Выделяясь VIII

— Приятно познакомиться. Не могли бы вы, пожалуйста, это убрать?

Я отступил на несколько шагов, чтобы текущая кровь не коснулась моих ног. Было очевидно, что он владеет магией, связанной с кровью.

Парс посмотрел на меня, от души расхохотался и щелкнул пальцами.

— А, не беспокойся. Ты заслуживаешь хорошего обращения.

Ш-ш-ш-рк—

Живая, движущаяся кровь мгновенно впиталась в пол и исчезла.

— Колоть и резать, такие безвкусные ритуалы тебе не подходят. Если все сделать правильно, ты, вероятно, мог бы даже основать Великий Род.

— Понятия не имею, о чем вы говорите.

Я заговорил, чтобы отвлечь его.

К счастью, он, кажется, ничего не заметил.

— Я вот о чем.

С зловещей улыбкой из-за спины Парса вышли две мумии.

С их ртов капала слюна, а с рук все еще сочилась свежая кровь.

…конечно. Встреча с этим парнем означала бой со всеми мумиями.

Оставалось лишь надеяться, что учителя сражались отчаянно.

— Обращайтесь с ним хорошо. Ни в коем случае не убивайте.

— Кру-р-рк.

Я вздохнул, наблюдая, как мумии медленно приближаются, и заговорил. Мне нужно было еще немного времени.

— Эм, минутку. Вы сказали, группа, к которой вы принадлежите — это Багровый Круг?

— Хм? А. Да. Хотя у нас отношения работодателя и наемника.

— Ничего особенного, но… я хотел спросить, почему эта группа, Багровый Круг, похитила нас. Если это сложно, можете не отвечать. Мне просто любопытно, вот и все.

Вежливый, деловой вопрос.

Парс склонил голову, а затем широко улыбнулся.

— Черт, чем больше я на тебя смотрю, тем больше ты мне нравишься. Почему бы и нет. Такие дети, как ты, так легко падают.

— …падают?

— Да. Мир, который ты создал, начинает тебя ненавидеть. Это своего рода самоистязание. Мы создаем таких падших.

— …

Я в шоке нахмурил брови.

То, что он сказал, было до боли знакомо.

Значит, эти ублюдки из Багрового Круга искусственно создавали таких, как я.

…зачем?

— Я и сам толком не знаю причину. Как я сказал, я всего лишь наемник. Так что, раз я ответил на твой вопрос, ты тоже должен ответить на мой. Есть ли что-то, чего ты боишься?

— Есть.

— Расскажи-ка дяденьке. Мир так просто не создается. Тебе придется пройти через самые ужасные переживания, какие только можно вообразить, и не раз. Я сделаю все быстро.

— Хм-м…

Пока садистский взгляд Парса был прикован ко мне, мумия подошла и грубо схватила меня за руку.

Даже сквозь боль, от которой казалось, что руку вот-вот оторвут, я честно ответил:

— Прежде всего, я больше всего боюсь утонуть. Умереть, не имея возможности дышать, упав в воду — это самое страшное.

— О-хо, как честно. Какой хороший мальчик.

— Да. Я и сейчас несколько раз это переживаю, и каждый раз это действительно ужасно.

— …?

— Следующее — быть раздавленным насмерть. Когда все твое тело раздавливают, это тоже ужасно.

— Ясно. С этим, правда, может быть немного сложно. У нас нет подходящего оборудования.

— Правда? Замерзнуть насмерть тоже страшно. Медленно умирать в пустом месте, замерзая в одиночестве, это ведь очень страшно, не так ли?

— …о-хо.

— Я также боюсь быть съеденным заживо каким-то неизвестным монстром и при этом, будучи еще живым, умирать в агонии. Нет ничего, чего бы я не боялся.

Парс посмотрел на меня, как на какого-то сумасшедшего ублюдка.

— Эй, ты, глупый маленький сопляк. Мне-то все равно, но ты уверен, что стоит вот так все мне выкладывать? Это ведь все то, через что тебе предстоит пройти.

— Да. Но даже если вы этого не сделаете, все это все равно придет.

— …что?

Пришел сигнал.

Чутье прилива подтвердило, что Элисия машет рукой прямо с нижнего этажа.

Идеальное время. Я посмотрел прямо на Парса и ответил:

— Ну что, испытаем сначала смерть от раздавливания?

— !..

Ку-ва-гва-анг—!

С оглушительным ревом потолок обрушился.

Парс в шоке посмотрел наверх.

Но на этот раз и у него не было времени на ответ.

***

Ку-ва-гва-анг— Ку-рунг—!!

Лишь когда грохот, продолжавшийся некоторое время, стих, один ребенок осторожно высунул голову из тюрьмы.

Затем, глядя на полностью разрушенный проход, он пробормотал себе под нос:

— Его и вправду завалило…

Дети, которые, затаив дыхание, наблюдали за разговором Джерна и Парса, тупо смотрели на обрушившийся проход.

— …как думаете, он в порядке? Он, должно быть, упал до самого третьего подвального этажа…

— Идиот, да ладно, какие могут быть проблемы? Мы же сделали все в точности, как нам сказали.

— Да, правда…

Дети все еще не могли легко принять мысль, что Джерн может быть в опасности.

Конечно, они видели и более могущественных магов.

Но, если такие достижения приходят в их собственном возрасте?

Такой талант даже не вызывает зависти.

Его способность спокойно выбирать только правильные ответы в той же ситуации, без малейшего намека на панику, внушала больше, чем просто доверие — она создавала иллюзию всемогущества.

— Он точно знал, какую колонну разрушить, чтобы обрушить потолок именно там, где он хотел, верно?

— И он ни разу не попался в ловушку…

Пока большинство из них, естественно, перешли на вежливую речь, один ребенок пробормотал свои честные мысли:

— …он и вправду как настоящий маг.

Только тогда дети поняли смысл того, что им сказала учительница.

Неужели сотворение огня или разбрызгивание воды из рук — это и есть магия?

Возможно, истинная магия — это способность свободно управлять непостижимыми сферами.

— …пошли!

Даже не успев полностью осознать это молчаливое понимание, крикнула Элисия.

— Нам нужно выбираться отсюда побыстрее! Наши родители, должно быть, ждут нас!

— А, точно. Надо идти!

— Уф, я больше не могу терпеть эту сырость…

Вырванные из задумчивости криком Элисии, дети один за другим начали выбираться из подземной тюрьмы.

Элисия уже собиралась последовать за ними, но перед этим еще раз взглянула на огромную дыру, из которой продолжали сыпаться обломки.

— …

В отличие от других детей, она знала правду.

Что мальчик, упавший на нижний этаж, не был чем-то особенным по сравнению с ними, а был обычным магом одной звезды.

Что мальчик, которого Хьюинс принял за наследного принца, на самом деле поступил в Академию в качестве уборщика, лишь бы мельком увидеть уроки, которые им самим надоели до тошноты.

«…просто подожди еще немного!»

Но Элисия знала еще более важный факт.

«Я скоро приду тебя спасать!»

Услугу, как бы она ни была получена, нужно возвращать.

***

Поток и в наши дни меня толкает.

Когда я пробудился к магии… то есть, когда я понял, что пал в Глубокое Море, моей первой заботой было, не упаду ли я с неба, когда снова поднимусь.

Из-за этого я тренировался до тех пор, пока не был уверен хотя бы в одном.

Утопление, замерзание, раздавливание, не знаю, как назвать ту, где тебя едят рыбы, но я подготовился ко всем этим смертям.

Среди них смерти от падения не существует.

— Ху-ух…

Я оттолкнул груду обломков и встал.

На теле было немного пыли, но ни внешних, ни внутренних повреждений.

Отряхнувшись, я выпрямился в полный рост. Это был примерно третий подвальный этаж, а надо мной зияла огромная дыра, через которую мы упали.

Спасибо, что дети заранее сделали эти трещины.

Честно говоря, я хотел их помощи, но проблемой было их психическое состояние.

Я не мог ожидать от детей, что они останутся в здравом уме, имея дело с кем-то вроде того.

— …малец.

Такой монстр не погибает от такой мелочи.

Из-за тусклых факелов Парс, покрытый кровью, выбрался из-под обломков с раздраженным видом.

Он буквально вытек.

На мгновение мужчина был в сжиженном состоянии. Затем снова стал человеком.

Теперь, в полном порядке, он сел на груду обломков и посмотрел на меня сверху вниз, глубоко вздохнув.

— Кажется, я начинаю тебя бояться. Какого хрена ребенок твоего возраста вытворяет все это безумие? Это чертовски страшно.

Да, полагаю, такая магия может существовать.

Мир магии огромен, и я еще многого не знаю.

Но кровь, наводняющая это море — иная.

— Ты, случайно, тоже не пал?

— Да, пал. Поэтому Багровый Круг и поймал меня.

Парс взмахнул рукой, разбрызгивая кровь.

Я быстро увернулся, но это не имело большого значения.

Пвак—!

— Угх!..

Из одной капли падающей крови вытянулось длинное копье и устремилось прямо ко мне.

Если бы не ветер, толкнувший мое тело в последний момент, мое бедро было бы пронзено насквозь. И все же, кусок плоти был вырван, и потекла кровь.

Я немедленно контратаковал.

— Режь!

Магия ветра, которую я оттачивал несколько недель, идеально полоснула по нижней части живота Парса.

— …ты и вправду странный.

Парс не уклонился. Он и не защищался; он просто молча принял удар и истек кровью.

Для обычного человека эта рана была бы мгновенно смертельной, но он выглядел невозмутимым. Так что даже гипотеза о повреждении позвоночника провалилась?

И все же, я выиграл немного времени, пока он регенерировал. Истекая кровью, я убежал и свернул за угол тюремного коридора.

— Я еще раньше заметил, в тебе нет ни капли детского.

Но Парс, похоже, тоже был знаком с планировкой тюрьмы; он следовал за мной ровным шагом, невозмутимо.

Конечно, вскоре я оказался в тупике. Оторвав кусок одежды, я туго перевязал бедро, отвечая:

— Если бы я умолял и плакал о пощаде, это бы что-то изменило?

— Нет, но сама мысль об этом меня бесит, блядь.

— Жаль. Я постараюсь сделать это менее неприятным для вас.

Как насчет другого.

Я заранее приготовил фонари, соскреб все масло из них в небольшую масленку.

И в тот момент, когда Парс свернул за угол, я высек искру и бросил ее.

Фву-уш—!

Мгновенно взметнулось пламя.

— Как бы это сказать... ты как я в молодости.

И мгновенно огонь погас.

Его кровь была почти бесконечной. Он разбрызгал кровь, чтобы потушить пламя.

Каждая попытка имела свою цену.

Пвак—!

Копья, сформированные из крови, полетели в меня. Я поспешно использовал потоки, чтобы притянуть окружающие камни и заблокировать их, но я не мог остановить каждый удар.

— Кхк!..

На этот раз это была моя левая рука.

Я втащил себя в последний проход, поспешно перевязывая рану еще одной полосой ткани.

Боль была невообразимой, рука сильно дрожала. Когда же, черт возьми, сработает этот адреналин?

— …один этот комментарий более чем неприятен.

— Это комплимент. Что ж, в отличие от тебя, я пал сам по себе.

— Сам по себе? Тебя не поймал Багровый Круг?

— Багровый Круг тут ни при чем. Я был прирожденным в глуши.

Топ—

Я посмотрел на грязную зеленую каменную стену, преграждавшую мне путь, и тихо вздохнул.

Я засунул в рот все оставшиеся таблетки и прожевал их, чтобы эффект наступил быстрее, прежде чем проглотить.

— Конечно, я даже не знал, что я маг. Лихорадка Пробуждения? Я думал, это грипп. Проболел день и сразу вернулся к разгребанию свиного дерьма. И даже тогда меня били. Мой отец, что сказать, использовал меня как подменного раба.

— Мне поплакать для вас?

— Не нужно. Если думать об этом как об отношениях отца и сына, это было худшее, но если как об отношениях хозяина и раба, то не так уж и плохо. Проблема возникла после того, как моя мать безответственно сбежала. Может, потому что некого было больше бить, вернувшись пьяным, он начал бить только меня?

Даже без его слов, его поведение уже давало понять, что он «самостоятельно изучил» свое воспитание. Но Парс не столько рассказывал мне, сколько, казалось, объяснял самому себе.

Он остановился в нескольких метрах, глядя на меня сверху вниз с довольным видом.

— Однажды, когда он меня душил, я схватил осколок разбитой бутылки и ударил его прямо сюда, в шею. Он рухнул, даже не успев ничего сказать.

— Какая теплая семья.

— Правда? Но мой отец прожил довольно долго. Он несколько часов бился в агонии, не умирая. Мне было интересно, когда это закончится, так что я просто наблюдал с кровати…

Парс взмахнул рукой, разбрызгивая кровь.

Стены стали головокружительно красными. Это означало, что я не знал, когда и откуда может появиться следующее копье, иными словами, моя смерть.

Или пытка хуже смерти.

— Он умер только на рассвете, когда из его тела вытекла вся кровь. Как думаешь, какой урок из этого можно извлечь?

— Хм, что дисциплинарные взыскания — не лучшее решение?

— Это тоже верно, но я усвоил другое.

Парс понизил голос, словно делясь тайной, которую никто не знал.

— В этом мире… на самом деле, нет людей.

— Какого хрена ты несешь? Тогда кто мы с тобой?

— Кровь.

— …?

— Когда из человека вытекает вся кровь, он умирает, верно?

— Да. Обычно так и есть.

— В конечном счете, тело — это лишь сосуд для крови. Сердце ее качает, сосуды ее держат, легкие насыщают кислородом. Кровь — это сущность. Ты, я, мы все в ловушке. Внутри этого гребаного тела.

Рука Парса мгновенно превратилась в ком плоти и крови.

Но текущая кровь быстро снова приняла форму руки.

Парс наблюдал за этой гротескной сценой с гордостью во взгляде, словно был свидетелем открытой им истины мира.

— Вот это — сущность. Ты и я — оба комки крови. Разница лишь в том, принимаешь ты это или нет.

— Хм-м…

Разве не говорят, что высокомерие — одна из черт мага?

Он определенно соответствовал этому образу.

Но…

Что это?

Я потер подбородок и задал вопрос.

— И это все?

— Что?

Парс склонил голову, словно не понимал, о чем я говорю.

— Я спрашиваю, «все в этом мире — кровь» — это и есть твое откровение, и что мы в ловушке Мира, сформированного из этого… ты это хочешь сказать?

— …верно. Но ты, кажется, знаешь это в деталях? Слышал где-то?

Я встретился со слегка недовольным взглядом Парса.

Лично я не мог этого понять.

— Это действительно все?

— Да, все. Почему? У тебя какие-то романтические представления о Внутреннем Мире? Что ж, это здорово. Ты все равно скоро это испытаешь…

— Нет, я просто удивлен, насколько это невпечатляюще.

— …?

Мой мир — Глубокое Море.

И Глубокое Море все еще медленно тянется ко мне, даже сейчас.

С каждым вдохом я смутно чувствую, как входит что-то, что не является воздухом. Каждый мой шаг иногда кажется, будто я иду под водой, встречая легкое сопротивление. Мое зрение тусклое, и хоть сейчас лето, мое тело холодно.

Куда бы я ни посмотрел, все — Глубокое Море.

Мир, который ненавидит меня, без возможности сбежать.

И все же.

— И это все? Люди — это кровь. Это и есть твой мир?

— Что…

— Крошечный, блядь, мир, созданный убийством одного человека. Ты даже не понимаешь, что значит иметь ношу. И «ненависть мира», что, это просто значит, что ты застрял в виде крови и не можешь вернуться к человеческому обличью? И это все?

— …

И это ты называешь миром?

…можно ли это вообще назвать миром?

Мир, сформированный из прозрения, не более оторванного от реальности, чем «люди — это просто комки крови»?

— Он какой-то… хм, маленький.

Это не было насмешкой.

Это было ближе к искреннему любопытству. Была даже примесь зависти.

— …а, я понял.

Тот, кому были адресованы слова, похоже, воспринял это иначе.

Дешевая ухмылка, все это время не сходившая с лица Парса, исчезла.

— Тогда посмотрим, какой чудесный мир откроешь ты. Я понаблюдаю со стороны.

Я небрежно ответил на голос, пропитанный ненавистью:

— Не нужно. Я покажу тебе сейчас.

— ?..

Я сделал один глубокий вдох.

Затем поднял давление воды до максимального уровня, на который был способен.

— Ку, кха-ак…!?

— Нг-гх…

Давящая сила ударила мгновенно.

И я, подготовившийся к этому, и Парс, который нет, оба рухнули на землю.

— А-а-а-аргх…!!!

Это было все равно что быть связанным и медленно сжимаемым под гидравлическим прессом.

Воздух из моих легких автоматически выталкивался наружу. Забудьте о дыхании, я не мог даже пошевелить ни одним суставом пальца.

— Ты... это... что…!

Парс в панике посмотрел на меня, затем взглянул на свою руку, начинающую сминаться, и внезапно что-то понял.

— Т-ты уже…?!

— …

Я не мог даже ответить.

При одинаковом давлении воды, тело ребенка и тело взрослого несут разную нагрузку.

Не то чтобы я был невредим. Тело Парса постепенно разрушалось, превращаясь в кровь.

И все же он попытался улыбнуться, глядя на дрожащую массу крови.

— …угх, ха, кха-ха, блядь..! Блядь..! Это безумие. Одно из Трех Зол, которое эти ублюдки из Багрового Круга так отчаянно пытались создать, появилось естественным путем?.. Жизнь и вправду нечто… кхак…

Его глаза были полны животного желания, когда он оглядывал меня с ног до головы.

Копья медленно, по крупицам, начали формироваться из окружающих капель крови.

— Кхх, повезло… чертовски повезло!..

Это было на совершенно ином уровне, чем когда они формировались в стабильном состоянии, но они определенно целились в мое горло.

Стоя на коленях, я мог лишь наблюдать за разворачивающейся сценой.

Я не мог пошевелить ни одним пальцем.

Все, что я мог делать — это ждать.

— Это… мне больше ничего не нужно, если у меня будет это!.. Я смогу…

— Бл… блядь…

Я выдавил воздух из легких и кое-как вытолкнул слова:

— Т-так, медленно… ублюдок…

— Этого достаточно… чтобы пронзить твое горло…

— Не ты…

— …?

На лице Парса отразилось замешательство.

Хруст—!

Его плечо было вырвано.

— …а?

Парс посмотрел на собственное плечо с лицом, на котором было полное непонимание.

Там появилась большая круглая рана, словно что-то откусило от него кусок.

Конечно, даже увидев это, он не мог сразу понять, что произошло.

…что его едят.

— Какого хрена…

Это была удача.

Точнее, благоприятное стечение обстоятельств.

Кровь смешивается. Я не зря разбрызгивал ее повсюду во время своего побега.

Он наступил на всю мою кровь, пока шел, и она просто смешалась с его в процессе превращения в кровь.

Я заставил Парса осознать, что на его теле есть моя кровь.

Глубоководные Твари знают, что такое кровь. И как только я добавил хотя бы намек своего запаха, который для них — деликатес…

[~!!!!!!~~~~~]

— Н-нет…

Вот что происходит.

Хруст-хруст-хрясь—!

Парс бился, отчаянно пытаясь вырваться.

Но это было бессмысленно. Я не собирался сбрасывать давление, пока не буду уверен, что он нейтрализован.

Глубоководные Твари, все еще невидимые, сгрудились вокруг Парса с гротескным хихиканьем.

Ах. Была лишь одна черта, которую я мог различить.

Их бесконечный голод и острые, как бритва, зубы.

— Не надо… ты, гребаный ублюдок!..

Хруст-хруст-хруст—

Для постороннего это было бы кошмарным зрелищем.

Тело Парса исчезало, понемногу, в воздухе.

Для меня, кто мог это видеть, было ясно, насколько ужасной на самом деле была эта сцена.

Всевозможные Глубоководные Твари роились вокруг него, крича «всего один укус, всего один укус», и рвали его на части.

— …ты. Ты, сумасшедший сукин сын.

Прошло немного времени.

Когда осталась только его обкусанная голова, Парс пробормотал, глядя на меня с лицом, на котором не было ничего, кроме смирения:

— …в каком же мире ты живешь…

Не найдя слов, я дал бессмысленный ответ:

— …кто знает.

Хрусть—!