившись перед дверью изолятора, она всхлипнула:

— М-мне точно можно одной?

Из динамиков послышался грубый, но подбадривающий голос Кан Тхэ Чжуна:

— Ты недавно получила 5-й ранг. Время стажировок прошло. Каких объектов курирует 5-й ранг?

— G... GREEN!

— А какой ранг угрозы у объекта за этой дверью?

— GREEN!

— Вот и иди.

— Хнык...

Пи-ик—

Пш-ш-ш—

Гермозатвор автоматически открылся. Я развернулся. Ли Да Ын стояла на пороге, держа тарелку с курицей так осторожно, словно это был праздничный торт. Увидев меня, она смертельно побледнела.

— А... а-а... О боже... Что делать... Что делать?!

— Ли Да Ын, успокойся. Представь, что это обычный человек, — советовал из динамика Кан Тхэ Чжун.

— У н-него нет головы!

— Считай, что он просто очень коротко подстригся.

— Но он г-горит!

— Представь, что это такое экстремальное окрашивание.

Дрожащей походкой Ли Да Ын подошла и на вытянутых руках протянула тарелку. Я поднялся с дивана, подошел ближе и молча уставился на еду.

Аромат был восхитительным. Вот как пахнет настоящая еда. Кусочки лоснились от жира, корочка выглядела хрустящей. Как только мои пальцы коснулись тарелки, Ли Да Ын, словно робот, отпрянула на шаг.

— Он... он взял! Взял!

— Конечно взял, я же ему его дал! Не ори ты так! — рявкнул Тхэ Чжун.

Их перепалка напоминала комедийное шоу. Я осмотрел курицу и взял в руку голень.

«Каково же это на вкус?»

Я повертел ножку в пальцах. Кожица была очень хрустящей. Я бы назвал это «мучной броней».

Как там ел ведущий? Кажется, он широко открывал рот и откусывал самый сочный кусок. Я поднес голень к своей голове.

— К-командир... А сейчас... что он делает? — прошептала Ли Да Ын.

— Твою мать... Подожди.

Я водил голенью внутри своего синего пламени. Температуры у него не было, поэтому курица не поджарилась, но и съесть ее не получалось. У меня не было рта, чтобы укусить, и не было горла, чтобы проглотить. Беспомощно потыкав курицей в огонь, я опустил руку.

«Как же мне ее съесть?»

Может, попробовать как со злыми духами? Просто поглотить энергию?

Вспых!

— А-а-а-а! — закричала Ли Да Ын.

Я на мгновение усилил пламя. Куриная ножка вспыхнула. Ли Да Ын в ужасе забилась к самой двери.

«А теперь — втягиваем».

Хлюп.

Я попытался впитать эссенцию. Но ничего не вышло — я просто сжег курицу. Ни вкуса, ни насыщения. В моей руке осталась лишь обугленная черная кость. На душе стало горько.

«Неужели никак?»

Я подошел к застывшей Ли Да Ын. Та превратилась в статую. Я положил горелую кость на тарелку и взял другой кусок.

«Если пламя не работает...»

Я поднес кусок к тому месту, где должна быть шея. К самому срезу.

Тюк.

Я просто прижал его к коже.

— О господи... Он прикладывает ее к шее! — Да Ын продолжала комментировать происходящее от шока.

Я безнадежно поерзал куском по срезу шеи и с грустью вернул его на тарелку.

«Точно. У меня же там всё закрыто».

Срез шеи был идеально гладким, затянутым кожей. У меня даже пищевода нет. В итоге — ни единого способа попробовать человеческую еду. Внутри разлилась пустота. Единственное, что я могу чувствовать на вкус — это призраки. Омерзительные, горькие твари.

— В-вы... в порядке? — осторожно спросила Ли Да Ын.

Я пристально посмотрел на нее, а затем, подавив разочарование, отвернулся. Сел на диван и уставился в телевизор.

— Т-телевизор... вам нравится?

Да Ын не ушла, а набралась смелости заговорить. Я кивнул всем телом вперед-назад. Это был мой жест согласия.

— Там есть программы поинтереснее. Хотите, я принесу телепрограмму?

Я понял — это ее попытка относиться ко мне как к человеку. И пусть ее голос дрожал, а движения были дергаными, я оценил старание. Снова кивнул, и Ли Да Ын облегченно выдохнула.

— Может, вам компьютер нужен?

Компьютер — это неплохо, но пока телевизора хватало. Видя, что я не реагирую, она занервничала и предложила другое:

— Н-настольные игры? Шахматы, например...

— ...

— У людей много хобби. И... извините за те слова раньше. Мне просто было очень страшно...

Я не настолько мелочен, чтобы таить злобу за такие вещи. Я просто сидел неподвижно, и Да Ын, снова заволновавшись, продолжила:

— Меня зовут Ли Да Ын. Я сотрудник 5-го ранга Управления.

Я и так это знал из их разговоров по связи.

— Ха-ха... Раз головы нет, непонятно — то ли вы меня игнорируете, то ли внимательно слушаете...

Пш-ш-ш-ш-ш—

Из динамиков посыпались помехи, и Ли Да Ын испуганно присела. Она даже не смогла закричать, только дрожала, но я все же произнес:

— Пш-ш... есть... еще... просьба...

Кан Тхэ Чжун тут же ответил через микрофон:

— Говори.

— Пш-ш... хочу... встретить... другого... Объектоголового.

Атмосфера повседневности мгновенно испарилась, сменившись тяжелой тишиной. Ли Да Ын с тревогой посмотрела на дверь, а динамики молчали несколько долгих секунд. Кан Тхэ Чжун, судя по всему, закрыл глаза и напряженно думал.

— На данный момент, — наконец заговорил он, — нам известно о четырех Объектоголовых, не считая тебя.

Цифра была до обидного мала.

— И поймать нам удалось лишь одного.

Не считая меня, значит. Что ж, хотя бы один.

— Пш-ш... где... он?

— Не здесь. Он содержится в штаб-квартире в Сеуле. Но боюсь, встреча тебя разочарует.

«Разочарует?» Это решать мне, а не ему. Тхэ Чжун, словно прочитав мои мысли, быстро добавил:

— Не пойми неправильно. Просто он не на том уровне, чтобы вести диалоги.

— Пш-ш... почему?

— На его счету двадцать семь убитых оперативников. Две попытки побега. Его удается сдерживать только силами спецотряда, но каждый раз при контакте с ним наши сотрудники либо сходят с ума, либо погибают.

Значит, он запредельно агрессивен. Впрочем, мне уже говорили, что «дружелюбных» особей, кроме меня, нет. Я слышал, как Тхэ Чжун яростно стучит по клавишам, разыскивая информацию об этом объекте.

— В его деле есть кое-что любопытное. Наверное, это как раз то, что тебе нужно.

Я заинтересованно повернулся. Видя мой настрой, Тхэ Чжун продолжил:

— Этот объект убежден, что он — серийный убийца.

— Пш-ш... убийца?..

— Да. Он свято верит, что он человек. И убивает людей именно потому, что считает себя человеком.

У Объектоголовых есть склонность верить в свою человеческую природу. Я и сам когда-то в это верил, так что понимаю его. Но быть при этом маньяком...

— Информации об Объектоголовых почти нет. В основном потому, что они не разговаривают, как ты, и крайне инертны к физическим раздражителям. Не идут на контакт. Реакция проявляется только в момент убийства.

— Пш-ш... все равно... хочу... встретиться.

— Контакт между двумя объектами происходит только в одном случае, — Тхэ Чжун поднял два указательных пальца и свел их вместе. — Утилизация.

— ...

— Мы сводим их только тогда, когда хотим, чтобы один убил другого или оба погибли в схватке. Но это крайняя мера. Знаешь почему?

— Пш-ш... не знаю.

— 2012 год. Инцидент в японском филиале. У них было два объекта ранга BLACK. Ни информации, ни пользы, контроля — ноль. Решили их утилизировать, заперев в огромном изоляторе.

Я слушал очень внимательно. У Кан Тхэ Чжуна был талант рассказчика.

— Они ждали, что те перегрызут друг другу глотки. Но объекты не стали драться. Они просто стояли и смотрели друг на друга. И знаешь, что было дальше?

Он скрестил пальцы, сцепив их как крюки.

— Они начали притворяться, что сражаются. Хитро, расчетливо. Японцы обрадовались, небось, шампанское открыли. Когда решили, что оба объекта обессилели, они открыли дверь для зачистки. Это была их фатальная ошибка. В тот день один из крупнейших комплексов Управления в Японии просто перестал существовать.

— Пш-ш... ты... мне... не доверяешь?

— Дело не в этом. Это просто история. Я боюсь непредвиденных обстоятельств. А если тот псих бросится на тебя и перегрызет тебе шею?

Такой риск был. Управление, само того не осознавая, начало меня «перехваливать» и опекать. Потерять меня для них — огромный ущерб, но и потерять того, другого объекта, тоже не хочется.

— Если мы сделаем так, чтобы вы не могли коснуться друг друга, тебя это устроит? Я попробую организовать встречу, но бюрократии там — горы. Придется долго ждать. Ты согласен?

— Пш-ш... все равно... хочу.

Я не мог отступить. Это касалось моей главной цели. Я осознал себя Объектоголовым, но до сих пор не знал, кто я на самом деле. Природа нашего происхождения, причины появления... да и просто — мне хотелось увидеть себе подобного. Даже если он — безумный маньяк-психопат.

— Я постараюсь. Думаю, если ты еще пару раз отличишься на заданиях, начальство даст добро охотнее.

Дашь на дашь. Принцип Кан Тхэ Чжуна оставался неизменным: хочешь что-то получить — принеси результат.

— Кстати, я тут хотел кое-что проверить на тебе, — Тхэ Чжун взял со стола папку с документами. — Мы изучили данные твоего первого столкновения с полицией. Говорят, от одного выстрела шокера ты вырубил всех копов в округе?

Было такое. И что?

— Но в этот раз ты выдержал целый град резиновых пуль и даже не поморщился.

Это правда. Я об этом как-то не задумывался.

— Ты явно стал сильнее. И дело не в привыкании. Уверен, всё дело в том, что ты пожираешь сущности своей... башкой.

— ...

— Так что взамен на нашу помощь мы хотим провести твой полный анализ. Ты ведь посотрудничаешь?

В этот момент по телевизору показывали, как кто-то ест лапшу. Я поднял палец, указывая на экран.

— Пш-ш... лапша...

— Лапша?..