Это же поджог ради страховки!

— По... почему это мы вдруг стали моими невестами?! — услышав столь невероятное заявление, Эйто невольно вскрикивает.

Фурэй выглядит ошеломленной, однако в ее взгляде сквозит некое тайное удовлетворение. Эмера явно горит желанием возразить, но страх перед матерью заставляет проглотить все слова протеста. Выходит, он — единственный, кто решился на открытое неповиновение.

«Ох, неужто опять наломал дров?..» — проносится в голове у парня.

— Разве неясно, вроде как в течение разговора называла причину, не? Изначально планировала сделать тебя преемником, так что в некотором роде исход закономерный. — отвечает Мария совершенно обыденным тоном, не выказывая ни тени недовольства.

— Но ведь наследником конгломерата Тэндзёин... это ведь не совсем так, верно? — Эйто облегченно выдыхает, радуясь, что гроза миновала, однако смириться с услышанным всё равно не может. — Я ведь почти ничего не смыслю в делах вашей корпорации.

Если судить по словам Марии, сказанным при ее появлении, Эйто должен был столкнуться с Эмерой и остальными гораздо позже, вероятно, уже после совершеннолетия. Если бы она всерьез прочила его в главы конгломерата, его бы с детства муштровали, обучая тонкостям управления бизнесом. На деле же познания Эйто в делах Тэндзёин весьма скудны. Он осведомлен о генетических исследованиях, но знает лишь об их результатах, совершенно не представляя, как именно происходят манипуляции с генами. Обучать сему взрослого человека — затея запоздалая, а столь предусмотрительная особа, как Мария, ни за что не допустила бы подобного промаха. Стало быть, под словом «наследник» кроется нечто иное.

Путем недолгих рассуждений пришел к определенному выводу он.

— Ох, а чутье тебя в такие моменты не подводит! — она бросает на него взгляд, в котором читается: «И надо же тебе было об этом догадаться». Ее тягучая манера речи заставляет юношу внутренне напрячься, но, судя по всему, не задел «минное поле», и до настоящей вспышки гнева еще далеко. — Ты прав. На самом деле желала передать тебе бразды правления нашей изнаночной стороной деятельности. С обязанностями в конгломерате Тэндзёин эти двое — и в особенности Фурэй — справятся вполне успешно, а если что и случится, рядом всегда будет всемогущая Коо-тян, готовая прийти на помощь. Но теневые дела для девочек — ноша непосильная, вот почему мне так необходим ты, Эйто-кун.

«Всё подтверждается. Под 'изнанкой', вероятно, подразумевается работа на правительство: вычисление иностранных шпионов, допросы с пристрастием и прочие малоприятные вещи. Но в таком случае вовсе не обязательно становиться чьим-то женихом или связывать себя узами брака с Эмерой или Фурэй...»

— Я ведь не чудовище какое, и сей вопрос давно не давал мне покоя. Мне не хотелось выставлять тебя на авансцену без нужды, да и лишать девочек права на свободную любовь из-за семейных традиций казалось мне делом сомнительным. Поэтому рассудила так: когда Эйто-кун станет мужчиной в моем вкусе, устрою вам «судьбоносную» встречу. Надеялась, что вы сблизитесь и вступите в брак по взаимному согласию... Но вы возьми да и устрой этот грандиозный переполох. — она косвенно дает понять: во всем виноват их конфликт. При словах о том, что она «не чудовище», так и хочется съязвить: «Конечно, вы не чудовище, вы — сущий демон». Дамочка сетует на крах своих планов, обвиняя во всем их столкновение, но юношу не покидает гнетущее чувство несправедливости.

— К слову, до этого инцидента моей главной ставкой была Фурэй. Стоит ей раскрыться, и их совместимость с Эйто-куном станет просто идеальной. В качестве «темной лошадки» рассматривала Эмеру. Ее характер не совсем во вкусе твоем, но если бы она по уши в него влюбилась, из вас могла бы выйти на редкость удачная пара. Если бы с обеими не заладилось, оставалась Коо-тян. Она вежлива, сообразительна, а главное — в ней есть черты, близкие Хине-тян. На худой конец, союз с ней был бы прекрасным выходом. В конце концов, если бы к совершеннолетию у девочек появились возлюбленные, я была готова пойти им навстречу. — она продолжает невозмутимо вываливать шокирующие откровения. Эйто уже даже не знает, на что именно стоит реагировать в первую очередь.

— У меня накопилось много вопросов, но всё же... при чем здесь Сираюки-сан?

«Она ведь не часть семьи, а лишь прислуживает»— таков немой посыл его вопроса.

— Род Сираюки из поколения в поколение служит конгломерату Тэндзёин. А раз Эйто-кун ценит то, что дорого его любимым, будет оберегать и их, верно? Пока Эйто-кун радеет за благополучие Тэндзёин, мне, право слово, не столь важна его родословная. Ах да, но хорошие гены нам всё же необходимы, так что если бы эти двое не нашли себе суженых, я бы просто взяла у тебя... биоматериал. Посуди сам: если у них не сложится с тобой, то других претендентов им вовек не сыскать.

«И зачем эта женщина так прилюдно унижает собственных дочерей?.. Впрочем, ее понимаю. Прекрасно понимаю, мне и самому трудно представить Эмеру или Фурэй рядом с каким-то парнем... Но всё же!»

Она бросает взгляд на девушек: их самооценка сейчас должна быть ниже плинтуса. Однако старшая, кажется, всё еще пребывает в прострации от страха, и слова матери едва долетают до ее сознания. Младшая же лишь виновато и вымученно улыбается. Похоже, никакого душевного урона они не получили. Он понимает, что зря за них беспокоился.

— Постойте, если им дозволялась «свободная любовь», то выходит, что только я лишен этого права?..

— Ха-ха, о чем ты говоришь? Я сама тебя нашла, вложила столько сил в твое воспитание... Неужто ты думал, что позволю тебе ускользнуть?

«Да уж, она определенно демон. Спокойствие, с которым она это произносит, пугает до костей.»

— К тому же, хоть ты и не обделен приятной внешностью, мир не настолько прост, чтобы юноша без особых школьных достижений, ничем, кроме сестры, не интересующийся, пользовался успехом у дам. Конечно, на всякий товар найдется купец, но шансы на то, что закоренелый сисконщик Эйто-кун кем-то увлечется, стремятся к нулю.

Слова Марии разят наповал, она бьет по самым больным местам, не ведая пощады. Он невольно задумывается: «А не она ли сама приложила руку к тому, чтобы я оставался в тени? Впрочем, Хина для меня всегда на первом месте, и завоевывать сердца других девчонок никогда не стремился, для её шуточки про братский комплекс самое место. Как либо парировать бессмысленно — только попусту гнев её навлеку на себя».

— Допустим, и сам не верю в свой успех у девушек... Но ведь еще недавно мы были на ножах! С чего бы им вдруг соглашаться на роль невест? Они ни за что не...

— Вы ведь согласны, не так ли? Или, быть может, вам охота искупаться в кипятке?

Стоит ему попытаться возразить, как Мария одаряет дочерей лучезарной улыбкой. Однако глаза ее остаются холодными как лед.

— Я... предпочту быть невестой... — первой подает голос Фурэй. Видимо, перспектива купания в кипятке пугает не на шутку, и она смиряется мгновенно.

Эмера, от которой Эйто ожидал бурного протеста, тоже сдается на удивление легко. Видимо, трепет перед матушкой берет верх.

«А она та еще трусиха, оказывается.» — думает парень, вспоминая ее властный образ в школе. — Кроме того, Эмеру, кажется, больше уязвил сам факт того, что Фурэй согласилась на роль невесты, нежели ее собственная участь. Учитывая ее болезненную привязанность к подруге, мысль о том, что младшая может достаться другому мужчине, для неё смерти подобна.»

— Вот видишь, Эйто. Теперь ты доволен?

— А есть ли у меня право вето?..

— О, ты волен отказаться. Но тогда непременно поведаю Хине-тян: «Знаешь, дорогая, Эйто-кун видел моих дочерей в нижнем белье, но наотрез отказался брать на себя ответственность. Как ты полагаешь, подобает ли так поступать мужчине?».

Стоит пареньку выразить несогласие, как приемная мать с улыбкой бьет под дых. В искусстве переговоров женщине нет равных.

— Но ведь моей вины в этом нет ни капли!.. Это же вы нас принудили!..

— Но факт остается фактом, не так ли?

«И не поспоришь! В словах Марии нет ни грана лжи! Но это же... самый настоящий поджог ради получения страховки!»

— Тут уж ничего не поделаешь. Тайна того, что Эйто-кун — парень непростой, уже раскрыта. И если кто-то посмеет тебя увести, в ярости могу натворить таких дел... Во избежание подобного, да и учитывая, что ты сам навлек на себя эту беду, статус жениха — самый разумный компромисс. — пока он беззвучно вопит в своей душе, Мария изрекает эти полные тайного смысла слова.

«Конечно, 'сам навлек на себя беду'... Вот только виновата в этом одна Эмера, а страдаем мы с Фурэй ни за что.» — думает он.

Но страх потерять расположение Хины не оставляет ему выбора. Эйто вынужден принять условия сделки. К слову, чуть позже, когда он попытался заикнуться о том, что раз он выберет Фурэй, то помолвку с Эмерой можно бы и расторгнуть, Мария лишь бросила: «Неужто ты вознамерился идти против моей воли?». Само собой, после этого не проронил ни слова. Так юноша, дерзнувший бросить вызов двум «королевам», правящим школой, сам оказался в их сетях в качестве официально-признанного обеими сторонами жениха.