Подарок
Е Цзяо не видела выражения лица мужа; впрочем, внезапный крик петуха её тоже не особо смутил.
Ци Юню казалось, что она прекрасна, словно сошла с картины, но сама Е Цзяо, будучи героиней этого полотна, не видела в себе ничего необычного. Ей просто захотелось дотронуться до снега на цветах сливы.
Ранее мужчина обмолвился, что вода, вскипяченная с цветами сливы, становится сладкой, и Е Цзяо захотелось узнать, сладок ли снег на лепестках.
Видя, что Ци Юнь не шевелится, Е Цзяо снова повернулась и коснулась лепестка кончиком пальца.
Слива слегка дрогнула. Кончики пальцев девушки слегка похолодели, на них остались серебристо-белые снежинки. Она внимательно посмотрела на них и уже хотела отправить в рот.
А Ци Юнь в это время как раз раздумывал, что бы поесть сегодня вечером: куриный суп или курицу в соевом соусе. Он уже собирался спросить мнение Е Цзяо, как вдруг увидел, что его благоверная тянет пальцы в рот.
— Цзяо-нян, — поспешно окликнул он её, подходя и беря за руку. — В такой холод... А вдруг заболеешь, если съешь?
Однако кончик языка Е Цзяо уже коснулся снега на пальцах. Посмаковав его, она пробормотала:
— Немного холодно, но совсем не сладко.
Услышав это, Ци Юнь не знал, плакать ему или смеяться. Он спрятал руку Е Цзяо в свою меховую шубу, чтобы согреть, и произнес:
— У снега, естественно, нет вкуса. Он не только невкусный, от него еще и живот может разболеться.
Е Цзяо протянула задумчивое «о» и перевела взгляд на корзинку в руках Ци Юня.
В корзинке лежали ножницы. Уголки губ Е Цзяо приподнялись:
— Мы уже начинаем собирать цветы сливы?
— Угу, хочешь попробовать? — спросил Ци Юнь, протягивая ей ножницы.
Е Цзяо с воодушевлением взяла инструмент. Осторожно встав на цыпочки, она принялась срезать цветы, но, сделав пару движений, потеряла к этому всякий интерес.
Вернув ножницы в корзинку, маленький женьшень встряхнула руками:
— Очень утомительно.
Хотя сливовые деревья были невысокими, на нижних ветках цветы в основном росли неполные. Чтобы дотянуться до целых бутонов, Е Цзяо приходилось тянуться на цыпочках, вытягивая руки. Раз-другой — еще куда ни шло, но от долгого стояния в такой позе у нее заныли руки.
У Е Цзяо не было достаточно упрямого характера, чтобы идти напролом сквозь трудности. К тому же, этот сбор цветов не был вопросом жизни и смерти, как в случае с лечебными травами. Е Цзяо было совершенно все равно, наберут они цветов или нет, поэтому продолжать она не хотела.
Ци Юнь просто дал ей поиграться. Заметив, что Е Цзяо потеряла интерес, он передал корзинку Те Цзы:
— Передай потом на малую кухню, пусть приготовят пирожные из цветов сливы.
Те Цзы кивнул, взял корзинку и взглядом велел Сяо Су следовать за ним. Они знали друг друга с детства, были почти ровесниками. Те Цзы всегда заботился о Сяо Су и в любой ситуации старался держать ее поближе к себе.
В душе Сяо Су все еще переживала, что ее Сяо Хэя пустят на суп из-за недавнего крика. Не сбавляя шага, она поспешила вслед за другом.
В этом саду, кроме цветущих слив, ничего больше не было. Даже каменные столы и табуреты занесло снегом так, что на них нельзя было присесть. Смотреть тут было особо не на что.
Возможно, сентиментальные поэты и писатели сложили бы об этом заснеженном пейзаже бессмертные шедевры, но что до этой парочки — Е Цзяо и Ци Юня — то у одной все мысли были заняты пирожными, а у другого — собственной женой. Так что настроения любоваться видами у них не наблюдалось.
В этот момент поднялся ветерок. Несильный — он даже не мог сдуть снежинки с цветочных ветвей, — но зимой даже легкое дуновение казалось пробирающим до костей.
Ци Юнь все так же держал Е Цзяо за руку. Слегка повернувшись, чтобы заслонить ее от ветра, он произнес:
— Цзяо-нян, пойдем обратно.
— Хорошо, — кивнула Е Цзяо. Однако, уже подходя к круглым воротам, она заметила в углу какую-то вещь.
Это был каркас, собранный из бамбука, треугольной формы, прислоненный боком к стене.
Е Цзяо невольно посмотрела на Ци Юня:
— Что это?
Ци Юнь бросил взгляд и ответил:
— Похоже на бумажного змея, только недоделанного.
Е Цзяо моргнула:
— Бумажный змей? Это весело?
На этот раз Ци Юнь промолчал. В конце концов, он обычно редко выходил за ворота своего двора. Раньше — потому что ждал смерти, а после женитьбы его маршрут ограничивался двором и кабинетом. Он отчаянно стремился заработать побольше денег, чтобы отложить их для жены, поэтому развлечений в его жизни почти не было.
Конечно, он видел, как другие запускают бумажных змеев, но разве поймешь, весело это или нет, если только смотреть?
Те Цзы, проявив проницательность, сделал шаг вперед и ответил:
— Вторая молодая госпожа, запускать бумажного змея очень увлекательно. Их можно делать самых разных форм. А если прикрепить свисток, то он превратится в воздушного змея-фэнчжэн. Когда его запускаешь, он гудит, словно струны цитры чжэн, это так забавно!
Услышав это, Е Цзяо сразу же загорелась любопытством.
Ци Юнь же взглянул на Те Цзы. Обычно этот мальчишка был немногословен и не любил наживать себе неприятности, а тут вдруг проявил такую услужливость. Ци Юнь невольно слегка приподнял бровь, но промолчал.
Вслед за этим послышался голос Те Цзы:
— Иногда на хвост бумажного змея приклеивают перья. Они развеваются на ветру, и это выглядит потрясающе красиво.
Е Цзяо не знала, как должен выглядеть бумажный змей, но от слов Те Цзы в ее глазах вспыхнули любопытство и предвкушение.
Ци Юнь же посмотрел на Те Цзы с полуулыбкой, слегка прищурив глаза. Мальчишка тут же опустил голову, не смея поднять на него взгляд. Однако вскоре раздался неторопливый голос Ци Юня:
— Разве у нас дома нет петуха? Выщипните его перья, делов-то.
Сяо Су резко напряглась всем телом, но не осмелилась проронить ни звука. Те Цзы же, опустив голову, ответил:
— Хвостовые перья Сяо Хэя еще не отросли, придется еще немного подождать.
— Значит, подождем, — отозвался Ци Юнь. В душе он понимал, что Те Цзы защищает этого глупого здоровенного петуха, чтобы его не пустили на бульон. Что же до причины, то вряд ли это из-за огромной любви самого Те Цзы к птице. Скорее всего, дело было в Сяо Су, которой петух пришелся по душе. Но Ци Юнь не стал выводить их на чистую воду, а просто удовлетворил просьбу Те Цзы.
Услышав это, Сяо Су просияла. Девочка улыбнулась и звонко произнесла:
— Спасибо, второй молодой господин!
И хотя мысль о том, что хвост Сяо Хэя снова облысеет, вызывала жалость, что может быть важнее жизни?
Нет перьев — и бог с ними!
Те Цзы же опешил. Он поднял голову и, увидев, что Ци Юнь, держа Е Цзяо за руку, уже удалился, поспешно схватил Сяо Су и побежал следом. Проводив господ до двора, Те Цзы и Сяо Су не стали заходить внутрь. Ци Юнь на мгновение остановился в дверях, повернул голову и, протянув руку, легонько похлопал Те Цзы по макушке.
У мальчика екнуло сердце, и он покорно опустил голову, позволяя себя похлопать. Затем он услышал равнодушный голос мужчины:
— Украсить бумажного змея перьями... И как только ты додумался до такого.
На улице стояла зимняя стужа, но Те Цзы почувствовал, как спина покрывается испариной. Однако Ци Юнь не стал развивать тему, а лишь бросил:
— Глупый мальчишка. В первый и последний раз. Ступай, — Сказав это, он больше не взглянул на него и увел Е Цзяо в дом.
Сяо Су с легким недоумением посмотрела вслед Ци Юню, затем перевела взгляд на Те Цзы и потянула его за руку:
— Брат Те Цзы, второй молодой господин разозлился на тебя?
Мальчик покачал головой, его ломающийся юношеский голос слегка охрип:
— В этот раз не разозлился. Но в следующий раз — как знать.
То, что он сказал, не было выдумкой: на бумажных змеев действительно вешали свистки и приклеивали куриные перья. Но то, что Те Цзы специально упомянул об этом, было хитрым расчетом. Второй молодой господин все понял, но согласился, видимо, не желая с ним счеты сводить.
За то время, что Те Цзы служил у Ци Юня, он уже успел примерно изучить нрав хозяина. Сегодня он исчерпал добрую половину его терпения. Если он хочет и дальше оставаться при втором молодом господине, ему следует быть откровенным, не лгать и не скрывать от него правду.
Как и сказал Ци Юнь: в первый и последний раз.
Угнетало Те Цзы лишь одно: он только что так сильно рисковал, и все ради спасения какой-то птицы… Видя, что он молчит, Сяо Су дернула его за рукав:
— Брат Те Цзы, на улице холодно. Пойдем запечем батат?
Те Цзы повернулся и встретился взглядом с личиком девочки. Вся недавняя хандра мигом улетучилась. На его лице появилась улыбка. Из-за мороза при каждом слове изо рта юноши вырывались облачка белого пара:
— Запекать батат — это скучно. Я скопил немного вяленого мяса. Пойдем, я тебя угощу.
— Давай!
Когда бумажный змей оказался в руках Е Цзяо, праздник Сяонянь[1] уже прошел.
Те Цзы и Сяо Су смастерили двух змеев: к одному привязали свисток, ко второму — нет. Но у обоих на хвостах красовались роскошные черные перья.
Спонсором оперения выступил Сяо Хэй. Вероятно, чтобы умилостивить Ци Юня, Сяо Су скрепя сердце выщипала все хвостовые перья, которые петух с таким трудом отрастил. Удрученный этим ударом судьбы, здоровенный петух несколько дней прятался в курятнике, и даже по утрам кукарекал вяло и безжизненно.
Когда принесли бумажных змеев, у Е Цзяо как раз гостила госпожа Дун-ши. Теперь она каждые несколько дней заходила к Е Цзяо поболтать. Они вместе ухаживали за лекарственными растениями и цветами, обменивались знаниями о травах, и их отношения день ото дня становились все теплее.
Когда змеев положили на стол, Дун-ши с улыбкой произнесла:
— До замужества я тоже любила с такими играть, но после свадьбы перестала их запускать.
Е Цзяо не стала допытываться о причинах, так как понимала: Дун-ши отчаянно хочет ребенка и поэтому чрезмерно печется о своем здоровье.
Еще когда змеи были не готовы, она видела, как Сяо Су пыталась их запускать: тут нужно было и бегать, и прыгать. А ведь Дун-ши потеряла прошлого ребенка именно из-за падения. Естественно, сейчас она боялась даже пробовать.
Е Цзяо велела Сяо Су пока убрать бумажных змеев, чтобы поиграть с ними, когда вернется Ци Юнь. Затем она с улыбкой посмотрела на Дун-ши и сказала:
— Помнишь, я как-то говорила, что хочу подарить тебе кое-что?
Дун-ши кивнула, а затем увидела, как Е Цзяо выносит небольшую чашу-аквариум. Вообще это была неиспользуемая ванночка для мытья кистей Ци Юня, которую Е Цзяо выпросила себе. Она налила туда воды и поместила внутрь распустившиеся «цветы удачи».
Сейчас они ничуть не напоминали ту вялую былинку, какой были раньше. Они пышно цвели, их мясистые лепестки источали жизненную силу.
Едва взглянув на растение, Дун-ши изумленно воскликнула «Ох!» и с необычайной радостью протянула руку, чтобы потрогать листья. Она была настоящей фанаткой растений и увлекалась ими с самого детства. Видя, как трава, которую она так и не смогла вырастить, вновь обрела жизнь в руках Е Цзяо, Дун-ши в полном восторге посмотрела на девушку:
— Цзяо-нян, откуда ты знала, что ее нужно сажать в воду?
Е Цзяо улыбнулась в ответ и неспешно произнесла:
— Мне просто показалось, что она должна расти именно там.
И это была чистая правда. В прошлом, когда Е Цзяо еще была маленьким женьшенем, она часто видела подобные вещи. Дун-ши же решила, что Е Цзяо дошла до этого методом проб и ошибок, и с улыбкой на лице спросила:
— Цзяо-нян, так ты хотела подарить мне именно ее?
Е Цзяо кивнула и прямодушно заявила:
— Этот цветок полезен для здоровья. Если будешь держать его в комнате, это пойдет тебе на пользу.
Хотя Е Цзяо видела, что этот цветок полезен лисам, было неизвестно, принесет ли он пользу людям. Впрочем, стоило испробовать любые средства. И пусть Дун-ши не знала истинного предназначения «цветов удачи», раз растение подарила Е Цзяо, она, несомненно, будет тщательно за ним ухаживать.
Более того, трава, которая раньше отказывалась приживаться, вдруг ожила. Теперь Дун-ши будет беречь ее как зеницу ока, и даже если бы кто-то велел ей выбросить горшок, она бы ни за что не согласилась.
Приняв подарок Е Цзяо, Дун-ши поднялась, подсела поближе, взяла ее за руку и сказала:
— Не зря я сегодня пришла. И как хорошо, что я тоже прихватила для тебя подарок, а то получить от тебя такое сокровище просто так — моя совесть бы мне этого не простила.
Е Цзяо моргнула, вспомнив корзинку с лепестками, которую Дун-ши подарила ей в прошлый раз:
— Я еще не израсходовала те лепестки с прошлого раза.
Дун-ши же, прищурившись в улыбке, наклонилась к Е Цзяо и шепнула:
— В этот раз я дарю тебе не лепестки. Вот, держи.
С этими словами она достала из-за пазухи сверток из синей ткани.
Е Цзяо взяла его и пощупала:
— Книга?
Дун-ши улыбнулась:
— Верно, книга. На рынке такое издание днём с огнём не сыщешь. Мне досталось два экземпляра, вот я и решила подарить один тебе.
Среди замужних женщин было в порядке вещей дарить друг другу не только цветы да рассаду, но и, при близком знакомстве, кое-какие вещицы для разнообразия супружеской жизни.
К тому же, Дун-ши была наслышана о семье Е Цзяо и считала их совершенно никчемными людьми. По слухам, когда Е Цзяо выходила замуж, ее просто затолкнули в паланкин без единого сундука приданого. Разумеется, ей не дали ничего из того, что полагалось, в том числе, скорее всего, и «картинок от пожара»[2], которые обязательно должны были быть в приданом невесты.
Дун-ши видела, как Е Цзяо и Ци Юнь прекрасно ладят, как души не чают друг в друге — словно мед с маслом смешали. Так что такой подарок должен был прийтись как нельзя кстати.
Однако название книги показалось Е Цзяо в новинку, и наивный маленький женьшень не удержалась от вопроса:
— О чем она?
Дун-ши загадочно улыбнулась:
— Позже сама посмотришь — и узнаешь.
[1] Сяонянь (小年, xiǎonián) — «Малый Новый год», традиционный праздник, который отмечается за неделю до лунного Нового года и знаменует начало масштабной подготовки к главному торжеству.
[2] Картинки от пожара (避火图, bìhuǒ tú) — Исторический эвфемизм для эротических гравюр («весенних картинок»). Их традиционно клали на дно сундука с приданым невесты в качестве сексуального просвещения. Назывались они так из-за поверья, что бог огня устыдится смотреть на них и убережет дом от пожара.