Пространство, подобное раю

— Я дома...

— Братик!..

— Ой!..

Стоило мне отворить входную дверь, как на грудь пулей вылетает миниатюрная фигурка — Хина. Едва успеваю подхватить её, а она принимается изо всех сил прижиматься лицом к моей груди. Кажется, пока отсуттвовал, малость ревела.

— С возвращением, Эйто-сама. — вслед за ней появляется Сираюки с мягкой улыбкой на устах. Её выражение лица сейчас настолько нежное, что трудно узнать в ней ту девушку, которую встретил в школе.

«Похоже, она, как и обещала, присмотрела за Хиной.»

— Я вернулся. Всё ли было в порядке? — ласково глажу Хину по голове.

«О причинах такого её поведения догадаться несложно, оттого решаю не акцентировать на этом внимание и обращаюсь к стражнице.»

— Да, разумеется. Хотя... признаться, мне стоило немалых трудов удерживать Хину — она так переживала за вас, что порывалась выбежать из дома, устала отлавливать её.

— Н-ну потому что волновалась, не обижают ли братика... — смущенно оправдывается сестренка, краснея под понимающим взглядом Сираюки.

Заметив, что Хина перешла с официального тона на дружеское общение, понимаю, что они успели поладить. Наблюдая за их милым общением, напоминающим возню двух сестер, чувствую, как на душе становится тепло. После того ада и тех руин, через которые мне пришлось пройти, сие поистине бальзам на душу. Контраст настолько велик, будто попал в другой мир. Если дом семьи Тэндзёин — преисподняя, то здесь, несомненно, рай.

— Итак, переговоры завершились благополучно? — уточняет девушка, которая, вероятнее всего, и так в курсе всех событий.

— Да, благодаря тебе... — поражаюсь её прозорливости и с улыбкой отвечаю. — ... всё уладилось наилучшим образом. — киваю, вкладывая в эти слова благодарность за то, что именно она позвала Марию.

«Хотя, если быть честным, вряд ли всё действительно 'уладилось' окончательно — скорее всего, впереди ждет еще немало хлопот. Эмера, которая после случившегося долго пребывала в прострации с подрагивающим телом, придя в себя, тут же набросилась на с криками: 'Никому не смей рассказывать!.. И забудь об этом немедленно!'. К тому же, если Фурэй еще куда ни шло, то старшая в роли моей невесты... определенно не сулит ничего хорошего.»

— Хе-хе, очень рада это слышать.

— Братик, ты правда смог убедить ужасную Эмеру-сан и остальных?.. — Хина с тревогой смотрит на меня снизу вверх.

Ей, знающей лишь о произволе и несправедливости старшей из сестер, трудно даже вообразить, как именно проходил наш разговор. Впрочем, это было больше похоже не на переговоры, а на дуэль, исход которой решило весьма специфическое «оружие».

— Да, заставил её удалить все фотографии. И за те, что были у её слуг, Эмера тоже взяла на себя ответственность и обещала всё уничтожить.

Ведь если этого не сделает, её наверняка ждет очередное суровое наказание от матери. Она была настолько напугана той щекоткой, что клялась никогда больше не проходить через это. Честно говоря, её понимаю — это поистине ужасающая кара, лишающая человека всякого достоинства. Хотя... учитывая их внешность, подозреваю, что на видео с подобным наказанием Эмеры или Фурэй нашелся бы огромный спрос не только среди узкого круга ценителей, но и среди большинства мужчин.

— Какое облегчение... — родственница выдыхает с искренним спокойствием.

«Думаю, радуется не только за меня, но и за то, что её позорные снимки больше не существуют. Но... расслабляться рано. Еще не отплатил тем остальным, кто издевался над моей сестрой. Фурэй сказала, что сама накажет их, но её методы наверняка будут слишком мягкими, поэтому настоял на том, что лично поговорю с ними. Пока они со слезами на глазах не вымолят прощение у Хины, намерен держать их в страхе.»

— Что ж, раз вернулся, Сираюки-сан может идти домой.

«Она оставалась здесь лишь по моей просьбе, дабы не чувствовать себя обязанной. Раз дело сделано, вольна идти. К тому же Эмера после всего случившегося вряд ли посмеет сказать Сираюки хоть слово. Мария теперь внимательно следит за ситуацией, да и сами сестры, по сути, были спасены благодаря действиям её действиям. Если бы мы продолжали конфликтовать, не зная правды, всё закончилось бы куда плачевнее, а гнев матушки мог бы выйти за рамки простой щекотки. Кстати, учитывая, что мать Сираюки принадлежит к той же 'породе', что и Мария, не была ли Эмера изначально лишена возможности причинить вред её дочери?.. Уверен, так оно и есть. Ведь та женщина, несмотря на все слова о жалости, продолжала щекотать рыдающую Эмеру с поистине дьявольской улыбкой. Определенно скрытая садистка.» — пока размышлял об этом...

— Ой? Разве вам ничего не говорили? — Сираюки-сан, которой я только что предложил идти домой, удивленно захлопала ресницами.