Наказание

— К слову... Эмера и Фурэй обладают столь мистической внешностью... уж не из-за манипуляций ли с генами это вышло?.. — спрашиваю Марию-сан, пока мы с девушками томимся в ожидании момента, когда нам наконец позволят одеться.

В ответ на мой вопрос женщина одаряет чудесной, лучезарной улыбкой. Одновременно с этим за её спиной начинает сгущаться поистине пугающая темная аура.

«Ох, понятно. Похоже, только что наступил на мину.»

— Хе-хе... Значит ли это, что кажусь тебе настолько бесчеловечным существом, способным забавляться с генами собственного ребенка?

— Никоим образом!.. — тут же выкрикиваю, осознав масштаб опасности.

«Если говорить начистоту, вполне допускаю, что она могла бы пойти на подобное, причем делала бы это с превеликим удовольствием. Учитывая её страсть к милым вещам, которую разделяет с Фурэй, в том, что она могла подправить внешность дочерей ради достижения идеала, нет ничего удивительного.»

— Даже я не стану творить подобное. Своей необычной внешностью девочки обязаны тому влиянию, которое оказали на них наши с мужем измененные гены. — поясняет Мария-сан.

— ...

На лице Марии появляется редкая для неё улыбка, приправленная легкой грустью. Интуиция подсказывает мне, что сейчас она не лжет. Сие означает, что её собственные родители были теми самыми «бесчеловечными людьми», о коих упоминала.

«Значит, её и впрямь подвергли генной модификации... Это объясняет и необычный цвет волос, и невероятную красоту, и то, что она не стареет, но больше всего поражают её движения, выходящие за рамки человеческих возможностей. Взять хотя бы то, как недавно опустила руку в кипяток и даже не вспотела.

— Похоже, манипуляции надо мной и Хитоми прошли успешно и не вызвали побочных эффектов, но вот в случае с моим мужем в процессе выявилась ошибка... Он смог прожить лишь до двадцати пяти лет. К счастью, обследование показало, что у дочерей проблем нет, однако не допущу повторения былых ошибок. Поэтому, Эйто-кун, если девочки — а особенно Эмера — начнут нести какую-нибудь чушь, обязательно останови их, хорошо? — произнеся это, Мария-сан нежно улыбается мне.

«В её словах скрыт явный подтекст: Эмера склонна к совершению глупостей, посему именно мне надлежит стать тем, кто удержит её от опрометчивых шагов. Эмера... похоже, кредита доверия от матери у тебя совсем нет. Впрочем, её понимаю. Хотя, глядя на её отношение к Хине, можно заметить, что и в этой женщине живет доброе сердце.»

— Эйто-сама, вы, должно быть, в чем-то заблуждаетесь? — внезапно раздается голос матери Сираюки прямо у меня за спиной.

Решаю не отстраняться, дабы не проявлять неучтения, но внутренне напрягаюсь, готовясь к любому повороту событий. Женщина лишь тихонько смеется. Кстати, она как-то незаметно перешла на обращение ко мне по имени.

— Хорошая реакция.

— Пожалуйста, не нужно меня испытывать... О каком заблуждении идет речь?

— На самом деле Мария-сама — крайне добрая особа. Она проявляет суровость к вам или Эмере-саме лишь ввиду необходимости, но посмотрите, как ласкова она с Хиной, на которую не наложено никаких ограничений. Таков её истинный облик. — мать Сираюки мягко кладет обе ладони мне на плечи со спины и шепчет прямо на ухо.

От щекотки по телу пробегает дрожь, но я замираю от изумления, не в силах до конца поверить её словам.

«Да ведь эта женщина — сущий демон, способный пытать людей с улыбкой на лице! Она же только что швырнула родную дочь в кипяток!..»

— Не нужно болтать лишнего, Хитоми.

— Хе-хе, прошу прощения. И напоследок вопрос: почему вы, придя сюда с намерением сокрушить Эмеру-саму, в итоге встали на её защиту?

— Это из-за сочувствия... — начинаю и осекаюсь.

«Точно. Изначально я был в ярости из-за того, что сотворили с Хиной, и планировал загнать Эмеру в угол. Но в итоге защитил её, оттого что мне стало искренне жаль девушку, трепещущую перед дьявольской натурой матери. Более того, сейчас даже смирился с тем, что она моя невеста. Будь я тем же Эйто, что только ступил на порог дома, я бы ни за что не принял этого, помня обиду за Хину. Я бы использовал сей факт как повод для протеста против опекунши. Хотя, кто знает? Смог бы вообще протестовать против человека её склада характера? Ведь очевидно, что идти против неё — себе дороже.»

— Вы всё еще слишком недооцениваете госпожу. Однако... её действия были продиктованы доверием к вам, и я тоже смогла разглядеть ваш характер, следовательно, теперь могу со спокойной душой доверить вам свою дочь.

— ... Что это значит?..

— Хитоми, хватит пустых разговоров. Пора начинать наказание для Эмеры.

Стоило мне попытаться уточнить смысл её слов, как вмешалась Мария. Я снова широко распахиваю глаза от удивления.

«Разве наказание — это не то 'стриптиз-шоу', что было раньше, и не попытка сварить её в кипятке?!»

Эмера, которая, как и я, полагала, что экзекуция окончена, со страхом взирает на мать. Она бледнеет, все глубже окунаюсь в отчаяние. породившееся в груди её..

— М-матушка?..

— Хитоми.

— Слушаюсь... Бедная госпожа Эмера...

Игнорируя дрожащий голос дочери, Мария отдает приказ матери Сираюки. Та в мгновение ока оказывается за спиной старшей из дочерей, подхватывает её и усаживает на принесенный заранее стул. Она фиксирует руки девушки в поднятом положении, полностью обнажая подмышки, а ноги вытягивает вперед, также закрепляя их.

— Ч-ч-что вы собираетесь делать?!

Девушка, еще не до конца осознавая грядущее, краснеет от стыда и обращается к матери Сираюки. Её недавняя бледность сменилась густой краской, вызванной, вероятно, крайним смущением. Подобная поза — суровое испытание для благородной леди, каковой воспитывали дамочку, тем паче что она всё еще остается в одном нижнем белье. Не обращая внимания на возгласы, беловолосая дама достает четыре кисточки, смоченные какой-то жидкостью. Две из них она передает хозяйке.

— Ты сама виновата, дорогая. Посмела поднять руку на мою драгоценную Хинучку. Тебя нужно как следует наказать, чтобы осознала тяжесть своего проступка. — с очаровательной улыбкой медленно приближается к дочери. Наблюдая за матерью, Фурэй, которой, видимо, тоже стало не по себе, крепко вцепляется в мою руку, не отрывая взгляда от сестры. — Когда-то давно создала это средство на случай, если перестанете меня слушаться, но не думала, что наступит день, когда оно действительно пригодится. И... хоп! — издав сей милый возглас, принимается щекотать ступни Эмеры кисточками, зажатыми в обеих руках.

В ту же секунду мать Сираюки, стоящая позади, начинает орудовать кистями в подмышках девушки.

— А-ха-ха-ха-ха! М-матушка?! П-прекрати-ха-ха-ха-ха!

Эмера, которую щекочут в четырех точках с невероятной скоростью, не может ни сбежать, ни увернуться из-за пут. Она лишь мучительно извивается на стуле.

«Поистине жестоко...» — проносится в моей голове.

— Щекотно, не правда ли? Использую состав, увеличивающий чувствительность в десять раз. — произносит Мария слова, кои обычно можно встретить лишь в специфической литературе, и продолжает экзекуцию с улыбкой.

«Она определенно демон. Впрочем, извивающаяся старшая из близняшек благодаря своей исключительной внешности выглядит сейчас... как бы это сказать... весьма соблазнительно.»

— Смотреть... нельзя... — Фурэй осторожно закрывает мне глаза ладонью, явно не желая, чтобы созерцал позор её сестры.

— Хья-ха-ха! Матушка, пощади-и-и!..

— Ну уж нет. Это ведь наказание. Тебе придется потерпеть хотя бы полчаса.

— К-как же так... хи-хи-хи... а-ха-ха! Ф-фурэй, помоги-и-и!..

В конечном счете Эмеру щекочут до тех пор, пока та не теряет контроль над собой и не происходит непроизвольное мочеиспускание. От её достоинства не остается и следа.

«Так вот почему мы находимся в большой купальне.» — думаю я, вновь утвердившись в мысли, что Мария — сущий дьявол.

Кстати, тут же заявляет мне: «Раз уж ты всё это видел, изволь взять на себя ответственность» — подтверждая, что вся эта ситуация была часть плана.