Сердце к сердцу
Е Пинжун уже несколько лет не знал спокойной жизни. Изначально его звали Е Да-лан. Дети из крестьянских семей чаще всего получали имена по старшинству в семье в сочетании с фамилией. А свое нынешнее имя он получил лишь после того, как ушел в армию. Благодаря боевым заслугам, а также неплохому владению кулачным боем генерал заметил его и даровал это имя.
Оно означало: «великая победа на поле боя, усмирение жун и цян» [1].
Теперь же на границе была одержана великая победа, армия с триумфом вернулась ко двору, и Е Пинжуну больше не нужно было каждый день думать о том, в какой позе его тело завернут в конскую шкуру [2]. Можно сказать, он выстрадал свое счастье.
При раздаче наград он получил должность тися седьмого ранга. Только вот официально он числился наставником-тися в областном ямэне [3], а втайне служил третьему принцу нынешнего императора, Дуань-вану [4], и звание тися было лишь прикрытием.
Сегодня он оказался в этом городке тоже как сопровождающий Дуань-вана.
Е Пинжун был очень рад оказаться здесь. Эти места находились недалеко от прежнего дома семьи Е. Е Пинжун давно не возвращался домой, к тому же прошло несколько лет, он не знал, как обстоят дела у родных, и давно хотел навестить их.
Больше всего он беспокоился о Е Эр-лане и Е Цзяо. Однако семья Е давно переехала, а Е Далан, будучи обязанным защищать Дуань-вана, не мог раскрывать своего местоположения и расспрашивать повсюду, поэтому пока так и не смог найти их новый дом.
Кто бы мог подумать, что издалека он заметит вышедшую из экипажа женщину, которая будет так похожа на его младшую сестренку.
Е Пинжун невольно пробормотал:
— Похожа, слишком похожа.
Неотступно следовавший за ним подчиненный Лю Жун спросил:
— Господин тися, кто похож?
Е Пинжун снова поднял голову и, глядя на угол улицы, где уже не было и следа экипажа, ответил:
— Та девушка, что только что была здесь, невероятно похожа на мою сестренку.
Лю Жун не раз слышал от Е Пинжуна о его младших брате и сестре. Раньше они вместе сражались на границе. Е Пинжун был человеком твердым и решительным, убивал врагов не моргнув глазом — казалось, у него железное сердце. Но стоило ему упомянуть о брате с сестрой, как его лицо тут же теплело.
Вот только Е Пинжун был выходцем из бедной семьи. Как его сестра могла ездить в экипаже и носить шелка?
В этот момент Е Пинжун сам покачал головой:
— Боюсь, я обознался. Мы не виделись несколько лет, а девочки так быстро растут и меняются. Наверное, она уже не выглядит так, как в детстве. К тому же, ей еще не время выходить замуж.
Но, сказав это, Е Пинжун снова засомневался.
Лю Жун, видя его робость перед возвращением в родные края, счел это забавным и не удержался:
— Наверное, вы просто постоянно думаете о ней, вот и показалось, что любая похожая девушка — это ваша сестра.
Е Пинжун молча кивнул. Лю Жун, глядя на него, предложил:
— Тися Е, вам сейчас нужно постоянно находиться рядом с Его Высочеством, вы не можете отлучиться. Почему бы мне не помочь вам и не разузнать, где теперь живет ваша семья? Вы говорили, что они переехали, но у местного уездного чиновника наверняка должны быть записи.
Но Е Пинжун покачал головой:
— Нельзя. Его Высочество каждый раз выходит инкогнито, не привлекая внимания. Если мы начнем расследование, то неизбежно оставим следы.
Сердце Лю Жуна дрогнуло. Хотя он не знал, почему Дуань-ван покинул столицу и отправился в эти края, нынешнему императору уже перевалило за шестьдесят, а наследник престола так и не был назначен. Испокон веков борьба за трон всегда была особенно жестокой. Во время этой поездки Дуань-ван наказал им избегать чужих глаз, так что следовало соблюдать предельную осторожность.
Если кто-то другой узнает, что Дуань-ван тайно покинул столицу, боюсь, вновь поднимется кровавая буря.
К счастью, его командир вовремя напомнил об этом. Иначе, если бы он испортил планы Дуань-вана, ему бы и трех голов не хватило, чтобы расплатиться.
Однако Лю Жун покрутил головой и добавил:
— Тогда пусть кто-нибудь тайно разузнает, не живет ли здесь поблизости семья по фамилии Е, где старший брат с невесткой воспитывают младшую сестру. Думаю, это будет не так уж сложно выяснить.
Е Пинжун немного подумал и кивнул:
— Смотри, не наследи. Будь предельно осторожен. Если ничего не выяснишь — не беда, дела Его Высочества превыше всего.
Лю Жун с улыбкой ответил:
— Будьте покойны, тися Е. — В этот момент он легонько толкнул Е Пинжуна локтем: — Его Высочество вышел из ресторана.
Е Пинжун поднялся, и они вместе издали последовали за молодым господином в бирюзовом халате, вскоре растворившись в толпе.
Е Цзяо, о которой как раз вспоминал Е Пинжун, к этому времени уже вернулась домой на экипаже и первым делом направилась к кабинету, чтобы проведать Ци Юня.
Сяо Су последовала за Е Цзяо к кабинету, но обнаружила, что ее вторая молодая госпожа не заходит внутрь, а осторожно встала у окна и замерла. Это показалось Сяо Су странным, и она не удержалась, подошла и спросила:
— Госпожа, почему вы не заходите?
Е Цзяо показала ей жестом «потише», а затем тихо ответила:
— Муж говорил, что сегодня у него весь день будут дела по лавкам. Наверное, сейчас он разговаривает с управляющим Суном. Я пришла просто послушать его голос. Убедившись, что с ним все в порядке, я успокоюсь. Если зайду, то, скорее всего, только помешаю ему.
Сяо Су недоумевала:
— Как вы можете помешать?
Е Цзяо на полном серьезе произнесла:
— Если муж увидит, что я пришла, он наверняка захочет со мной поговорить, да еще и велит принести мне десерты. Слово за слово — и мы потеряем слишком много времени.
Сяо Су задумалась и поняла, что в прошлом всё именно так и было. На её лице появилось выражение согласия:
— Вторая молодая госпожа права, похоже, так оно и есть.
Маленький женьшень совершенно искренне добавила:
— В конце концов, муж так сильно меня любит, что мне жаль его слишком сильно утомлять.
Но эти двое не знали, что, хотя окно и было закрыто, люди в комнате ясно и отчетливо слышали каждое их слово.
Письменный стол стоял прямо у окна, и с того места, где находились Ци Юнь и управляющий Сун, были отчетливо видны тени на бумаге окна, а слова девушек беспрепятственно достигали их ушей.
Управляющий Сун изо всех сил сдерживал смех, стараясь казаться невозмутимым. Но когда он услышал, как Е Цзяо с такой откровенностью заявила о любви Ци Юня к ней, управляющий Сун всё же не выдержал и прикрыл рот рукой. Он и подумать не мог, что в своем солидном возрасте будет вести себя столь неподобающим образом.
А Ци Юнь, сидевший ближе к окну, старательно сохранял серьезное выражение лица, раз за разом твердя себе: «Не смейся, нельзя смеяться. Моя Цзяо-нян не должна узнать, что я всё слышал».
Но чем больше он сдерживался, тем яснее слышал. В отличие от управляющего Суна, который просто наслаждался забавным зрелищем, Ци Юнь не испытывал ни капли смущения. Напротив, в его сердце разлилась какая-то удивительная сладость.
Его женушка любит его. Она не только проявляет свои чувства в его присутствии, но и с такой искренностью говорит об этом за его спиной. Каждое её слово словно проникало прямо в сердце Ци Юня. К тому же, Е Цзяо была права: Ци Юнь действительно любил её, любил всем сердцем.
Она же его жена, кого еще ему любить, если не её? Впрочем, Ци Юнь всё же вспомнил о цели прихода Е Цзяо. Он тихо кашлянул и произнес своим обычным низким и спокойным голосом:
— Управляющий Сун, что касается строительства новых лавок в следующем году, я уже наметил несколько участков. Пойдите, взгляните на них.
Управляющий Сун очень хотел сказать, что они уже обсудили это дело минуту назад, но старый господин оказался достаточно проницательным. Он почтительно согласился, но с места не сдвинулся.
Как и ожидалось, услышав голос Ци Юня, Е Цзяо снаружи осторожно удалилась. Вот только её силуэт отражался на окне, и как бы тихо она ни кралась, всё было видно как на ладони. Когда она ушла, Ци Юнь с облегчением выдохнул. Затем он увидел, как управляющий Сун встал, сложил руки в почтительном приветствии и произнес:
— Поздравляю второго молодого господина. Вы живете душа в душу, поистине божественная пара.
Услышав это, Ци Юнь ничуть не смутился, а наоборот, весьма откровенно кивнул:
— Благодарю вас, управляющий Сун. Между мной и Цзяо-нян всё так и должно быть.
Управляющий Сун рассмеялся и искренне добавил:
— Только когда в доме царит согласие, во всех делах будет покой, а богатство польется рекой.
Это были благопожелания, но в то же время и истинная правда. В торговом деле немало богатых людей, но по-настоящему долговечны лишь те семьи, в которых царит мир и спокойствие.
Второй молодой господин, несомненно, талантлив. Но у управляющего Суна был зоркий глаз, и он видел взаимную любовь и уважение между Ци Юнем и Е Цзяо. Только хозяин с таким характером мог вызывать настоящее доверие.
Услышав это, Ци Юнь улыбнулся и пригласил управляющего Суна сесть. Они вновь принялись обсуждать дела, связанные с новыми лавками.
Тем временем Е Цзяо быстро вернулась во двор Лю-ши, чтобы наверстать то, что пропустила сегодня. В последнее время она часто приходила во двор свекрови. И не просто посидеть и уйти, как раньше, а чтобы вместе с Лю-момо поучиться пользоваться румянами и помадой.
Но сегодня у Е Цзяо было другое дело.
Госпожа Лю пригласила её присесть и, перебирая в руках буддийские четки, мягко произнесла:
— Цзяо-нян, с сегодняшнего дня я буду учить тебя, как управлять домом и вести счета.
Услышав это, Е Цзяо немного удивилась:
— Матушка, а как нужно учиться управлять домом?
— Это просто методы управления хозяйством. Возможно, сейчас тебе это не нужно, но в будущем обязательно пригодится.
Об этом Ци Юнь не просил Лю-ши. Она просто сама ценила Е Цзяо и поэтому решила её обучить.
Обычно ведению хозяйства девушек учили еще до замужества. Жизнь простых людей, конечно, нельзя сравнивать с богатством знатных семей, но и в небольших семьях хватает забот, которые требуют тщательного обдумывания.
Например, в семье Ци госпожа Лю должна была не только заботиться в быту об отце семейства Ци и троих сыновьях, но и следить за всеми делами на женской половине дома. Семья Ци никогда не нанимала управляющего. Доверять домашние дела постороннему человеку всё-таки было боязно. К тому же хорошего управляющего найти нелегко, поэтому во всем приходилось полагаться на своих.
Мужчина отвечает за внешние дела, женщина — за внутренние. И хлопот у Лю-ши обычно было ничуть не меньше, чем у господина Ци. Сегодня нужно проверить, сколько овощей и мяса доставили на кухню, завтра — рассчитать, сколько петард понадобится на Новый год. Всевозможные мелкие и крупные дела — всё должно было пройти через руки госпожи Лю.
Фан-ши до замужества обучалась этому, а вот Е Цзяо... Лю-ши и так было понятно, что в семье Е её этому не учили.
Сегодня Е Цзяо помогла госпоже Лю сохранить лицо. К тому же, Лю-ши понимала, что бизнес Эр-лана разрастается, в будущем его ждет большой успех. Цзяо-нян не сможет вечно сидеть взаперти на женской половине, ей неизбежно придется выходить в свет, а значит, она должна научиться этим вещам. Впрочем, помимо управления домом, нужно было изучать и правила этикета, а это могло потребовать определенных усилий. Поэтому женщина добавила:
— Умение общаться с людьми и вести себя в обществе пойдет на пользу и тебе, и эр-лану. Но если ты пока не хочешь утруждать себя, правила можно оставить на потом.
Е Цзяо не стала отказываться и даже с особым энтузиазмом согласилась:
— Матушка, я не боюсь трудностей.
Маленький женьшень всегда была готова стараться изо всех сил, чтобы стать хорошим человеком. А уж раз Лю-ши сказала, что это поможет ей в будущем поддерживать Ци Юня, у нее появилось еще больше мотивации. Муж к ней так добр, значит, и она должна быть к нему добра. Если матушка говорит, что это полезно, значит, так оно и есть.
Видя такой настрой, Лю-ши улыбнулась. Её невероятно радовало отношение Е Цзяо, и она про себя одобрительно кивнула.
Как раз в этот момент подошла Лю-момо и доложила госпоже Лю:
— У третьего молодого господина начались каникулы, он уже у ворот.
Лю-ши кивнула, но, заметив на лице Лю-момо странное выражение, слегка нахмурилась:
— С каких это пор ты стала говорить загадками и что-то утаивать?
Пожилая служанка тут же опустила голову и ответила:
— Третий молодой господин-то вернулся, только вот, похоже, он повредил руку...
— Что?!
[1] Жун и цян (戎羌, Róng Qiāng) — древние кочевые племена; в тексте используется как обобщенное название врагов на границе. Отсюда смысл имени Пинжун (平戎, Píng Róng) — усмиряющий жунов.
[2] Завернут в конскую шкуру (马革裹尸, mǎ gé guǒ shī) — классическая китайская идиома, означающая героическую смерть воина на поле боя.
[3] Ямэн (衙门, yámén) — это официальная резиденция государственного чиновника в императорском Китае.
[4] -ван (王, wáng) — титул принца (ван — правитель, князь, принц крови).