Ради того, чтоб не отпускать
— Не можешь?.. Но почему?
«Любому ясно, что Сираюки не горит желанием посещать школу. Значит, решение продиктовано не её волей.»
— Таков приказ госпожи Марии. Надзор... То есть, должна следить, чтобы подле господина Эйто не крутились посторонние женщины.
«Она только что сказала 'надзор'? Ведь сказала же? А потом попыталась замять... Впрочем, зная её, она могла сделать это нарочно. Похоже, госпожа Мария совершенно не намерена давать мне право на свободные отношения.»
Хотя, по правде сказать, и сам к ним не стремлюсь, да и достойных кандидатур на примете нет. Более того, после того, что я — пусть и неосознанно — вытворял по ночам, мне так или иначе придётся нести ответственность либо перед Эмерой, либо перед её близняшке, а ежели попытаюсь избежать совершенно, сошлюсь на недоразумение, то скорее всего убьют — и не только девчонки придут с тесаками, их матушка наказанием обрубит жизнь на корню.»
— Если отдам приказ, никто и близко к нему не подойдёт. — недовольно возражает Эмера, явно не согласная с доводами Льдышки.
«И впрямь, стоит ей запретить окружающим приближаться ко мне, и все послушаются. Те, кто мог бы ей возразить, давно бы уже это сделали.»
— Все претензии направляйте госпоже, лишь исполняю её волю. — Сираюки не отступает.
«Её можно понять: она и сама не рада ходить в школу, и попрёки Эмера ей только в тягость. Пожалуй, она даже надеется, что та сама попытается переубедить мать.»
Вот только...
— Не могу ей ничего сказать... — старшая из дочерей боится матери до дрожи в коленях, потому мгновенно притихает.
«Противостоять сей женщине требует недюжинной отваги. И готовности к последствиям. Стоит расстроить — и жизнь превратится в ад.»
Так и было решено, что Сираюки продолжит учёбу.
— Но ведь вчера вы пропустили, и сегодня тоже не идёте, верно? — вставляю свое замечание.
— И по чьей же, по-вашему, вине?! — взрывается она, заливаясь краской гнева.
«Ах, ну да. Моя вина. Хотя... точно ли моя? Не госпожи ли Марии и Фурэй?..»
Впрочем, доля моей ответственности тут бесспорно есть, посему предпочитаю промолчать.
Позже спускаемся в гостиную. Вышедшая из комнаты с надутыми губками Хина приготовила завтрак, но даже когда пришло время отправляться в школу, продолжала демонстративно отворачиваться от меня.
— Это недоразумение, неужели мне не веришь?
— Нет, совсем не верю...
«Мы ходим по кругу. Сказать, что это чистой воды заблуждение, не могу, а Хина, зная мои повадки во сне, отказывается верить оправданиям. Похоже, это надолго...»
С тяжёлой головой открываю входную дверь и замираю.
— Доброе утро, господин Эйто, госпожа Хина.
На пороге с сияющей улыбкой стоит Хитоми-сан, мать Сираюки.