Отличие от старшей сестры
Я чувствую, как на душу ложится бремя невольных прегрешений, и в сей миг осторожно накрываю Сираюки-сан и Фурэй одеялом. Касание ткани, должно быть, кажется Льдышки щекотливым, отчего она, лежа на спине в задравшейся одежде, внезапно вздрагивает всем телом. Её обычно невозмутимый лик ныне полностью утрачивает былую строгость, являя миру неряшливое, так называемое «ахэгао» — выражение лица, искаженное в бесстыдном экстазе.
Поверить трудно, что сама Сираюки способна на такое... Вчерашнее состояние Эмеры ещё можно объяснить действием снадобья, десятикратно усиливающего чувствительность, но что же на самом деле приключилось с этой девушкой? Краем глаза замечаю лежащий у подушки смартфон подруги, и жгучее любопытство овладевает моим разумом.
— Неужели запись всё ещё продолжается?..
Почти рефлекторно беру устройство в руки и замираю в раздумьях, глядя на экран.
«Ежели остановлю съёмку сейчас, видео непременно отправится госпоже Марии. С другой стороны, иного способа проверить содержимое, не прерывая процесса, не существует. Попытка удалить ролик, не останавливая запись, вряд ли увенчается успехом, а отсутствие файла в положенное время лишь пробудит подозрения у Марии.»
Рассудив, что просмотра всё равно не избежать, прекращаю запись и запускаю воспроизведение.
Как и ожидалось, в начале видео запечатлено, как мы с Фурэй мирно спим вместе, однако вскоре девушка начинает ворочается во сне и поворачивается лицом к камере. Спустя мгновение происходит нечто невероятное: я, подобно тому как поступал с Эмерой, запускаю обе руки ей под одежду.
— «Ах!.. Я так и знала... что всё закончится именно этим...»
Вероятно, пробудившись от прикосновений, заливается краской, но слова её звучат так, будто она заранее предвидела подобный исход. При этом в её движениях не наблюдается ни тени неприятия.
— «Разве вы не собираетесь сопротивляться?..» — внезапно в записи раздается голос Сираюки-сан.
В отличие от Эмеры, которая из-за чрезмерной стимуляции была не в силах противиться, она, судя по всему, вполне способна дать отпор. Озадаченная покорностью своей госпожи, Сираюки, очевидно, не может сдержать вопроса.
— «Если это Эйто... то всё хорошо... мы ведь обручены... и я заставлю его взять на себя ответственность...»
«Что ж, похоже, девица действительно приняла меня. Ещё с прошлого вечера твердила, что я ей мил, и, должно быть, морально подготовилась к подобному развитию событий. Вот только фраза о 'взятии ответственности' звучит несколько пугающе. Разумеется, осознаю, что совершаю поступки, требующие искупления, но ведь уже сделал то же самое с Эмерой... Госпожа Мария, как же мне поступить, если обе они потребуют от той самой ответственности? Мне до боли хочется задать сей вопрос истинной виновнице происходящего, коей здесь нет.»
— «Хм-м... Ах... Как же ласково ты касаешься... Неужели и с сестрой был столь же нежен?..»
— «Отнюдь нет. Похоже, спящий господин на инстинктивном уровне чувствует предпочтения партнера, а посему раз действует так, значит, подобное обращение вам по нраву.»
— «Вот как...»
Расспросив Сираюки-сан о моих действиях — а я, не касаясь самих сосков, лишь нежно поглаживаю область вокруг них — Фурэй с видом полного удовлетворения вверяет своё тело в мои руки. Прокручиваю видео дальше, но картина остается неизменной: даже спустя час продолжаю заниматься тем же самым.
— «Ох... Сколько же это... будет продолжаться?..»
Поначалу сохранявшая спокойствие Фурэй теперь тяжело и горячо дышит, с трудом обращаясь к Сираюки-сан. Однако та лишь качает головой, ибо, будучи простым наблюдателем, не может постичь логику моих неосознанных действий. И сие неудивительно, ведь даже я, взирая на себя со стороны, не имею ни малейшего представления, когда это закончится, и уж тем более не понимаю причин своего поведения, ведь просто спал...
Тем не менее, манера моих прикосновений разительно отличается от случая со старшей сестрой, веду себя диаметрально противоположно: тогда всё было неистово, отчего она лишь кричала и плакала. Я продолжаю перемотку, пока на отметке в три часа ситуация не меняется.
— Ах... М-м... Ох... — Фурэй умолкает, начиная мучительно извиваться.
На самом деле она делает это уже довольно давно, но теперь кажется, что её самообладание окончательно исчерпано. Более того, то и дело выгибается всем телом, словно пытаясь вырваться из невидимых оков.
— Я... больше не могу... Коори, помоги мне... — наконец, не в силах более терпеть, с пылающим лицом и затуманенным слезами взором молит Сираюки о спасении.
— Прошу прощения, но госпожа Мария строго-настрого запретила мне вмешиваться... — ответ помощницы остается таким же, как и в случае с Эмерой.
Фурэй, несомненно, знала это, оттого и не просила о помощи до сего момента. Но раз уж воззвала к ней сейчас, значит, её предел действительно настал.
— Эйто... прошу тебя, хватит... не будь таким... вредным... — осознав тщетность надежд на Коори, Фурэй обращается к спящему.
— Взывать к тому, кто пребывает в объятиях Морфея, бессмысленно... — Сираюки озвучивает мои собственные мысли, как вдруг...
— Хи-и?! Постой... подожди! — голос Фурэй внезапно пронзает тревога.
Я замечаю, что моя левая рука всё так же покоится на её груди, хотя положение пальцев, судя по очертаниям ткани, изменилось, а правая рука тем временем медленно скользит вниз...