Один и тот же тип (1)

Стрельбище корейского филиала Бюро никогда не знало тишины.

Обычно здесь кипела жизнь: на длинных рядах огневых позиций кто-то азартно тренировался, кто-то упивался собственным мастерством, а кто-то спорил на ужин, подсчитывая очки. Это были будни.

Но сейчас никто не стрелял по мишеням.

Оперативники в полевой форме, с патронными поясами и в защитных очках, затаив дыхание, наблюдали лишь за одной дорожкой.

Щелк. 

Сухой, отчетливый щелчок пальцами, совершенно не к месту на стрельбище.

В самом центре мишени яростно вспыхнуло сгущенное синее пламя.

Бам!

Взрыв поглотил мишень.

Жар не был обжигающим, но само зрелище того, как бумажная мишень внезапно детонирует, выходило за рамки возможного.

Упражнение окончено, но автоматика не возвращала мишень на место. Возвращать было нечего — она сгорела без остатка.

— Пятая попытка. Дистанция двести метров, прямое попадание.

— С увеличением расстояния точность падает, но само прицеливание остается возможным. Это корректируется тренировками.

Сухие доклады ученых.

Существо на огневом рубеже было лишено головы, поэтому оно просто качнулось всем телом вперед-назад в знак согласия. Его чужеродный облик, столь неуместный в тире, притягивал любопытные взгляды, но в них не было и тени дружелюбия.

— И что, это нормально?

Младшая в группе оперативников — Ким А Ри, обладательница редкого для полевых агентов женского пола и чересчур милого имени — явно была не в восторге. Сидя поодаль и методично разбирая-собирая автомат, она с грохотом положила оружие на стол и наморщила переносицу. 

— Какого черта оно здесь делает, если даже не стреляет?

— Угомонись, Цыпленок.

«Цыпленок» — прозвище, производное от ее имени. Учитывая, что она была новобранцем, оно ей вполне подходило. Ее напарник, мужчина с тяжелой квадратной челюстью, постучал по столу, призывая ее не отвлекаться.

— Стрельбище не наша частная собственность. Чего ты кипятишься?

— Да оно же какую-то магию колдует, разве не видите?

Судя по тону, ее злило не только отсутствие стрельбы. Это была типичная реакция на то, что вызывает глубокое неприятие. Пока она пыхтела, как рассерженная птица, напарник прицелился в мишень из только что собранного пистолета.

— Тебе это кажется странным?

— Конечно! Это же стрельбище!

— А то, что это нечто нечеловеческое стоит на рубеже, тебя не смущает?

— Ну, это...

Причина, по которой все забыли про тренировку и застыли в оцепенении, была проста. На рубеже стоял Объектоголовый — существо, у которого вместо головы переливалось синее пламя.

Неестественно высокий рост. Способность взрывать мишени одним щелчком пальцев.

Это не человек.

Это Сущность.

— Скажи честно. Тебя бесят не его фокусы, а то, что он — аномалия. Так?

— ...Честно? Вы ведь и сами так думаете. Сотрудничество с Аномалией? Да это бред. Уж лучше бы мы с вражеской разведкой спелись, это хоть логике поддается.

Враждебность Ким А Ри не была просто капризом. Это был страх перед аномалиями, который мутировал и принял форму агрессии.

— Сушности... не могут сосуществовать с людьми.

— Твоя правда. Какое к черту сотрудничество? Мы созданы, чтобы уничтожать их. В здравом уме на такое не пойдешь.

Дуло пистолета напарника медленно повернулось. Теперь оно смотрело в затылок Объектоголового. Палец лениво лег на спусковой крючок.

— То, что подобное чудовище трется среди нас — нонсенс.

Аномалия и организация, призванная их истреблять, стоят плечом к плечу. Нет более вопиющего противоречия.

— Подумай, сколько бюджета и людей тратится на одну эту тварь. И как с ним носятся, в отличие от других объектов. Говорят, он вчера отличился, но доверять ему после одного раза — это надо иметь вместо головы цветочную клумбу.

Щелк

Он нажал на спуск, но раздался лишь сухой звук бойка. Магазина в пистолете не было, стрелять было нечем. Старший убрал оружие и высокомерно усмехнулся. 

— Шутки шутят. Хотят играть с Аномалией в «семью» — пусть играют сами. Нас-то зачем в это втравливать?

— ...Мне правда страшно. Что, если он внезапно сорвется?

— Думаешь, ты одна такая? Я сам по ночам от каждого шороха просыпаюсь. О чем вообще думал Командир 5-го отряда, когда подписывался на это?

Старший взглянул на свой пистолет. Массивный серебристый ствол, стандартная модель для тренировок.

Дуло пистолета... оплавилось.

— ...А?

Расплавилось? Перед сборкой на нем не было ни царапины.

— Неужели...?

Взгляд оперативника метнулся к Объектоголовому.

Тот, кто только что стоял спиной к ним, теперь неподвижно смотрел прямо на них. Это безмолвное созерцание было за гранью реальности. По спине спесивого ветерана пробежал ледяной ток.

— Х-хыы...

Сознание начало сужаться. Шум стрельбища стих, в ушах бешено заколотилось сердце. В туннельном зрении не осталось ничего, кроме фигуры с синим пламенем.

Оно смотрит. Не запертая аномалия. Смотрит на меня.

А.

Началось ментальное загрязнение.

Вспомнить. Вспомнить протоколы Бюро для экстренных ситуаций. Последнее средство оперативника при необратимом заражении.

Сжать пистолет обеими руками. Приставить ствол к подбородку. Положить палец на спуск.

«Родина не забудет ваш подвиг...»

Хвать!

Кто-то рывком вырвал пистолет. От резкого толчка оперативник пришел в себя и рухнул на пол, как сломанная кукла.

— Ха-а... ха-а... кх... кха...

Он выглядел как крыса, вытащенная из воды. Весь мокрый от пота, дыхание на пределе, словно он только что пробежал марафон. Человеком, отобравшим оружие, был Кан Тхэ Чжун.

— Устав ты зазубрил идеально. А вот мозги растерял, щенок наглый.

Грубая манера, тяжелая аура. Человек, двадцать лет защищавший Бюро. Его давление было сильнее, чем у любого присутствующего.

— Виновата! Здравия желаю, Командир Кан Тхэ Чжун!

Подскочившая Ким А Ри вскинула руку в приветствии. Не глядя на нее, Кан схватил развалившегося на полу оперативника за шиворот и вздернул вверх.

— Кха...

— Встать! В твоем подразделении не учили отдавать честь старшему по званию?

Несмотря на панику, вбитая муштрой привычка подчиняться даже при ментальном шоке сработала. Оперативники вытянулись в струнку.

— З-здравия желаю!

— Ого. Ствол-то оплавился? Сдай как порчу имущества.

Кан Тхэ Чжун оскалился в усмешке. К старшему понемногу начал возвращаться осмысленный взгляд.

В этот момент...

Бам!

Рукоятка пистолета со свистом опустилась на его голову. Оперативник отлетел в сторону, но тут же вскочил и снова замер по стойке смирно.

— Мозги на место встали?

— Так точно! Встали!

— Тогда слушай сюда.

Кан швырнул искореженный пистолет на стол и полоснул его яростным взглядом.

— Если хочешь чесать своим поганым языком, делай это перед своим командиром. Ясно?

— Так точно! Ясно!

— «Ясно»? Ах ты сучий потрох, ты всё еще не догоняешь?

— Виноват! Исправлюсь!

— Даю десять секунд. Проваливайте.

Ким А Ри и ее напарник, похватав оружие, пулей вылетели из зала. Кан Тхэ Чжун махнул остальным зазевавшимся бойцам:

— Чего уставились? Занимайтесь делом.

Не обращая внимания на шепотки, он встал на соседнюю дорожку рядом с Объектоголовым.

— А ты — продолжай тренировку.

Хрип-тр-р...

Из радиоприемника на стойке донеслись помехи. Другие оперативники вздрогнули. 

— Хрип... Сегодня... вроде... выходной.

— Я часто здесь бываю по выходным.

Взяв учебный пистолет, Кан вскинул его и выстрелил. От вскидки до выстрела не прошло и секунды. Точно в центр. Следующие пули легли почти в ту же точку.

— Командир Кан Тхэ Чжун. Ваши догадки подтвердились. 

Подошедший ученый протянул ему папку. Не отрывая взгляда от мишени, Кан пробежал глазами по строчкам.

— Поглощение синего пламени не уничтожает объект в обычном смысле.

— А что делает?

— Он использует Гвои как источник энергии, абсорбируя их. В процессе его способность, раньше ограниченная лишь поджогом, эволюционировала в дистанционный взрыв.

Словно в подтверждение, Синее пламя щелкнул пальцами. Мишень Кана взорвалась и превратилась в пепел.

— Это что, типа левел-апа? Прокачка скиллов?

— Как ни странно, это очень точное описание. Если мы сможем воспроизвести этот эффект, то создадим боеприпасы для подавления сущностей принципиально нового уровня. И еще кое-что.

Ученый понизил голос, косясь на протагониста.

— Уровень ментального загрязнения, исходящего от Синего пламени, значительно вырос. Нам потребуются дополнительные меры безопасности.

— Это паршиво.

Раз мишеней не осталось, стрелять было не во что. Кан Тхэ Чжун отложил оружие и хлопнул Объектоголового по плечу.

— Идем в изолятор. Есть разговор. 

Синее пламя кивнул всем телом и последовал за ним. В спины им вонзались взгляды оперативников.

Облегчение, страх, любопытство. Атмосфера изменилась — едва заметно, но бесповоротно.

*****

16 марта.

Вернувшись в изолятор, я сразу рухнул на диван. Кан Тхэ Чжун, притащивший стул с верхнего этажа, издал тяжелый вздох.

— Я что, ребенка воспитываю? Едва зашли, а ты уже развалился. Сядь нормально, я еще даже не начал. 

С неохотой я выпрямился. Сев напротив, Кан углубился в изучение бумаг. Наступила тишина.

Через некоторое время он произнес, не поднимая головы:

— Твоя репутация в Бюро немного сдвинулась с мертвой точки после того, как ты вчера «сожрал» тот объект категории Green. 

Слышать-то я это слышал, но на деле не особо почувствовал. На стрельбище в меня едва не выстрелили. Я знал, что магазин пуст, но осадок остался.

— Недовольных всё еще навалом. Но если продолжишь выдавать такие результаты, отношение изменится. Не злись на них. Они ведут себя так просто потому, что им страшно.

Если я буду всех только «понимать», от меня скоро ничего не останется. Но ради Кана я решил сделать вид, что согласен.

В любом случае, это лучше, чем тотальное недоверие, которое было вначале. Само разрешение пользоваться стрельбищем уже было прогрессом.

Закончив с чтением, Кан спросил:

— Кстати. Ты сам чувствуешь изменения?

Он имел в виду последствия поглощения аномалии. Я ответил честно: 

— Пш... Не-емного.

— Что именно?

— Пш... Сначала... способности.

— Апгрейд техники? Как в игре, честное слово. Значит, ты растешь. Окей. Еще?

— Пш... Радиус... восприятия.

— Об этом докладывали. Твой радар стал шире и детальнее.

— Пш... Энергия...

— Энергия?

Как это объяснить? От Гвои и злых духов исходит темная аура.

Черная, липкая, похожая на туман. Существа, не являющиеся людьми, не могут её контролировать. 

Но со вчерашнего дня я стал четче видеть и другую энергию. Бело-желтое свечение, исходящее от таких людей, как Кан Тхэ Чжун. Чистое, теплое — благотворная сила.

Я чувствовал это и раньше, но теперь вижу отчетливо. Это сияние есть только у сильных духом или по-настоящему добрых людей. За такими людьми обычно идут остальные.

— Пш... Благодетельная... энергия.

— ...Смутно представляю, о чем ты. Если сложно объяснить, потом разберетесь с Да Ын. Значит, пока всё?

Он откинул волосы со лба и продолжил:

— Есть такая штука — ментальное загрязнение.

О чем это он?

— Ты, похоже, сам не осознаешь, но Аномалии излучают волны, которые вызывают у людей стресс и ментальную усталость.

Наверное, это и есть та «темная энергия». Люди вроде Кана называют это «волнами», но я вижу саму суть — темную дымку.

— Человек под воздействием этих волн впадает в крайнюю степень истощения. Стресс зашкаливает.

Я вспомнил того парня в тире. Я ведь просто посмотрел на него. А он сам себя довел до безумия. Если бы не Кан, он бы нажал на спуск.

— В худшем случае человек становится импульсивным. Может принять напарника за монстра и открыть огонь. Мы называем это ментальным загрязнением, измеряем его и принимаем меры.

Короткая пауза.

— Так вот. Со вчерашнего дня твой фон стал намного сильнее.

Чем больше аномалий я пожираю, тем дальше становлюсь от людей. Существо, которое вредит окружающим одним своим присутствием. В итоге... Аномалий не может быть среди людей.

Не дав мне окончательно поникнуть, Кан отрезал:

— Так что учись контролировать этот фон. Если хочешь и дальше оставаться с нами.

Кан Тхэ Чжун даже не рассматривал вариант, при котором я не смогу быть с людьми.

Сделать невозможное возможным. Не сдаваться. В этом был весь он.

— Пш... Постараюсь.

— Вот и ладно. А теперь к главному делу.

Кан отложил бумаги, которые тут же забрал вышедший из комнаты ученый. Теперь мы остались одни. То есть почти — за стеклом в операторской нас наверняка слушали Ли Да Ын и Со Ён Ын, да и камеры работали 24/7.

Кан Тхэ Чжун невесело усмехнулся.

— Насчет «человека с часами вместо головы»... Честно, я не знаю. В отчетах по Объектоголовым ничего похожего нет.

Вот как. Жаль.

Вчера, когда я уничтожил аномалию фильма, появились титры. Финальное прощание, в котором промелькнула странная фраза.

Благодарность человеку с часами вместо головы. С тех пор это не выходило у меня из ума.

След другого Объектоголового.

Это не было радостным предвкушением встречи с себе подобным.

Где-то глубоко внутри, там, где я сам себя не понимаю, что-то отозвалось на это упоминание.

Не знаю, что это за чувство. Просто на душе неспокойно.

Мне нужно найти его. Он знает тайну нашего происхождения. Эта уверенность захватила мой разум. Почему? Не знаю. Просто чутье орет об этом.

— Тебе правда так важно его найти?

За это я и уважаю Кана. То ли из-за военной выучки, то ли характер такой — если он берется за просьбу, то расшибется в лепешку, но сделает.

Я кивнул. Кан, хоть и выглядел уставшим, ответил утвердительно:

— Это займет время, но я сделаю запрос в иностранные филиалы. Проверим, не было ли там подобных случаев.

Надежный человек. Хорошо, что именно он мой куратор.

— Раз уж мы заговорили об Объектоголовых...

Сколько же сегодня отчетов. Теперь я понимаю, почему начальство вечно тонет в бумагах.

— Помнишь, ты просил насчет Объектоголового из штаб-квартиры в Сеуле?

Я подобрался и сел ровнее.

Я ждал этого. Самый быстрый способ встретить кого-то вроде меня.

— Я обещал: если отличишься, я разрешу. Дата свидания назначена.

Я иду на встречу с себе подобным.

— Мы едем в Сеул.

*****

Серая бетонная камера. Темные пятна засохшей крови. Ошметки тел, которые не успели убрать. 

Под мигающей лампой неподвижно сидит фигура.

Оранжевая тюремная роба. Искаженные, неестественно длинные конечности. Кровь, въевшаяся в ткань и кожу.

И полное отсутствие головы.

В такт мерцанию света над шеей тускло поблескивает парящее лезвие. 

Раз.

Два.

Три.

Лезвие пришло в движение.