В его сердце она всегда права

Ци Юнь и не заметил, что по пути в кабинет Е Цзяо следовала за ним на почтительном расстоянии.

Маленький женьшень всё никак не могла успокоиться. Недуг её сянгуна не был какой-то обычной простудой — это была врожденная недостаточность, и любая мелочь могла превратить легкое недомогание в серьезную болезнь. Хотя по пульсу жар в теле Ци Юня почти рассеялся, Е Цзяо всё равно присматривала за ним.

Дорога к кабинету шла через небольшой сад. Е Цзяо замерла у садовой арки, высунув голову, и только убедившись, что Ци Юнь благополучно вошел в двери, собралась возвращаться. Повернувшись, она нос к носу столкнулась с Фан-ши, которая держала на руках маленького Шитоу и с улыбкой наблюдала за ней.

Сегодня было солнечно, и Фан-ши вынесла закутанного, как пухлый колобок, сына подышать воздухом. Она видела, как Ци Юнь шел в кабинет, а за ним, словно «хвостик», кралась Е Цзяо. Фан-ши это зрелище показалось забавным, но окликать деверя она не стала. В этом доме не было человека, который бы не испытывал перед Ци Юнем робости. Фан-ши не была исключением: несмотря на всю свою приветливость старшей невестки, она предпочитала держаться от него подальше.

Лишь когда Ци Юнь скрылся в кабинете, Фан-ши вышла навстречу Е Цзяо. Та остановилась и с улыбкой поздоровалась:

— Да-сао.

Фан-ши кивнула, а Шитоу замахал ручонкой:

— Эр-шэнь!

Голосок малыша звучал звонко. Одетый в несколько слоев одежды, он неуклюже перекатывался на руках матери, и Е Цзяо он до крайности напомнил панду, которая когда-то забредала к ней в лес поболтать. Такие же круглые, пухлые и до невозможности милые существа.

Е Цзяо лишь погладила его по голове, не забирая к себе на руки. Однажды она уже держала его, но не прошло и пары минут, как Шитоу начал капризничать, жалуясь на жару. С тех пор Е Цзяо старалась не обнимать посторонних. Её сянгун был слаб телом, поэтому её близость для него была во благо. Но если бы она долго обнимала здорового человека — особенно такого «огненного» малыша — тот мог бы перевозбудиться так, что из носа кровь пошла бы от избытка жизненной силы.

Как там говорила маленькая лисица?.. Ах да: «Созданы друг для друга». Это точно про неё и сянгуна.

Фан-ши не заметила задумчивости невестки. Она приподняла сына повыше и спросила:

— Ди-мэй, ты пришла проводить Эр-лана?

Е Цзяо кивнула:

— Да.

— Почему же не вошла? — Фан-ши взглянула в сторону кабинета.

Е Цзяо честно ответила:

— У сянгуна есть дела, я подожду его дома.

Фан-ши догадалась, что та просто беспокоится о здоровье мужа, но не стала заострять на этом внимание. Болезненность Ци Юня была всем известна, но говорить об этом вслух считалось дурным тоном. Люди суеверны: о плохом лучше помалкивать.

На улице было прохладно, поэтому невестки долго не болтали, и Фан-ши первая унесла Шитоу в дом. Только когда она скрылась из виду, Е Цзяо вспомнила, что не попрощалась как следует — вернее, она сказала слова, но забыла сделать тот новый жест прощания, которому только что научилась.

«Жаль», — подумала маленький женьшень, еще раз взглянула на кабинет и вернулась к себе.

***

Тем временем Фан-ши вернулась в свои покои в прекрасном расположении духа. Войдя, она увидела мужа, Ци Чжао, который спокойно пил чай.

— Да-лан! Почему ты сегодня так рано? — удивилась Фан-ши.

Ци Чжао, в отличие от болезненного второго брата и утонченного третьего, был крепким, загорелым и прямолинейным мужчиной.

— У управляющего в поместье ноги разболелись — всегда ноют перед переменой погоды. Я вернулся собрать вещи. Если пойдет дождь, останусь в поместье на пару дней, присмотрю за делами.

Фан-ши сочувственно вздохнула и принялась собирать мужу одежду:

— Разве нельзя поручить это помощникам? Зачем тебе самому во всё вникать?

Ци Чжао, играя с сыном, рассеянно ответил:

— У второго здоровье слабое, третий по уши в книгах, кроме меня за поместьем смотреть некому. Хоть у нас и есть лавки, но основной доход идет с земли. Нужно всё делать на совесть.

Фан-ши сначала расстроилась, но, услышав слова мужа, преисполнилась гордости.

— Да, ты прав. Занимайся поместьем усердно, чтобы у родителей не было повода для упреков.

Ци Чжао лишь кивнул, не подозревая о мыслях жены. Фан-ши была дочерью сюцая, и в её голове крепко сидели сословные убеждения. Хотя нынешняя власть поощряла торговлю, и богатые купцы могли даже покупать чиновничьи звания, Фан-ши в глубине души презирала коммерцию. Пусть семейные лавки отдали Ци Юню — ну и что в этом хорошего? Дохода с них мало, то ли дело земля в поместье! К тому же, с таким-то здоровьем, как у деверя... отдавай, не отдавай — всё прахом пойдет.

Конечно, вслух она этого не говорила. Однажды она заикнулась об этом при муже, а тот страшно разозлился и запретил ей вносить разлад между братьями. С тех пор она молчала, но тайно злорадствовала. Сравнение всегда было в пользу её мужа.

***

Пока Фан-ши радовалась своему положению, Е Цзяо сидела в бамбуковом кресле, закутавшись в теплую кофту, и смотрела на небо.

— Похоже, скоро дождь собирается, — тихо проговорила она.

Сяо Су подняла голову, но не увидела ничего подозрительного. Е Цзяо же за тысячи лет навидалась всяких облаков. Даже став человеком и лишившись магии, она по тончайшим изменениям в воздухе знала погоду наперед. Осенние дожди — дело обычное, но она вспомнила, что Ци Юнь ушел без зонта.

Она взяла зонт из промасленной бумаги и поспешила к кабинету. Как раз в этот момент Ци Юнь входил в калитку их двора, и они столкнулись в дверях!

Ци Юнь не ожидал, что на него налетит «маленький вихрь». От столкновения он пошатнулся и сделал пару шагов назад. Удержав равновесие, он подхватил жену за плечи:

— Цзяо-нян, что случилось? Куда ты так торопишься?

Сяо Су, увидев хозяина, юркнула в боковую дверь и исчезла, как мышь при виде кота. Зонт, который Е Цзяо прижимала к груди, выпал и покатился по земле. Но так как Ци Юнь крепко обнимал её за талию, поднять его она не могла.

— Будет дождь, — сказала она, глядя ему в глаза. — Я шла тебя встречать.

Ци Юнь погладил её по спине и улыбнулся:

— Спасибо за заботу. В следующий раз попроси Сяо Су или Те Цзи.

— Хорошо, — согласилась Е Цзяо, но её взгляд скользнул за плечо мужа.

Там, поодаль, стоял немолодой, прилично одетый человек с изборожденным морщинами лицом. Он что-то увлеченно читал в бумагах, то и дело довольно посмеиваясь.

— Это Сун-гуаньши из винокурни, — пояснил Ци Юнь.

Е Цзяо потянула мужа в дом.

— Чему он так радуется?

Обычно мужчины не обсуждали дела с женами — например, Ци Чжао рассказывал Фан-ши лишь о бытовых мелочах, считая, что женщины в делах не смыслят и лишние знания им ни к чему. Но Ци Юнь с удовольствием делился всем с Е Цзяо.

— Нашей винокурне нужно расширяться и больше зарабатывать. Он управляющий, вот и радуется перспективам.

Е Цзяо моргнула:

— Сянгун, ты теперь тоже будешь занят, как старший брат?

Ци Юнь кивнул, закрывая за ними дверь.

— В этом году я всё равно буду больше отдыхать. Начну активно разъезжать только со следующей весны, но свободного времени у меня действительно станет меньше.

Ци Юнь понимал, что сейчас лично следить за лавками не может — впереди зима, а его здоровье, хоть и не висит на волоске, всё же не вынесет лишней суеты. Но если раньше он тратил время на «ожидание смерти», то теперь у него была цель.

Он боялся, что Е Цзяо начнет его отговаривать, заставляя сидеть дома. Даже матушка Лю-ши, когда он заходил к ней, долго причитала, не желая, чтобы он утруждался, и успокоилась только после его клятвенных заверений. Но Е Цзяо лишь кивнула и сияющими глазами посмотрела на него:

— Раз сянгуну это нравится — делай.

Ци Юнь удивился:

— Ты не будешь меня отговаривать?

У маленького женьшеня всё было просто:

— Нужно делать то, что любишь. К тому же, ты ведь не уезжаешь сейчас. Одной зимы как раз хватит, чтобы набраться сил.

За зиму здоровье Ци Юня, конечно, полностью не восстановится, но для того, чтобы выходить в свет, сил должно хватить. Тем более, её камнепочка хорошо растет — в следующем году должны быть плоды. С плодами Белой Радуги Е Цзяо вообще перестанет бояться за его жизнь.

Главное — она видела, что Ци Юнь хочет действовать. При первой встрече он был полон «дыхания смерти» — даже когда улыбался, от него веяло концом. Именно поэтому она рискнула провести ту ночь в его объятиях, боясь, что к утру он просто перестанет дышать. Но теперь, когда он сосредоточенно изучает свои счета, его взгляд полон жизни.

Ци Юнь мягко улыбнулся:

— Спасибо, Цзяо-нян.

— Но ты должен пообещать мне: вовремя пить лекарства и отдыхать. Если весной будешь чувствовать себя неважно — бросай все дела, какими бы важными они ни были, — потребовала Е Цзяо, вцепившись в его рукав.

— Обещаю, — тут же ответил он. Ради неё он готов был выпить море самой горькой полыни.

Е Цзяо отпустила его и пошла наливать чай, но Ци Юнь остановил её:

— Не утруждайся, я зашел только за счетными книгами. Мне еще нужно поговорить с Сун-гуаньши.

— В кабинете?

— Нет, на улице вот-вот закапает, поговорим в малой комнате по соседству.

Ци Юнь еще не знал, будет ли дождь — небо пока казалось ясным. Но раз жена сказала — значит, так и есть. В его сердце она всегда была права. А если дождь не пойдет — значит, небо просто забыло о своих планах.

Ци Юнь взял книги и уже собрался уходить, как услышал:

— Сянгун, подожди.

Думая, что она хочет дать еще какое-то наставление, Ци Юнь обернулся. Е Цзяо подошла вплотную и встала на цыпочки, изо всех сил стараясь стать выше. Она про себя отметила: странно, вроде сянгун болеет, а ростом его природа не обделила — и ноги в бадье казались бесконечными. Настоящий красавец.

Ци Юнь не понимал, что происходит, но на всякий случай приобнял её за талию, чтобы она не упала. Е Цзяо ухватилась за ворот его халата, вытянулась... и смогла дотянуться только до его подбородка.

«Чмок».

Звук был тихим, но Ци Юнь буквально окаменел. Е Цзяо тут же отстранилась, но он продолжал чувствовать на подбородке тепло её губ. Сердце в груди пустилось вскачь. Е Цзяо, чья ладонь всё еще лежала на его груди, почувствовала это.

Маленький женьшень испугалась: «Неужели даже от одного поцелуя у него так зашкаливает жизненная сила? Ох, сянгуна еще лечить и лечить...»

Ци Юнь прижал её к себе и хрипло спросил:

— Цзяо-нян... что ты делаешь?

Е Цзяо с гордостью посмотрела на него:

— То же, что и ты! Ты ведь так со мной прощался перед уходом в кабинет? Только ты высокий, а я смогла дотянуться только сюда.

Ци Юнь: «...»

Он понял: его найнай всё превратно поняла. Он был рад, что она так активно вливается в «человеческую» жизнь, но сейчас он лихорадочно соображал, как всё объяснить.

Е Цзяо добавила:

— Ой, я когда виделась с да-сао, совсем забыла так с ней попрощаться. Ничего, в следующий раз обязательно исправлюсь!

Ци Юнь: «!!!..»

Он тут же закашлялся, забыв про дела и Сун-гуаньши. Схватив жену за руки, он усадил её и предельно серьезно сказал:

— Никогда больше так не делай.

Согласитесь, если бы она попыталась поцеловать в макушку Фан-ши или свекровь Лю-ши, в доме Ци наступил бы конец света.

Е Цзяо почувствовала неладное:

— Я сделала что-то не так?

Ци Юнь крепко сжал её пальцы:

— Всё так. Но так можно делать только между нами.

Е Цзяо непонимающе моргнула. Ци Юнь с самым серьезным видом изрек:

— Потому что мы муж и жена.

«А-а-а», — пронеслось в голове у маленького женьшеня. Оказывается, это не просто человеческая привычка, а привилегия супругов. Как много правил в этом браке! И почему маленькая лисица так рвалась замуж?

Ци Юню было немного стыдно, что он вводит её в заблуждение ради своего спокойствия (и удовольствия), но все угрызения совести испарились, когда Е Цзяо чмокнула его еще раз — на этот раз в щеку.

Быть женатым — это просто замечательно.