Глава 17.0

Есть такое выражение: «шила в мешке не утаишь».

Это значит, что как ни прячь шило в кармане, оно все равно себя проявит.

Как и ожидалось, Линмель оказалась слишком острым шилом, чтобы ее талант можно было скрыть за клеймом сироты.

— Линмель! Линмель, нет, но почему она убежала?!

— Линмель!.. Точно не знаю, она говорила с рыцарем, потом речь зашла об удочерении, и, похоже, этот разговор ее тяготил…

Все обитатели Приюта сбились в группы и посреди ночи прочесывали окрестности в поисках Линмель.

Впрочем, меня по ночам тоже частенько не бывало. Такая мысль на миг промелькнула у меня в голове. Но, видимо, теперь меня причисляли к полувзрослым.

Что, в общем-то, справедливо. Линмель же, напротив, была сущим дитя, и если где-то столкнется с дурным человеком…

Хм-м… скорее, этому дурному человеку придет конец.

Но променять шанс стать дочерью рыцаря на клеймо убийцы — глупее не придумаешь.

Ничего не попишешь. Я тихо вздохнул и направился в лес.

— Так дело не пойдет. Я поищу немного сам.

— …ты справишься?

— Да.

Директор, казалось, разрывался между желанием остановить десятилетнего мальчишку, в одиночку идущего ночью в лес, и мыслью о том, что беспокоиться о маге — полная глупость.

Чтобы его успокоить, я перешел от слов к делу.

Хруст—!

Я сосредоточился на гнилом стволе, валявшемся неподалеку, поднял его и раздавил в щепки.

Правда, голова тут же слегка закружилась. Это мой предел. Если я синхронизируюсь с Глубоким Морем еще хоть немного…

«Даже с лекарством не выдержу…»

…повторится то же, что случилось сегодня за обедом.

И все же, уровень моего мастерства несравнимо вырос.

Ценой тому стали слегка поплывшее зрение и ощущение, будто с каждым шагом вода все туже оплетает мои руки и ноги.

Учитывая, что радиус действия Чутья прилива увеличился в десятки раз, размен был выгодный.

Директор с серьезным видом кивнул и бросил мне вдогонку предостережение:

— Хорошо, полагаюсь на тебя. Но не лезь в совсем уж опасные переделки.

— Есть.

Я начал прочесывать лес чутьем, используя его ровно настолько, чтобы не привлечь ничего враждебного.

И тут же понял: для поисков его эффективность была просто ошеломительной.

До такой степени, что я мог сосчитать перья на крыльях птицы, дремавшей на верхних ветвях вон того высокого дерева. Я чувствовал кроличье семейство, спящее в норе неподалеку…

Не было нужды выкрикивать имя Линмель.

Она явно слышала, как все ее ищут, но не выходила.

Вероятно, просто не хотела. Должно быть, так.

— И все же, не слишком ли высоко она забралась?

— …?

Огромное вековое дерево примерно в десяти минутах ходьбы.

Верхушка скрывалась в листве, и разглядеть что-либо было невозможно, но мое Чутье прилива указывало на цель безошибочно.

— …

Линмель, похоже, думала, что ее не обнаружили, и молчала. Может, решила, что я просто говорю сам с собой.

Я легонько постучал по стволу и решил сблефовать:

— Я все вижу. У тебя Деревянный меч торчит.

— А?! Меч? У меня нет никакого меча…

— А, точно. Наверное, показалось.

Слишком просто.

Линмель прикусила язык, лишившись дара речи.

— …

— Спускайся, давай сначала поговорим.

— …не хочу.

— Правда? Тогда я поднимаюсь.

— …?

Когда я демонстративно схватился за ветку, готовясь лезть, Линмель в панике высунула лицо из-за листьев и попыталась меня остановить:

— А, нет! Джерн, ты же можешь ушибиться!

И впрямь, если ты не сверхчеловек вроде Линмель, забраться на это высокое гладкое дерево было непросто.

— Тогда, может, ты спустишься?

— Ну… — Она осеклась.

Не мешкая, я сделал первый шаг.

Поток подталкивал меня в спину, так что упасть я не боялся, и все произошло в одно мгновение — катастрофа, которую вообразила себе Линмель, не случилась.

Я будто просто шел по воздуху. Вмиг оказавшись наверху, я примостился на соседней ветке. Линмель в изумлении прикрыла рот рукой.

— Чт-чт-что-что-что?! К-как ты это сделал?

— Я тоже изучал Искусство Укрепления Тела, помнишь?

— Ох, да?.. Джерн, ты потрясающий! У меня целая неделя ушла, чтобы просто залезть на это дерево!

Соврала и глазом не моргнула.

Я, если честно, до сих пор не особо понимаю, чем Искусство Укрепления Тела отличается от йоги. Чувствую, что стал намного гибче, но вот смогу ли я противостоять давлению воды… хм.

Ладно, сперва нужно закончить обучение.

— Так почему ты сбежала из дома?

— …я не сбегала.

Линмель надула щеки и, обхватив колени, уселась прямо на ветке.

Сядь я в такую позу, тут же бы свалился, но ее чувство равновесия впечатляло.

— Меня выгнали.

— Почему?

— Меня заставляют уйти, а я не хочу…

— Так не иди.

Проблема была до смешного проста. Когда я это сказал, Линмель свирепо на меня уставилась.

— Как это?! Все не так просто!

— А почему? Просто скажи, что не хочешь, и все. Кто тебя заставляет? Решай сама, что чувствуешь. Это твое решение, твоя жизнь. Не перекладывай его на других.

— Это не так легко сделать.

— Легко. Просто спустись и скажи Директору, что не хочешь удочерения. И он сделает все, чтобы это остановить. Ты же знаешь нашего Директора.

— Проблема не в этом… — Линмель понуро опустила голову. — У меня… у меня талант. Я думала, гении — это такие умники, как ты, Джерн. Но на самом деле самая выдающаяся — это я. Так сказал рыцарь.

— …что ж, это правда. И что с того?

— Ты знаешь Риан-онни?

Внезапное имя заставило меня задуматься.

Насколько я помню, она была на пару лет старше нас, одна из тех, кто готовился стать рыцарем. Кажется, очень жизнерадостная и добрая.

— Да, знаю. Ты ведь тоже у Риан-нуны училась фехтованию?

— Да. Риан-онни относилась к этому очень серьезно. Она тренировалась одна, когда все уже ложились спать, бегала, так старалась… мы даже договорились, что однажды вместе сдадим экзамен на кадетов-рыцарей.

Линмель еще крепче обняла колени и пробормотала:

— Она так радовалась, когда узнала, что приедет рыцарь оценивать наше мастерство. Хотела показать, чему научилась. Но рыцарь посмотрел на нее, лишь мельком глянул, сказал, что нужно больше стараться, и на этом все.

— Правда? Тяжело, должно быть, было это слышать.

— Нет… — Она покачала головой. — Риан-онни уверенно ответила, что все поняла и будет работать еще усерднее. Это было так круто.

— Сильный дух. Звучит как трогательная история.

— Но потом… — Линмель уткнулась в колени, готовая вот-вот расплакаться. — Рыцарь увидел, как я всего раз взмахнула мечом, и тут же прикрыл рот рукой, сказав, что это талант века. Сказал, что если я стану его дочерью, то однажды непременно попаду в Императорские Рыцари…

— …

— Дальше я почти ничего не слышала. Я увидела лицо Риан-онни… и это было такое лицо, которое я больше никогда не хочу видеть.

Такое случается и в этом мире, и в моем прежнем.

Талант, сокрушающий упорный труд и мечты.

— Я не хочу уходить. Но если останусь, Риан-онни может… я не знаю… может, она возненавидит меня. А я этого не хочу…

Линмель посмотрела на меня полными слез глазами.

— Джерн, что мне делать?

— Хм-м…

Такой серьезной Линмель бывала редко.

Я задумался, но для такой проблемы ни один ответ не будет по-настоящему верным.

Пожалуй, придется прибегнуть к небольшой шоковой терапии, приправленной толикой лжи.

Почесав затылок, я ответил:

— Для начала, я должен кое-что сказать.

— А?

— Ты не такая уж и великая.

— …?

— Твой талант — не бог весть что. Чувствую, что обязан тебе это сказать, потому что ты ведешь себя как какая-то трагическая героиня из-за одного комплимента от рыцаря. Прости.

Линмель, до этого смотревшая на меня с разинутым ртом, мгновенно вспыхнула.

— Т-ты дурак?! Рыцарь сказал, что с моим талантом я могу попасть в Императорские Рыцари…

— Вот именно. А я говорю тебе: это пустяк.

— Ты что, тоже завидуешь? Как это может быть пустяком?! Такого в нашем Приюте никогда не было! Ты не понимаешь!

— Что, злишься, потому что я сказал, что твой талант — это пустяк?

— Да не то чтобы я злилась…

— Настоящий талант — это вот что.

Я схватил руку хнычущей Линмель.

— А?

Возможно, она даже представить себе такого не могла, но, потеряв равновесие, Линмель начала падать.

— Кья-а… а?

Но земли она так и не коснулась.

Словно погружаясь в воду, Линмель медленно опустилась на лесную подстилку. На ее лице застыло ошеломленное выражение — она, казалось, не до конца поняла, что произошло.

Лишь увидев, как я спустился следом тем же способом, Линмель широко распахнула глаза.

— Джерн, ты аристократ?

— Скорее всего, нет.

Наверное.

Не останавливаясь, я с помощью потока поднял в воздух всю листву вокруг.

Тысячи листьев. Они мгновенно закружились вокруг нее, и Линмель, удивленно озираясь, посмотрела на это чудо с сияющими глазами.

— Ух ты…

— Линмель. Мир огромен. С моей колокольни твой талант кажется такой незначительной мелочью. И даже я, при всех своих способностях — всего лишь еще один неприметный маг в этом огромном мире.

Я говорил спокойно, стараясь убедить ее.

— Тебе кажется, будто ты получила дар, которого не заслуживаешь. Но в этом мире и без меня есть бесчисленное множество людей, чей талант заставит твой померкнуть. Когда тебя удочерят и ты начнешь жить как кадет, ты сама все поймешь. Поймешь, что твоего таланта хватит лишь на то, чтобы выйти на старт.

— …даже если так, Риан-онни…

— Да. Риан-онни не смогла даже выйти на старт.

— Это слишком несправедливо…

— Такова правда.

Я тихо усмехнулся и легонько ткнул Линмель в грудь.

— Вот почему ты должна взять на себя ответственность.

— …?

— За Риан, которая не смогла даже дойти до стартовой линии. Ты, та, кто смогла, должна бежать и за нее тоже.

Не каждый может стать рыцарем. Это прописная истина.

Поэтому те, кто может, должны нести на себе надежды тех, кто не смог.

Я солгал лишь в одном: что талант Линмель — заурядный.

Когда-нибудь она достигнет вершины. Это было предрешено.

— Если ты станешь просто посредственным рыцарем, Риан, наверное, умрет от зависти. Но если ты станешь лучшим рыцарем, она будет тобой гордиться. Будет лелеять тот день, когда она сама вывела тебя на путь рыцарства.

— …ты правда так думаешь?

— Да. Так уж устроены люди.

Линмель в глубокой задумчивости переводила взгляд с меня на землю.

— …

И по ее лицу я видел, как уныние медленно отступает, уступая место озорной ухмылке сорванца, который вот-вот швырнет в кого-нибудь камнем на уроке. Я уже знал, что она скажет.

— Джерн.

— Да.

— Я хочу стать рыцарем.

— Мудрое решение.

Стать дочерью рыцаря.

Это самая сладкая мечта, какую только может вообразить сирота, каждую ночь в слезах засыпающая на мокрой подушке.

Отказаться от такого — значит оскорбить всех остальных.