Приятно быть женатым

Е Цзяо с большим предвкушением ждала обеда, но она и не подозревала, что прежде ей придется пройти через множество дел. Глядя на полный зал людей, маленький дух женьшеня поняла, что её пояснице снова придется несладко: наступило время подносить чай и знакомиться с родней.

К счастью, семья Ци была небольшой, и процедура не затянулась. Помимо родителей Ци Юня, в доме жили его старший и младший братья. Старший, Да-лан Ци Чжао, был женат на госпоже Фан, а младший, Сань-лан Ци Мин, был мал и все еще учился. Других близких родственников поблизости не оказалось.

Ци Юнь пояснил:

— Предки нашей семьи родом с севера, позже они переселились сюда, так что обширного клана у нас здесь нет.

Это означало, что семье Ци не на кого было опереться в плане кланового влияния и всего приходилось добиваться своими силами, но Е Цзяо это ничуть не заботило. Чем меньше коленопреклонений — тем лучше, да и какая польза от толпы родственников?..

Тайком потирая колени, Е Цзяо думала, что быть человеком ох как непросто. Со вчерашнего дня она только и делала, что вставала и садилась, садилась и вставала.

Во время соблюдения всех церемоний Е Цзяо улучила момент, чтобы взглянуть на своего новоиспеченного мужа. Ци Юнь на неё не смотрел; он молча стоял в стороне, уставившись в одну точку, без тени эмоций на лице. Это было его обычное состояние: он мало говорил, редко улыбался и был мертвенно бледным. Если бы не его дыхание, можно было бы усомниться, живой ли это человек. Он казался совсем другим по сравнению с тем мягким мужчиной, который вчера поил её водой.

К обеду остались только госпожа Лю и молодая чета. Глядя на блюда, расставленные на столе, Е Цзяо почувствовала, как её глаза заблестели. Легкое раздражение, накопившееся от бесконечных поклонов, мгновенно улетучилось вместе с ароматом еды.

Но стоило ей потянуться к столу, как Ци Юнь легонько перехватил её руку. Он сжал её ладонь, тут же отпустил и тихо прошептал:

— Подожди, пока матушка возьмет палочки.

Хотя семья Ци не принадлежала к высшей знати и правила в доме не были драконовскими, приличия следовало соблюдать. Ци Юнь не винил Е Цзяо за незнание этикета — он мысленно валил всю вину на семью Е. Держали впроголодь, воды не давали, да еще и манерам не обучили! Попади его Цзяо-нян в другую семью, натерпелась бы она горя. Совсем люди совесть потеряли.

«Хорошо, что она встретила меня, — подумал он, — со временем я всему её научу». Но тут же его лицо омрачилось: он не знал, как долго еще сможет её защищать.

Е Цзяо, хоть и была голодна, оказалась послушной. Прилежно учась быть человеком, маленький женьшень чинно уселась и, подражая тону Ци Юня, прошептала ему в ответ:

— Мне было приятно, помни еще.

Ци Юнь, погруженный в невеселые думы, опешил:

— Что помять?

Е Цзяо качнула кистью руки и нежно произнесла:

— Я устала держать чашку с чаем. Помни мне руку, как только что.

С этими словами она снова вложила свою ладонь в его руку.

В этих словах была лишь доля правды. Руки после церемонии действительно затекли, но больше всего Е Цзяо хотелось подольше держать его за руку, чтобы подпитать его силы. Ци Юнь не стал расспрашивать. Он обхватил её пальцы и принялся осторожно массировать ладонь с крайне серьезным выражением лица.

Е Цзяо довольно прищурилась. Было действительно приятно. Ах, замужество — это прекрасно!

Госпожа Лю, видя, как молодые перешептываются, осталась довольна. Семьи Е и Ци явно не были ровней, но Лю-ши никогда и не искала идеальную невестку. Ей нужен был лишь способ продлить жизнь сыну через обряд чунси. Вторая невестка Е уверяла, что Е Цзяо согласна, и Лю-ши ей поверила.

Ци Юнь же до последнего сопротивлялся, твердя, что не хочет портить жизнь девушке. Госпожа Лю всю прошлую ночь ворочалась с боку на бок, боясь, что сын устроит скандал или окончательно подорвет здоровье гневом, но утром ей донесли: молодые мирно проспали всю ночь в одной комнате. И хотя они пропустили время утреннего чая, Ци Юнь выглядел заметно лучше, чем обычно. Это согрело сердце матери. Ей было всё равно, что родня невесты — не бог весть какая опора, лишь бы сыну стало легче.

Она не собиралась изводить невестку строгими правилами. Как только мать взяла палочки, Е Цзяо радостно взглянула на мужа. Получив одобрительный кивок, она схватилась за свои палочки, немного неуклюже ими поманипулировала и вскоре успешно подцепила кусок мяса. Спасибо памяти прежней владелицы, иначе Е Цзяо могла бы полезть в тарелку руками.

В следующую секунду Ци Юнь сам положил ей в чашку порцию овощей.

— Я слишком сильно сжал? — спросил он. Он решил, что Е Цзяо неловко держит палочки из-за его недавнего массажа.

Е Цзяо замотала головой и, сияя глазами, улыбнулась ему:

— Совсем не больно!

В ответ Ци Юнь посмотрел на неё взглядом, полным жалости: мол, «бедняжка, у неё руки так болят, что палочки дрожат, а она говорит, что не больно». Растрогавшись, он подложил ей еще и мяса. Е Цзяо не понимала, что он там себе навоображал, но от «кормления» не отказывалась. Ей не были известны названия этих блюд, но знала точно: это вкусно, и то вкусно, всё очень вкусно! Куда лучше вчерашних пирожных!

Быть человеком — чудесно!

Глядя на то, с каким аппетитом ест Е Цзяо, Ци Юнь и сам съел в два раза больше обычного, чем несказанно порадовал госпожу Лю. После трапезы она отправилась к статуе Бодхисаттвы, чтобы вознести благодарственные молитвы за здоровье второго сына.

Ци Юнь и Е Цзяо вернулись в свои покои. Почувствовав тяжесть в желудке из-за непривычно плотного обеда, Ци Юнь решил прогуляться с женой по двору и заодно показать ей поместье.

— Здесь двор отца и матери, там — старшего брата и невестки, — медленно говорил он, ведя её по дорожкам. — Позади живет третий брат, а дальше на север — постройки для арендаторов. Обычно, кроме ужина, мы все едим порознь.

Е Цзяо моргнула:

— Почему?

Ци Юнь опустил взгляд:

— Отец и старший брат заняты на фермах, младший учится. У каждого свои дела. — Он отвел глаза в сторону. — А я только и могу, что помогать с бухгалтерскими книгами дома. Больше ни на что не годен.

Сказав это, он негромко закашлялся. Вся недавняя нежность испарилась, сменившись горечью.

Нынешняя династия не так строго подавляла торговлю, как предыдущая. Хотя купцы всё еще стояли ниже ученых, многие запреты были сняты: дети торговцев могли сдавать экзамены, а богачи могли даже покупать чиновничьи должности. У семьи Ци было две лавки: винная и аптечная. Обычно там работали управляющие, а семья лишь проверяла счета.

Ци Юнь из-за здоровья не мог работать в поле и не выдержал бы изнурительных государственных экзаменов. Несмотря на начитанность, ему оставалось лишь проверять счета дома. Раньше его это не заботило — умирающему человеку не до амбиций. Какая разница, чего ты достиг, если жизнь на исходе? Но теперь, ведя за руку маленькую жену, которая во всем на него полагалась, он чувствовал себя бесполезным.

Вдруг он услышал удивленный возглас Е Цзяо:

— Сянгун [1], ты не только умеешь читать и писать, но еще и счета ведешь?

Ци Юнь поднял на неё взгляд, не понимая причины такого восторга:

— Да.

Е Цзяо внезапно обхватила его за руку и расплылась в улыбке:

— Сянгун, ты такой способный!

Ци Юнь не знал, смеяться ему или плакать:

— Что же в этом такого способного?

Е Цзяо задумалась:

— Сянгун умеет всё то, чего не умею я. Значит, ты очень способный.

Он почувствовал искренность в её словах. И хотя он понимал, что Е Цзяо просто мало видела людей, эта чистая похвала заставила его бледное лицо озариться улыбкой. При людях он держался холодно, но сейчас, улыбнувшись, заставил Е Цзяо замереть. Он был по-настоящему красив, когда улыбался.

Ци Юнь не заметил её пристального взгляда и продолжил прогулку.

— Человеку полезно знать грамоту. Раз уж в эти дни нет дел, я научу тебя читать.

Е Цзяо тут же закивала, крепче сжав его пальцы:

— Хорошо! Я очень быстро учусь!

Ци Юнь взглянул на неё:

— О, конечно.

Е Цзяо наклонила голову: почему ей кажется, что на его лице написано «не верю»?

В этот момент они вышли к саду на заднем дворе. Семья Ци была самой богатой в округе, поэтому в их садах росли не только цветы, но и было место для птичника. Обычно Ци Юнь сюда не заходил и сейчас собирался пройти мимо.

Но Е Цзяо ткнула пальцем в сторону ограды:

— О, это он!

Ци Юнь проследил за её взглядом и увидел стайку кур.

— Что именно?

Е Цзяо звонко рассмеялась:

— Тот большой петух со вчерашнего дня! У него такие длинные перья на хвосте, очень красивые.

Действительно, там расхаживал горделивый петух с великолепным хвостом. Услышав голоса, он повернул голову, задрал клюв и, презрительно повернувшись к ним задом, зашагал прочь.

Ци Юнь про себя усмехнулся. Он-то не забыл, что его милая жена вчера чуть не поклонилась этой птице вместо него! Он тут же сменил направление и вошел в птичник.

Девочка по имени Сяо Су, которая должна была кормить птиц, отлынивала от работы и играла в цзяньцзы [2]. Увидев хозяев, десятилетняя девчушка задрожала от страха. При виде Ци Юня ей захотелось провалиться сквозь землю. Поскольку рядом не было Те Цзы, чтобы придать ей храбрости, она замерла, выронив волан и судорожно вцепившись в миску с зерном.

Ци Юнь мельком взглянул на неё:

— Занимайся своим делом, не обращай на нас внимания.

— Да, второй молодой господин, — пропищала Сяо Су, стараясь стать невидимой.

Е Цзяо же подошла к забору. Раньше, в бытность женьшенем, ей приходилось прятаться от птиц и зверей, а теперь всё наоборот — они её боятся. Она осмелела и, зачерпнув немного корма у Сяо Су, осторожно посыпала его птицам.

Заметив это, Ци Юнь подошел, взял её за руку и принялся вытирать ей ладони платком. Голос его был строгим, но теплым:

— Не хватай что попало, руки испачкаешь.

Е Цзяо послушно дала вытереть руки, но продолжала смотреть на Сяо Су:

— Сколько лет этому петуху?

Сяо Су хоть и боялась Ци Юня, но красивая и вечно улыбающаяся невеста страха у неё не вызывала. Голос девочки перестал дрожать:

— Сяо Хэя привели в прошлом году — ему один год.

— Ты даже имя ему дала? — удивилась Е Цзяо. Сяо Су покраснела и промолчала.

Ци Юнь тоже посмотрел на петуха с роскошным хвостом и вдруг спросил жену:

— Цзяо-нян, не хочешь ли ты отведать курятины?

Сяо Су аж подпрыгнула от ужаса. Ей показалось, что этот пугающий второй господин решил съесть её любимца! Е Цзяо же не увидела в вопросе подвоха. Она погладила себя по животу:

— Я только что наелась, сейчас не хочется.

Ци Юнь кивнул и посмотрел на валяющийся на земле волан:

— Интересная игра?

Сяо Су снова затряслась. Ей хотелось сказать «да», но ведь её поймали за бездельем! Она не знала, кивать ей или мотать головой. Ци Юнь не стал её отчитывать — пришло время принимать лекарство. Он взял Е Цзяо за руку:

— Пойдем домой.

— Хорошо, — Е Цзяо пошла за ним.

Но у самого выхода из сада Ци Юнь обернулся и небрежно бросил Сяо Су:

— Позже принеси волан нам. — Затем он кивнул жене: — Сможешь поиграть.

Е Цзяо не умела играть в волан, но была готова пробовать всё новое и радостно согласилась. Ци Юнь слегка приподнял уголки губ и посмотрел в сторону петуха:

— Для перьев волана возьми те, что подлиннее. С хвоста.

Е Цзяо не расслышала последних слов, так как муж уже увел её. А Сяо Су осталась смотреть на своего Сяо Хэя с глазами, полными слез.

Тем же вечером Е Цзяо получила великолепный волан из черных перьев, а Ци Юнь отказался от мысли о курином супе.

---

[1] Сянгун (相公, xiànggong) — вежливое и ласковое обращение жены к мужу.
[2] Цзяньцзы (毽子, jiànzi) — традиционная китайская игра в волан.