Рождение IV

Разумеется, я не понял ни единого слова.

Пока я стоял с огромным знаком вопроса над головой, библиотекарша начала объяснять еще более тихим голосом.

— Магия — это акт наложения собственного мира-образа на мир, называемый реальностью. Этот личный мир зовется Внутренним Миром, и он рождается в тот самый миг, когда человек переживает Лихорадку Пробуждения.

— Полагаю, это как-то связано с моей ситуацией.

— Совершенно верно. Первый Внутренний Мир, который открывает любой волшебник — самый обычный. Насколько обширным может быть мир, открытый всего лишь десятилетним ребенком? Поскольку он мало чем отличается от реальности, мы называем его Материальным Планом. Конечная цель волшебника, который через тренировки взращивает свой Внутренний Мир — достичь Небесного Предела. Достигшие его могут творить магию свободно, не будучи ограниченными законами мира, и такое состояние обычно именуют состоянием Архимага.

Я внимательно слушал эту лекцию по основам магии, а библиотекарша продолжала несколько подавленным тоном:

— Но иногда, очень редко, в процессе взращивания Внутреннего Мира маг использует Запретную магию или получает неверные наставления, и тогда его мир рушится и проваливается. Проваливается в Глубокое Море.

— …звучит крайне зловеще.

— Так и есть. По иронии судьбы, Глубокое Море, которого все избегают, очень похоже на вожделенный Небесный Предел. Те, кто там, не связаны законами мира, они владеют странной магией совершенно иного толка и навязывают миру законы, которые не могут постичь даже Архимаги.

— Тогда что в этом плохого?

— Ты оказываешься отвергнут миром, который сам же и создал.

— …

— Лишь один этот фактор отличает Небесный Предел от Глубокого Моря, но в то же время в нем заключается всё. Поскольку волшебник живет в созданном им мире, быть отвергнутым этим миром — по сути, обречь себя на будущее, полное бесконечных страданий и жалкой смерти.

— Хм-м…

Подумав мгновение, я задал вопрос.

— Из ваших слов я не очень понимаю, насколько ужасна моя ситуация на самом деле. У вас есть какой-нибудь пример?

— Сто тридцать два года назад. Многообещающий маг стихии огня по имени Рован Крунарф заигрывал с Черной магией, чтобы призвать демона, и выпил его выжатую эссенцию, чтобы взрастить свой Внутренний Мир. Его мир провалился в Глубокое Море и стал лесом, где никогда не гасли пожары. Первым это заметил кадет Академии, который обратил внимание, что от Рована всегда пахнет дымом. Когда его схватили и сняли маску, всё его тело было покрыто волдырями от тяжелейших ожогов. В процессе ареста он убил трех рыцарей и сбежал. Однако два месяца спустя его нашли в пруду, высохшим, словно почерневший уголь. По иронии, причиной его смерти были не ожоги, а утопление. Не в силах выносить боль, он бросился в пруд, но его Внутренний Мир не пощадил даже труп и сжег его.

Я инстинктивно отпрянул от ужаса.

— Не думаю, что у меня всё настолько плохо…

— Ни один волшебник в истории еще не проваливался в Глубокое Море при рождении. Поэтому предсказать что-либо трудно, но, скорее всего, причина, по которой вы все еще целы — это незрелость вашего разума. Если вы привыкнете к своему миру и в конечном итоге, как волшебник, станете жить больше в Глубоком Море, чем на Материальном Плане, тогда вас ждет похожий конец. Поскольку ваш Внутренний Мир — это Глубокое Море, вы узнаете, что происходит с человеческим телом в самой глубокой части океана.

Я был больше поражен эрудицией библиотекарши, чем только что услышанным смертным приговором. Неужели все библиотекари в Императорской Библиотеке обладают такими знаниями?

Вздохнув, я еще раз уточнил факты.

— В общих чертах я понял. Раз мой Внутренний Мир — Глубокое Море, я либо утону, либо меня съедят Глубоководные Твари… нет, до этого меня, скорее всего, раздавит давлением воды.

— Именно.

— И неважно, буду я изучать магию или нет?

— Да. Выражение «яйцо, погруженное в воду» лучше всего описывает ваше состояние. Вы не можете вылупиться, а даже если и сможете, вас ждет лишь смерть. А если откажетесь вылупляться — результат тот же.

— …

Выхода и вправду нет.

Я почесал затылок, а затем с благодарностью склонил голову перед библиотекаршей.

— Это ужасно, но… спасибо, что рассказали мне о моей судьбе.

— …мне жаль. Возможно, вам лучше было бы этого не знать.

— Я сам спросил, так что всё в порядке. Это куда лучше, чем умереть, не зная почему.

Я снова взял книгу.

— По крайней мере, теперь я знаю, что должен делать.

— Не нужно уже сейчас принимать крайние решения. Постарайтесь хотя бы не оставлять сожалений…

— …нет, я не собираюсь кончать с собой. Не волнуйтесь.

— Тогда что вы намерены делать?

— Будь то Глубоководные Твари, утопление или смерть от давления воды — я хотя бы попытаюсь.

У меня не было ни малейшего намерения просто так умирать.

Если это была цена за рождение в новом мире…

Я преодолею это, чего бы мне это ни стоило.

— Во-первых, утопление. С этим я сейчас ничего поделать не могу, так что отложим. Давление воды. Может, можно будет носить какой-нибудь костюм? И Глубоководные Твари… что это вообще такое? Я о них даже не слышал.

Дерсия, до этого безучастно смотревшая на меня, открыла рот.

— Простите, что говорю без спроса, но буду с вами честна.

— Да?

— Способа выжить во Внутреннем Мире не существует. Вас ждет самая ужасная смерть, какую только можно вообразить. Я рекомендую сделать то, что вы хотели, а затем броситься в омут с головой. Так будет гораздо менее мучительно.

— Да, похоже на то. Надо же, из всего многообразия мне досталось Глубокое Море. Какое невезение.

— Возможно, это трудно принять, но это правда. Так что провести оставшееся вам время осмысленно?..

Библиотекарша слегка склонила голову набок и спросила:

— Вы ведь это понимаете, правда?

— Я понимаю, что, что бы я ни делал, это бессмысленно, и в конце меня ждет лишь ужасно мучительная смерть.

— Бессмысленные усилия — это и есть ваша цель?

— Нет. Просто это же нечестно, правда? Мне всего десять, а я уже говорю о смерти. Вместо того чтобы сдаться и прожить оставшееся время хорошо, прежде чем умереть, я лучше буду всю жизнь барахтаться, добьюсь я чего-то или нет, и умру жалко.

Хватаясь за любые средства.

Непременно.

Библиотекарша посмотрела на меня с легким удивлением, а затем достала другую книгу и начала читать.

— Вы собираетесь и впредь посещать библиотеку?

— М-м, наверное.

— Я время от времени бываю здесь в это время, так что, если чего-то не будете знать, можете смело спрашивать. Я отвечу.

— А…

Я просиял и склонил голову.

— Спасибо.

— Не стоит. Могу я узнать ваше имя?

— М-мое имя…

Точно. Она же думает, что я аристократ.

Я напряг мозги в поисках правдоподобной фамилии и добавил:

— Я Джерн Русфельт. Хоть и недолго, но, пожалуйста, позаботьтесь обо мне.

Почему-то библиотекарша бросила на меня немного озадаченный взгляд, но вряд ли она могла помнить все аристократические фамилии наизусть.

***

— Джерн… я, кажется, сейчас умру от жары…

— Теперь я понимаю, каково креветкам в пароварке…

Палящий зной сделал даже неутомимых детей смирными, как кошки.

Такова природа. Я небрежно ответил, читая взятую в библиотеке книгу по Маготехнии.

— Это потому, что вы двигаетесь. Если сидеть на месте, будет не так жарко.

— Я и так сижу на месте, и все равно жарко! Тебе не жарко, Джерн?

Тающий голос Линмель заставил меня слегка удивиться. Я знал, что было душно, но неужели настолько?

Оглядев других детей, я увидел, что они обливаются потом, не в силах терпеть жару, а некоторые уже ушли к колодцу. Кажется, у колодца началась потасовка из-за очереди, а Линмель, хоть и успела раз окатиться водой, уже снова пела о том, как ей жарко.

А я… я был не таким.

Нет, я не проронил ни капли пота.

Это было определенно неестественно. Может ли это быть связано с моим Внутренним Миром?..

«…ах».

Так и есть.

Когда человек попадает в глубокое море, его раздавливает насмерть.

Если я каким-то образом найду способ выдержать это давление, я все равно задохнусь.

Если я решу и проблему с удушьем, дальше мне придется выживать среди Глубоководных Тварей. Человек, который даже плавать не умеет, станет для них легкой добычей.

И даже если я каким-то чудом решу и это…

Я умру от переохлаждения.

Температура в морских глубинах не подходит для выживания человека.

…но я решил мыслить позитивно. Из всех факторов, способных меня убить, этот единственный мне на самом деле помогал.

Благодаря ему я сохранял прохладу даже в этот удушающий зной. Когда я снова сосредоточился на чтении, Линмель внезапно подошла и обвила руками мою шею.

— Что... что такое?

— Ух ты! Что это? Джерн, от тебя прохладно. У тебя кожа как лед!

— …

Пока что всё было не так уж и плохо. Поскольку мой разум все еще находился в процессе адаптации к Внутреннему Миру, влияющие на меня негативные эффекты были почти незаметны.

Даже течения лишь слегка толкали меня, существа, обитающие в глубинах, почти не замечали моего присутствия, и я мог совершенно спокойно дышать. При таком раскладе температура моего тела, вероятно, не упала до уровня, который мог бы повредить здоровью.

В лучшем случае, я был на два-три градуса холоднее.

— Давай сегодня будем вместе, не уходи!

Я изо всех сил игнорировал трущуюся об меня Линмель и продолжал читать «Введение в Маготехнию».

Чтение ничего не меняло. Я все равно не мог изучать магию обычными способами.

Уровень места, в котором я оказался, был слишком высок по сравнению со мной. Словно маленький ребенок внутри космического корабля, созданного сверхразвитой цивилизацией.

Если магия, которую я мог производить, должна была двигать этот корабль, то я был бессилен. Если бы я попытался безрассудно им управлять, то лишь навлек бы беду.

Но это не означало, что я мог просто сидеть сложа руки. Начинать с чего-то вроде таблицы умножения, пытаясь понять инженерные формулы, приводящие в движение космический корабль, могло показаться другим глупостью, но разве это не лучше, чем безропотно принимать свою судьбу?

И, по правде говоря, не то чтобы я совсем ничего не достиг.

Я постепенно привыкал.

— Отойди, скоро подует ветерок, и станет прохладно.

— А?

Я коснулся пальцем течения.

Я все еще не до конца понимал, как это работает, но, кажется, начинал понимать, как приложить силу на большем расстоянии и каким образом.

В отличие от начала, когда я мог сфокусировать ее лишь в одной точке, теперь я мог заставить ее течь более широко, по большей площади.

Течение стало ветром. Исключительно из-за моей собственной неумелости.

— Ух ты… как ты узнал? Это потрясающе!

Линмель отступила назад, ее глаза засияли, и она раскинула руки, ловя ветерок.

Даже другие дети из приюта, до этого вялые, с криками выбежали на улицу.

Пока это был лишь ветер, но если я освоюсь лучше, то, возможно, смогу заставить и других, находящихся за пределами моря, почувствовать то же, что и я.

Тогда и они познают силу глубокого моря.

Я даже не знал, было ли это магией, но если да, то моя магия была совершенно ужасна.

Я вздохнул, и тут кто-то сзади схватил меня за шею.

Пока я молча приходил в себя от внезапного покушения, «ассасин» хихикнула и затараторила:

— И все-таки Джерн — самый крутой!

— …с-спасибо.

Я не знал, стоила ли игра свеч, но…

Этот день оставил в моей голове много путаных мыслей.