Причина, по которой он столь ценен

— Отчего же вы изволите смеяться?.. — Эйто недоуменно взирает на Марию, чей смех колокольчиком разносится по комнате.

— Ха-ха... Признаться, гадала, как именно ты вознамеришься выйти из положения, но чтобы пасть ниц передо мной в догэдза... Такого не ожидала! И ведь послушай: будь сие лишь порывом чувств ради защиты девчонок, я бы непременно тебя покарала. Однако ты весьма искусно воззвал к чувствам Хины-тян, кои для меня превыше всего. Это воистину блестящий ход!

Мария смеется, и вид у нее при этом крайне довольный, даже радостный. Однако от ее слов, брошенных столь непринужденно, у Эйто по спине пробегает ледяной холод. Один неверный шаг — и его ждала бы расправа, сравнимая с муками преисподней.

«Впрочем, и так понимал, что прощения не видать. Моей единственной целью было хоть немного унять ее гнев, дабы отделаться меньшей кровью... В итоге же все обернулось наилучшим из возможных способов.» — проносится в мыслях у юноши.

Тем не менее внезапная перемена в настроении Марии, которая еще мгновение назад пылала яростью, а теперь заливается смехом, кажется донельзя странной. Если говорить на чистоту, это пугает даже сильнее прежнего гнева.

— Фух... Надень это.

Отсмеявшись, она подбирает с пола одежду Эмеры Суйгёку и протягивает ее хозяйке. Девушка все еще стоит в одном нижнем белье, посему Эйто не смеет обернуться, дабы не смущать ее взором. Слышится лишь шорох ткани — судя по всему, старшая из сестер, едва успев поблагодарить госпожу, спешно облачается в свой наряд.

«Значит ли это, что нас всё-таки простили?» — гадает парень.

— Послушайте-ка, милые дамы. Понимаете ли вы, отчего столь высоко ценю его? — она обращается с вопросом к близняшкам.

Эйто, всё еще пребывая в нерешительности, стоит ли ему уже подняться, лишь слегка приподнимает голову.

— Быть может, причина в силе его духа? В том, что он никогда не пасует перед трудностями и ни за что не отступится от того, что ему дорого? — первой подает голос Фурэй.

— И это тоже имеет место. — в ответ на сие предположение на губах Марии играет легкая усмешка.

«И это... Стало быть, есть что-то еще.» — думает юноша.

Мария же переводит взор на Эмеру, безмолвно приказывая ей отвечать следующей.

— Его... выдающиеся способности?.. — едва выдавливает из себя та. Она всё еще дрожит от страха перед матерью, и голос ее звучит жалко и неуверенно.

— Это лишь необходимый минимум. — отвечает с неизменной улыбкой, в которой, впрочем, читается: «Не стоит говорить об очевидном». Эйто, даже зная ее долгие годы, решительно не понимает, к чему она клонит. — С малых лет он получал особое воспитание. Посему его одаренность — вещь естественная. Он — тот редкий талант, что способен справляться с любыми моими безрассудными поручениями. Но только лишь за это не стала бы выделять его столь особо.

«О, так вы всё же осознаёте, что ваши поручения безрассудны... И неужели и впрямь считаете это 'особым отношением'? По-моему, просто изводите несправедливыми придирками.» — вертится на языке у паренька. Однако он благоразумно хранит молчание, понимая: стоит ему вставить хоть слово, и кара настигнет его незамедлительно. Юноша лишь безмолвно наблюдает за беседой матери и дочерей из рода Тэндзёин.

— Ответ таков: он обладает врожденным чутьем, инстинктом, позволяющим находить верное решение. В случае нужды отбрасывает гордость и прочую мишуру, действуя по обстоятельствам. Вот истинная причина, по которой мне так дорог. — Мария на мгновение умолкает, поочередно всматриваясь в лица Эмеры и Фурэй. — Вам ведь такое не под силу, верно? Склонить голову перед тем, с кем вы только что враждовали, или отыскать путь к спасению в миг, когда загнаны в угол.

«Склонить голову перед врагом — поступок, в обычных условиях немыслимый. Почти всегда в этом нет ни малейшего смысла, и трудно даже вообразить ситуацию, требующую подобного унижения. — однако именно это Эйто совершил мгновение назад. Пусть и прикрылся именем Хины, но в конечном счете его целью было спасение Эмеры и Фурэй. — Должно быть, в понимании Марии это и есть гибкость и умение действовать по обстоятельствам. — что же до 'пути к спасению в безвыходной ситуации' — еще недавно всем троим грозила неминуемая гибель, но благодаря действиям юноши матушка девушек сменила гнев на милость. Она говорит об этом так, будто он всё просчитал, хотя сам парень уверен: просто сказочно повезло. — Пожалуй, именно это везение она и называет чутьем или инстинктом.» — рассуждает Айма про себя.

Разумеется, одних лишь слов недостаточно, чтобы убедить девушек. Если Фурэй еще готова прислушаться, то на лице Эмеры ясно читается недоумение. Она не произносит ни слова, но весь ее вид кричит о том, что не понимает, зачем вообще так поступать.

— По твоей мимике вижу: считаешь сие излишним и не понимаешь смысла. Сам он, вероятно, не вел тонкого расчета, однако давай рассудим здраво. Что выгоднее для него: бросить вас на произвол судьбы или заставить вас почувствовать себя в неоплатном долгу? Ответ, по-моему, очевиден.

— Ах... — Эмера невольно издает тихий возглас, осознав глубину сказанного.

Эйто невольно припоминает, что когда-то давно у него уже случались подобные разговоры с Марией.

— Впрочем, сама учила вас сокрушать врагов до основания, неудивительно, что вы не сразу это уяснили. Полагала, что вам не под силу перетянуть противника на свою сторону, и опасалась, что при такой попытке лишь подставитесь под удар. Но в нем увидела потенциал для подобных маневров, будучи уверенной, что не допустит роковой оплошности. В этом и заключается ваша колоссальная разница. Мария разъясняет всё по полочкам, выступая в роли истинной наставницы. Единственный мужчина в зале слышит похвалу в свой адрес, но вместо радости чувствует лишь неловкость. Ему кажется, что его способности безбожно переоценивают. Кроме того, для гордой Тэндзёин-старшей признание чьего-то превосходства наверняка звучит как невыносимое оскорбление. — Что ж, мне еще много чего хотелось бы обсудить, но пора бы перейти к главному. — онаигнорирует состояние дочери. Лицо ее озаряет ослепительная, поистине прекрасная улыбка.

— К главному?..

Мария внезапно хлопает в ладоши, предваряя свои слова столь торжественно, что Эйто, Эмера и Фурэй не могут скрыть замешательства. Всё, что происходило доселе, казалось им прогулкой по краю бездны, где на кону стояли их жизни. Если это было лишь вступлением, то какая же невыполнимая задача ждет их теперь? Троицу охватывает искренний трепет.

И тут она произносит:

— Раз уж мой план сорван, просто ускорю события. С сего дня Эмера и Фурэй становятся невестами Эйто-куна. Когда придет пора оканчивать старшую школу, та из вас, кого выберет Эйто-куна, станет официальной наследницей конгломерата Тэндзёин. Это решение окончательное и обжалованию не подлежит. — выдает нечто настолько несусветное и лишенное всякой логики, что это превосходит любые, даже самые худшие ожидания.