Слабое место

— Брат будет спать с ними вместе?! — услышав шокирующее заявление от приемной матери, семья моя, всё так же скрывающаяся за спиной, замирает в полном оцепенении.

«Видать, для сестрёнки, обладающей явным комплексом брата, мысль о том, что её дорогой родственник будет делить ложе с другими девушками, совершенно невыносима. Если отбросить шутки, слегка забавляет тот факт, что её пугает не столько наличие невест, сколько сам процесс совместного сна. К слову, с тех пор как мы повзрослели, спал в одной постели с Хиной лишь в самый первый день нашей самостоятельной жизни. Будучи старшеклассницей, она всё ещё оставалась большой лакомкой до нежности и сама изъявила желание спать вместе, но уже на следующее утро заявила: «Давай всё-таки спать раздельно!», и с тех пор без тени сомнений ночует в своей комнате. Стоит ли говорить, какой глубокий шок испытал в тот момент. После ночи, проведённой в компании милой сестрёнки, чувствовал себя так, словно сбросили из райских кущей в самые глубины преисподней.»

— Ах, Хина-тян, я ведь ещё ничего не объяснила. Эти девочки — мои дочери. Мне очень жаль, что они доставили тебе столько неприятностей.

Мария, видя неосведомлённость любимой из дочерей (даже пусть неродной), приносит извинения за недавние выходки старшей.

Став свидетелями изменения поведений домашней тиранши, те округляют глазки от изумления, оно и ясно, ведь до сего момента, вероятно. никогда прежде не видели свою мать просящей прощения. Вполне понятно, отчего им кажется невероятным подобный поступок со стороны этой женщины. Тем не менее она извиняется довольно легко, когда считает нужным. Я замечаю, что по отношению к Хине проявляет подобное смирение гораздо чаще, чем ко мне. Впрочем, чаще всего её извинения связаны с тем, что слишком крепко тискает Хину в объятиях, причиняя той дискомфорт.

— Ну, чего ты застыла? Проси прощения, Эмера. — проигнорировав удивлённый возглас Хины о дочерях, Мария приказывает старшей извиниться перед моей семьей.

Тот факт, что она не обращается к Фурэй, свидетельствует о её полной осведомлённости в том, что младшая в данном инциденте совершенно ни при чём. Вероятно, тут не обошлось без вмешательства Сираюки, но, в отличие от старшей, её младая близняшка пользуется у матушки определённым кредитом доверия, что также играет свою роль. Однако...

— Прости меня, Хина... — Фурэй оказывается быстрее. Несмотря на то что приказ был отдан не ей, она, по всей видимости, с самого начала намеревалась принести извинения.

— Да... — таким образом, опешившая Эмера оказывается в положении догоняющей. — ... виновата я, признаю... — Эмера вторит словам сестры, но делает это в своей обычной высокомерной манере.

И тут же...

— О? Неужели извинения приносятся именно так?

Марии явно не по душе надменный тон дочери. Она слегка склоняет голову набок, сохраняя на лице улыбку, но от неё начинает исходить столь мощная волна давления, что Эмера покрывается холодным потом и буквально каменеет на месте. Дамочка сия вновь усиливает напор, недвусмысленно намекая: «В таких случаях полагается совершать догэдза, не так ли?». Глядя на творящуюся адскую сцену, в очередной раз убеждаюсь, что Эмера — плоть от плоти своей матери. Более того, закрадывается мысль, что именно лицезрение подобных методов воспитания сформировало нынешний тиранический характер старшей из близняшек. Я на собственном опыте знаю, что Мария— из того типа людей, которые превосходно развивает таланты, но совершенно не пригодны к обучению моральным нормам.

— Приношу свои глубочайшие извинения за содеянное...

Должно быть, страх перед матерью пересиливает всё остальное. Гордая Эмера, беспрекословно следуя приказу, падает ниц. Стремясь избежать повторных ошибок, она даже меняет свой лексикон на подчёркнуто вежливый. Возможно, осознание того факта, что за маской заносчивой особы скрывается обычная трусиха, заставляет меня почувствовать к ней некое подобие жалости.

— П-поднимите голову, прошу вас!.. Вовсе не хотела, чтобы вы заходили так далеко!..

Хина, которой, за исключением Марии, почти никто никогда не приносил извинений, а уж тем более не совершал догэдза, впадает в панику и умоляет обидчицу подняться. Действительно, для человека с нормальной совестью лицезрение подобного унижения со стороны другого приносит лишь неудобство. Впрочем, зная мачеху, можно предположить, что заранее просчитала мягкосердечную реакцию Хины.

— Хи-хи, Хина-тян такая добрая. Можешь помыкать ею сколько душе угодно, пока не почувствуешь удовлетворение. — продолжает свои дьявольские нашептывания, не теряя при этом благостной улыбки.

Разумеется, прекрасно знает, что Хина на такое не способна, но продолжать истязать собственную дочь, которую и так уже подвергли публичному посрамлению и страданиям — являет истинную жестокость. Эмера, и без того опасающаяся мести со стороны любимицы матушки, воспринимает шутку родительницы всерьёз и вновь бледнеет как полотно.

— Я... не буду делать ничего подобного!..

— Хина очень добрая, тебе не стоит её бояться.

Пока сестрёнка активно мотает головой, отрицая слова Марии-сан, я приближаюсь к Эмере, желая её успокоить. Но в этот момент...

— Хья-а-а-а-а?!

Стоит мне прошептать слова утешения ей на ухо, как тело девушки буквально подпрыгивает от неожиданности. Бледность в мгновение ока сменяется густым румянцем, а в глазах, направленных на меня с явной обидой, скапливаются слёзы. Совсем забыл, что её чувствительность сейчас увеличена в десять раз.

— Ты... ведь нарочно это сделал?!

— Вовсе не настолько злопамятен.

«На сей раз действительно лишь хотел подбодрить её из сочувствия.»

— Эйто... истинный садист...

— А я-то полагала, что вы настоящий джентльмен...

Похоже, мои оправдания не находят отклика: Фурэй и Сираюки одаряют крайне неодобрительными взглядами. Замечаю, что младашая начала называть просто по имени. Впрочем, учитывая наш статус помолвленных, сие вполне естественно. К тому же и сам уже некоторое время зову их обеих по именам во избежание путаницы, так что мы в расчёте.

— Конечно, не мне об этом судить, но полагаю, что отношусь к девушкам довольно мягко.

По крайней мере, никогда не распускаю руки и стараюсь проявлять внимательность. Даже в тех ситуациях, когда парню бы непременно съездил по физиономии, в общении с противоположным полом проявляю должное терпение. Ровно так же, как это было с Эмерой в классе.

— Я знаю...

— Пожалуй, вы правы. Вы ведь ни разу не ответили мне тем же...

На этот раз обе девушки согласно кивают. Фурэй сохраняет свою обычную невозмутимость, а Сираюки, чьё лицо снова окрашивается в нежно-розовый цвет, многозначительно склоняет голову. Начинаю беспокоиться за неё: она так часто краснеет в последнее время, не лихорадит ли её?

Пока размышляю о здоровье стражнице семьи Марии...

— Послушайте, насчёт того, чтобы брат спал с ними... Может, всё-таки не стоит этого делать?..

— Всё в порядке, Хина-тян, всё предусмотрела. Что бы ни случилось, он просто возьмёт на себя ответственность, так что тебе совершенно не о чем беспокоиться.

Хина и Мария-сан о чём-то шепчутся в сторонке.

«Надеюсь, они не перемывают мне кости?..»