Вдвоем

— Видать, Коори... была «во всеоружии»?.. — голос Фурэй, явно приободрившейся после «передачи смены», звучит в привычной спокойной манере.

— Н-нет, это не... а-а-а-а-а! — Сираюки-сан пытается что-то возразить, но, я судя по всему, пресекаю все попытки. — П-пожалуйста, не двигайтесь так!.. Ох, только не трите та-а-а-а-ак!

Экран всё так же демонстрирует лишь потолок, но по её возгласам несложно догадаться о происходящем. Девушка, чей облик всегда дышал взрослой холодностью, под натиском ощущений превращается в совершенно иное существо.

— Коори такая милая...

— Что?! Зачем тянете руки к моей груди?.. А-а-а-а-а! Пожалуйста, не крутите та-а-а-а-ак!

Более того, к процессу, кажется, присоединилась и Фурэй. Вместо того чтобы удивляться её любви к «милым вещам», задаюсь иным вопросом, пока видео продолжает идти своим чередом.

— Может, тогда здесь?.. Царап-царап...

— Хи-и?! Ногтями-то заче-е-е-ем?! Госпожа Фурэй, господин Эйто, прошу вас, прекратите эти забавы, а-а-а-а!

Фурэй явно перешла в наступление. Удивительно, что Сираюки быстро теряет самообладание, хотя на неё даже не действуют никакие препараты.

— Эйто спит... Говорить ему что-либо бесполезно...

— Вы мне мстите за недавнее?! П-пожалуйста, довольно!.. Сразу и сверху, и снизу — невыносимо-о-о-о! — речь девушки становится всё более невнятной...

— Хе-хе... — ... а Фурэй лишь весело посмеивается, продолжая свои истязания. — Не бойся... Я привыкла это делать...

— Что тут хорошего-о-о-о?! Не ровняйте меня с собо-о-о-о-ой!

Мои подозрения подтверждаются: Фурэй, обычно столь ласковая и зависимая, в такие моменты превращается в истинную садистку. Скорее даже, в «супер-садистку». Слушая их диалог, невольно представляю Эмеру, рыдающую под натиском сестры. Кажется, если дать младшей нужные инструменты, она без тени жалости загонит сестру в угол. Неужели корень мазохизма Тэндзёин-таршей кроется вовсе не во мне, а именно в садистке-близняшке?.. А я лишь вытянул сию склонность на поверхность...

Крики Сираюки-сан становятся столь пронзительными, что, не выдержав, прокручиваю запись.

— Ах?! П-почему вы перевернули меня на спину?! А-а-а-а-а-а! — внезапно её вопль, полный экстаза, становится на октаву выше. Должно быть, либо я, либо Фурэй предприняли нечто решительное. — Н-нельзя лизать уши-и-и-и! Это правда невыносимо-о-о-о!

— Ого... Оказывается, у Коори такие же чувствительные уши, как и у сестры... Тогда и я тоже...

— Хи-и-и-и-и?! С обеих сторон — я же с ума сойду-у-у-у! Нет, хватит, больше ничего не сообража-а-а-а-ю! Это нечестно-о-о-о!

«Да уж... Стоило истязательнице нащупать слабое место, как она безжалостно ударила по нему. Из смартфона доносится грохот борьбы и бесконечные вскрики, отчего вновь жму на перемотку. Видео заканчивается лишь с первыми лучами солнца и щебетом птиц, когда под тихий вздох Сираюки «Ах...» наступает тишина. Похоже, просто лишилась чувств.

— И что мне теперь со всем этим делать?..

Перевожу взгляд со сладко спящей Фурэй на Сираюки-сан, которая с отсутствующим видом и затуманенным взором продолжает смотреть в потолок, не подавая признаков осознанности. Тот факт, что она не попыталась остановить меня, когда слушал запись, говорит о глубине её нынешнего шока. Фурэй невероятно проницательна, и, судя по всему, её опыт обращения с Эмерой сделал грозным противником. Вероятно, Сираюки, оказавшейся меж двух огней, пришлось тяжелее, чем старшей госпоже под действием лекарств.

«Не возненавидит ли она меня, когда окончательно придет в себя?»

Чувствуя, что более не могу здесь оставаться, выхожу из комнаты, дабы умыться.

— М-м-м-м!

У стены напротив двери обнаруживаю Эмеру. Она привалилась к стене и, касаясь собственного тела руками, томится в каком-то странном порыве. На ней нет ни юбки, ни брюк — лишь школьная рубашка, причем явно мужская. Так называемый стиль «рубашка парня». Впрочем, отсутствие нижнего белья под ней просматривается слишком явно...

— Что ты здесь делаешь? — спрашиваю, вложив в эти слова всё своё недоумение.

— А-а?..