Хозяин и питомец

— Ну... и как тебе в твоём классе?

С того памятного дня минует двое суток, и вот наступает послеурок четверга. Пока мы держим путь домой, решаю осведомиться у Хины о том, как протекают её будни в стенах школы.

— Э-э-эм... Знаешь, всё сложилось куда лучше, чем того ожидала... наверное?

— Да уж, весьма неоднозначный ответ.

Она виновато улыбается, тщательно подбирая слова, отчего и на моём лице невольно проступает сочувственная усмешка.

По-хорошему, мне бы самому следовало заглянуть к ней и проверить, как обстоят дела, однако класс «А» представляет собой истинный «цветник», сотворённый руками самого Его Высочество Эмеры. Стоит мне, мужчине, лишь приблизиться к их владениям, как тут же выставят вон без малейших раздумий.

Собственно, в самый первый день, едва попытался разведать обстановку, появился ОНА, немедленно заявила о о себе и выступила вперёд.

«Если вознамерился бросить мне вызов, что ж, его приму.» — бросает она сию угрозу или нечто в подобном духе. Прочие юноши, снедаемые любопытством, тоже порываются заглянуть в класс «А», но навстречу им выходят прислужницы школьной королевы и с такой силой швыряют в лица несчастных грязные половые тряпки, что те позорно ретируются.

Таким-то образом данная зона превратилась в территорию, абсолютно закрытую для лиц мужского пола. Больше всего в сложившейся ситуации жаль парней из класса «Д», на чью долю выпадают основные тяготы из-за прихотей Эмеры. Коль класс «А» был полностью укомплектован девушками, в других группах неизбежно возник численный перевес в сторону юношей. Учителям следовало бы распределить учеников равномерно, однако они, вероятно, из излишней заботы о девицах, не попавших в элитный класс, превращают группу «Д» в чисто мужское пристанище. Оттого-то тамошние ребята пребывают в глубочайшем унынии.

— Послушай... понимаешь, госпожа Фурэй... она проявляет ко мне доброту... — робко произносит Хина.

Пока предаюсь воспоминаниям о событиях вторника, сестра, потирая указательные пальцы друг о друга, обращает на меня кроткий, взывающий к пониманию взор.

«Весьма неожиданное известие... хотя, если вдуматься, в этом есть своя логика.»

— Наверняка угощает тебя сладостями, верно?

— Как ты догадался? Постоянно спрашивает: «хочешь шоколадку?» или «не желаешь ли кусочек торта?». Вот так она и осыпает всевозможными лакомствами...

Что ж, само появление торта в школьных стенах кажется нелепостью, но для сестёр Тэндзёин нет ничего невозможного — им доставляют десерты прямо в учебное заведение. Сии изыски они либо вкушают сами, либо раздают своей свите.

— Я ведь наблюдал за ней весь прошлый год. Однако Фурэй проявляет подобную щедрость не по прихоти, а лишь по отношению к тем из свиты, кто ей действительно симпатичен. Полагаю, Хина, ты сумела снискать её расположение.

Когда младшая из близняшек пребывает в добром расположении духа, она может одарить тортом и прочих прислужниц, но в остальное время её дары обычно служат платой за некую услугу. Следовательно, если опекает сестру на постоянной основе, это служит неоспоримым доказательством того, что Хина стала её фавориткой, к коей та питает особый интерес. Примечательно, что своих любимиц предпочитает баловать именно сладостями, а не деньгами. И почти не сомневаюсь: Фурэй положила глаз на Хину в столь короткий срок исключительно из-за её внешности.

Сейчас, когда в школе блистают близняшки Тэндзёин, ажиотаж вокруг моей сестры поутих, но и у внешность, на зависть других девиц, выдающаяся: в средней школе пользовалась невероятным успехом у противоположного пола. Разумеется, всех типов, приближавшихся к ней с нечистыми намерениями, я безжалостно отваживал, иначе и в старших классах история бы повторилась. К тому же, Хина кажется совсем крошечной на фоне других старшеклассников, отчего Фурэй, вероятно, воспринимает её как милое маленькое животное.

— Даже не знаю, нравлюсь ли ей... У меня такое чувство, будто меня просто... приручают? — двойняшка вновь складывает ладони и вымученно улыбается.

«Что и говорить, моя сестра в своем репертуаре: отрадно видеть в ней проницательные нотки. На самом деле Фурэй вовсе не считает Хину и ей подобных равными себе. В её представлении все девушки из свиты — не более чем 'ручные питомцы'. Именно по этой причине и проявляет к ним ласку. Я окончательно осознал сию истину в прошлом году, когда видел, как Фурэй ласкает одну из своих приближённых, словно собачонку: гладит по голове, касается щёк и подбородка. Мне едва ли удастся забыть её лицо в тот миг — прищуренные глаза и полная тайного смысла, колдовская улыбка.»

— А ещё... взгляды остальных девушек... они пугают...

— О-о-ох, это вполне ожидаемо. Место фаворитки Фурэй — заветная цель, за которую многие готовы сражаться, а сейчас она, по всей видимости, уделяет тебе больше всего внимания. Вот они и снедаемы ревностью.

В минувшем году уже наблюдал, в какую зловонную пучину превращаются отношения учениц, бьющихся за благосклонность госпожи Фурэй. Конечно, если стать её любимицей, безбедное будущее практически обеспечено, так что их рвение вполне объяснимо... хотя мне подобная участь была бы не по нутру.

— Но Эрэма ведь не проявляет к тебе агрессии?

— Да, она скорее безучастна: росто замирает с бесстрастным лицом и пристально наблюдает за нашими разговорами с Фурэй. Но... не знаю почему, младшая вечно сидит у старшей на коленях, а та без устали гладит её по волосам и щекам...

«Мне это знакомо. Весь прошлый год наблюдал это. Окружающие обычно приходили в восторг, восклицали о том, как это 'свято' и как 'радует глаз', мне же постоянно хочелось посоветовать им подыскать для подобных нежностей более подходящее место.»

— Для Эмеры её сестра весь мир. Так что переживать об этом бессмысленно, нам всё равно не постичь законы их вселенной.

— Вот как... — Хина кивает с неопределённым выражением лица, кажется, приняв мои объяснения.

«Должно быть, её пугает именно это безмолвное, лишенное эмоций созерцание со стороны королевы. Ведь невозможно предугадать, какие думы роятся в её голове.»

— Тебя ещё не заставляют бегать для них по поручениям?

— Пока нет. Скорее... всё наоборот. Стоит Фурэй спросить, не хочу ли чего-нибудь, и стоит мне неосторожно кивнуть, как она тут же посылает кого-то другого в магазин. Мне от сего так неловко становится...

— В этом вся она. Послушай, тебе лучше просто подстраиваться под неё. Я понимаю, что тебе претит использование других людей в качестве прислуги, но если ты станешь слишком часто отказываться, это может задеть чувства Фурэй.

«В её понимании давать корм питомцу — счастье, и отвергать сей порыв не стоит. Если госпожа Тэндзёин решит, что ты 'не милая', на этом, честно говоря, всё и закончится.»

— Но всё же...

— Не переживай, те, кого посылают за покупками, получают в награду деньги или сладости, нельзя в полной мере назвать, что их эксплуатируют, они по сути подрабатывают. Более того, наверняка сами борются за право исполнить поручение, верно?

— Да... — она кивает в замешательстве, так как ей совершенно чуждо желание добровольно вызываться на роль «человчека на побегушках».

«Эти люди из кожи вон лезут ради возможности выслужиться перед Фурэй. Однако Тэндзёин-сан не жалует столь поверхностных личностей. Чем усерднее они прикидываются верными слугами, тем ниже падает их ценность в её глазах, и превращаются в обыкновенный инструмент, чего сами, увы, не осознают.»

— Раз так горят желанием это делать, не бери в голову. Пока ты в фаворе, просто подыгрывай ей.

«Единственное, чем могу сейчас помочь — давать советы, дабы Хина ненароком не навлекла на себя гнев сестёр. Будь мы в одном классе, я бы сумел направить ситуацию в нужное русло, но, находясь порознь, лишён возможности прикрыть её, и это — предел моих сил.»

Пока мы обсуждаем дела сестёр Тэндзёин, время летит незаметно, и оказываемся у порога дома. Но там нас поджидает нежданный гость.

— С возвращением, детишки. Я заждалась вас.

— Мария-сан... — срывается с моих губ.

Внутри дома, удобно расположившись в прихожей, сидит ослепительная красавица лет двадцати на вид. Её взор сияет лазурью, а волосы необычного окраса разделены ровно посередине: одна сторона золотая, другая — белоснежная.