Ментор (3)
— Катастрофа…
Ким Ёнсын, взглянув на Мэн Ганмина, покачал головой.
— Д-доброе утро, тренер.
Лицо Мэн Ганмина было бледным. Глаза метались, на лбу уже выступили капли пота.
Губы сжаты, но подбородок мелко дрожал. Пальцы нервно теребили край футболки.
Он сгорбился, пытаясь вдохнуть, но учащённое дыхание не успокаивалось. Казалось, ещё мгновение — и он рассыпется.
«С таким состоянием на горку не выйти — только позорище устроит».
Ким Ёнсын вздохнул про себя, глядя на юношу. Опыт подсказывал: ситуация знакомая.
Десятки попыток и провалов. Сколько многообещающих новичков не выдерживали давления и сгорали, так и не раскрывшись?
В памяти мелькнули их лица.
Рядом питчер-коуч Хам Сонтхэ тихо предложил:
— Пусть Пак Чондок начнёт разминаться.
— Угу.
Пак Чондок — лонг-релиф из группы поддержки.
Подготовить замену на случай провала — обязанность тренера. Но Ким Ёнсын знал: важно дать шанс.
— Скажи Пак Чондоку ждать. Не начинать разминку.
— Понял.
Хам Сонтхэ кивнул и вышел из кабинета тренера, ведя за собой Мэн Ганмина.
Ким Ёнсын провёл рукой по лицу. В кабинете повисла тишина.
«Устал…»
Вчера износ буллпена был слишком велик, поскольку Квак Сындок начал сыпаться с первых иннингов.
Если сегодня стартовый питчер снова начнёт проваливаться в начале, придётся сдаться ещё до конца игры — буллпен и так измотан.
«Слишком большой риск. Вчера так, сегодня опять — если начнётся с первых иннингов, выхода не будет».
Ким Ёнсын погрузился в раздумья.
Если новичок вроде Мэн Ганмина так нервничает перед дебютом, он даже подачу не выполнит нормально, не то что возьмёт игру под контроль.
За десятилетия работы тренером он видел сотни новичков. Те, кто так зажат, ошибаются чаще.
Ладони потеют, форма подачи нарушается, контроль теряется в ключевые моменты.
В таком состоянии не видать скорости. Даже с хорошим арсеналом подач бэттеры быстро раскусят его.
Внезапно Ким Ёнсын вспомнил одного игрока.
«Хан Мину. Не каждому дано такое железное самообладание».
Мэн Ганмин последнее время держался рядом с Хан Мину. Видя его состояние, Хам Сонтхэ сразу поставил Мину рядом, явно надеясь на психологическую поддержку.
«Надеюсь, парень перенял от Хан Мину побольше хорошего».
Ким Ёнсын отчаянно на это рассчитывал.
В отличие озабоченного тренера Ким Ёнсына и тренера Хам Сонтхэ, Хан Мину оставался спокойным, глядя на Мэн Ганмина.
Хан Мину усмехнулся.
«Совсем закоченел от страха, парень».
— Д-добрый день, сонбэ! — Мэн Ганмин поклонился.
При ходьбе его конечности двигались синхронно, словно робот — всё тело оцепенело от напряжения.
— Размялся?
— Да.
— Идём за мной.
Хан Мину повёл Мэн Ганмина в тихое место.
Они прошли через служебный коридор и остановились у небольшой тренировочной комнаты.
В отличие от шумного стадиона Чамсиль, здесь царила тишина. Персонал, занятый подготовкой к игре, сюда не заглядывал — идеальное место для разговора.
Мягкий свет ламп падал с потолка, а вдоль стен аккуратно стояли тренажёры.
Лёгкий гул оборудования едва касался слуха, а грохот музыки и крики трибун оставались где-то далеко.
Хан Мину заговорил первым:
— Я же говорил: нервничать — нормально. Сердцебиение и гормоны не контролируешь по щелчку.
— Верно…
Мэн Ганмин покорно кивнул.
— Но есть одна вещь, которую человек может контролировать.
— Что это?
— Дыхание.
— Дыхание…?
— Вдох и выдох — это можно регулировать. Глубокое дыхание снижает пульс. А когда пульс падает, тело расслабляется, мышцы отпускают.
Глубокое дыхание действительно помогает снизить сердечный ритм и снять напряжение.
При глубоком вдохе активируется парасимпатическая нервная система, что замедляет сердцебиение и расслабляет мышцы.
В этом суть медитации.
— Повторяй за мной. Глубоко вдохни.
— С-с-с-с…
Мэн Ганмин сделал глубокий вдох, заполнив лёгкие до предела.
— Закрой рот и задержи дыхание. Три… два… один… Выдыхай.
— Фуууу…
Он медленно выдохнул. Хан Мину продолжил:
— После выдоха снова задержи дыхание. Три… два… один… Теперь вдох.
Мэн Ганмин спокойно повторял упражнение.
Да, это могло «остудить» разогретое перед игрой тело, но Хан Мину считал, что сейчас это необходимо.
Мэн Ганмин был слишком напряжён.
Бросать точные подачи с раскалённой головой, телом и сердцем — невозможно. Сначала нужно остудить этот жар.
После 10 минут дыхательных упражнений Хан Мину спросил:
— Ну как?
Мэн Ганмин, выровняв дыхание, ответил спокойно:
— Чувствую, будто немного пришёл в себя.
Состояние явно улучшилось. Бледная кожа постепенно порозовела, дрожащий взгляд обрёл устойчивость.
Дрожь в губах и подбородке исчезла, плечи расслабились. Теперь он уже не сжимал край футболки — руки спокойно лежали вдоль тела.
Хан Мину одобрительно кивнул и улыбнулся:
— На горке волнение снова нахлынет. Но помни: там действует питч-клок (правило ограничения времени на подачу). Если нужно время — попроси Пи Гиджона подойти. Так выиграешь пару секунд.
— Но как я посмею отвлекать сонбэ…
Фраза Мэн Ганмина оборвалась.
Хлоп!
Хан Мину резко хлопнул его по спине, заставив вздрогнуть.
— Запомни чётко: на горке ты — король.
— Король… я?
— Конечно, это не значит игнорировать знаки кэтчера. Но когда ты на горке, помни: ты контролируешь всё. Бросок, противостояние с бэттером — всё зависит от тебя. Верь в себя.
Последние слова Хан Мину были не просто поддержкой — они прозвучали с уверенностью, закалённой опытом.
За сотни матчей он понял одну истину:
Питчер на горке — не просто бросающий мяч. Он — центр, управляющий игрой.
Сам Хан Мину не раз стоял под прессом. Сначала он видел лишь борьбу с битой, но позже осознал: каждый его бросок решает, как пойдёт игра.
Именно поэтому он хотел укрепить уверенность Мэн Ганмина.
Главное для питчера — не арсенал подач или скорость, а вера, что он — хозяин матча.
Мэн Ганмин кивнул:
— Понял.
Его лицо теперь светилось спокойствием.
Домашние матчи начинаются с атаки гостей.
1-й иннинг, верх — «Крокодайлз» в нападении.
Хан Мину сидел в дагауте, наблюдая за первым бэттером Пак Соджуном. Рядом собрались товарищи по команде.
— Интересно, Ганмин справится? Он же весь извелся от нервов, — сказал Ким Докмин.
— Если провалится — отправят во вторую лигу, вот и всё, — Мён Сану ответил сухо.
Рядом также были Иэн Колтер, Рафаэль Моралес, Ю Джэхёк, Пак Чондок и Лим Сонджин.
В этом сезоне игроки почему-то старались сесть ближе к Хан Мину. Не мешая, не отвлекая — просто хотели быть рядом.
— Even though he's a rookie, his first game is crucial. The memory of a debut can stick with you like a trauma.
— Пусть он новичок, первый матч важен. Впечатления от дебюта могут стать травмой, — перевёл переводчик Иана Колтера.
Казалось, все ожидали провала Мэн Ганмина.
Хан Мину обратился к самому доступному — Мён Сану:
— Спорим, старший?
— О чём?
— На то, какой результат покажет Ганмин.
Мён Сану усмехнулся.
— Малыш. Переживаешь за соседа по комнате? Ладно, о чём спорим? На то, выдержит ли он 5 иннингов?
— Это слишком в мою пользу. Давайте так: 5 иннингов и 2 пропущенных рана.
Условие «5 иннингов, 2 рана» — реалистичная цель для новичка. Учитывая давление дебюта, такой результат сочли бы успешным.
Во-первых, 5 иннингов — минимальная задача стартового питчера. Это позволяет сохранить буллпен и стабильно вести игру. Для новичка это проверка на выносливость, психику и мастерство. Если справится — докажет, что достоин места в ротации.
2 рана — допустимо даже при ошибках или неудаче. Против сильной линии атак это достойный результат. Если Мэн Ганмин выполнит условие, клуб и фанаты признают дебют удачным.
— Идет. Если Ганмин сделает 5 иннингов с 2 ранами — сегодня я угощаю мраморной говядиной.
— Если нет — угощаю я.
Ставка заключена мгновенно.
Хан Мину усмехнулся.
Мён Сану подозрительно посмотрел на его усмешку.
— Чего ржёшь? Что-то знаешь?
— Нет. Ничего.
— Но ты же явно что-то задумал!
Честно говоря, ставка была слишком выгодной для Хан Мину. Ведь на горке у Мэн Ганмина активируется Непоколебимость.
Игра началась.
— Плэй бол!
Мэн Ганмин на горке выполнил бросок.
Бууум!
— Страйк!
— Чего?
— Что происходит?
Дагаут и трибуны зашумели.
Бууум!
— Страйк!
На табло высветилось: 160 км/ч.
Мэн Ганмин, ещё недавно бледный, теперь стоял с гордым выражением лица.
Бууум!
— Страйк! Бэттер аут!