Человеческая Душа

Мои чувства отключились, когда реальность сузилась до пепельно-серого тела на земле. Окно духовного ландшафта исчезло, и высокий звон в ушах заглушил все остальные звуки на три сокрушительные секунды. Красное месиво, которое когда-то было горлом Гэвина, хлынуло кровью в такт его последнему удару сердца, и я смотрел, как кровавая лужа ползёт к моим ботинкам.

Затем мир с шумом ворвался обратно: грубые крики, возбуждённый визг гиофагов, отборная ругань. И короткий, резкий крик абсолютного неверия, вырвавшийся из сдавленной груди.

«Гэвин?» — неуверенно, упрямо отрицая очевидное.

Я повернул голову. Голубые глаза Финтана казались слишком большими на его бледном лице, они впились в тело с таким напряжением, что у него дрожали зрачки. Мой желудок сжался. Ужас, проступающий на его лице, пробудил воспоминание о том, как я сам осел на колени перед пещерой дракона.

«ГЭВИН?!» — Финтан бросился вперёд, но рука Реи с силой ударила его в грудь, удерживая на месте.

Леон бросился в атаку, с рычанием замахиваясь своим молотом. У меня не было сил даже вздрогнуть, но Коа встретила удар золотым щитом, выросшим вокруг её растопыренной ладони, и отбросила молот с такой силой, что он едва не угодил Леону в подбородок. 

Он отшатнулся и налетел на Присциллу, которая грубо поставила его на ноги, покрывая свои ноги раденом и готовясь к прыжку. Кольтер остановил её твёрдой рукой за плечо, выражение его лица было закрытым и сосредоточенным. Гортанное рычание отскакивало от зданий — гиофаги балансировали на грани безумия. Они скребли землю и друг друга, крадучись вокруг нас нервными кругами, набираясь смелости, чтобы преодолеть оставшиеся пять метров или около того. 

Коа медленно отступила к моей ноге и удлинила свой раден за пределы клинка на несколько сантиметров. И хотя это было вдвое меньше того творения, что она наколдовала в туннелях, губы Реи приоткрылись. Бьющийся в истерике Финтан был зажат в её мускулистых руках.

«Гэвин, вставай!» — кричал Финтан.

От тела начало исходить свечение, и ослепительная, молочно-белая духовная сфера поднялась из его разорванного горла. Мой мозг будто дал сбой, когда я наблюдал, как сфера покачивается, плывя ко мне. Я больше не слышал ни гортанного рычания гиофагов, ни мольбы Финтана. Свет души, казалось, вытеснил все мысли из моей головы, кроме одной.

‘Человеческая душа’.

Казалось, время замедлило свой бег по мере приближения души, каждое её покачивание задевало что-то неотъемлемое и универсальное глубоко внутри меня, вызывая диссонанс и тошноту. Глубокое, до самых костей, отвращение сочилось из моих внутренностей, и я почувствовал, как что-то первобытное сковало мои конечности. Дрожащие руки вскинули клинок, словно я мог отклонить душу, но встретили неожиданное сопротивление, как если бы я пытался пробиться сквозь мощную раденовую ауру. Страх скопился в моём животе подобно кислоте, и на мгновение я не был уверен, что хуже: если душа достигнет меня, или если мой духовный меч пробьёт это сопротивление.

Клинок сдвинулся в моей хватке, ведомый вперёд руками, которые всё ещё мне толком не подчинялись, и мой меч встретился с замершей духовной сферой Гэвина. Резкий удар тока прошёл вниз по моей руке, а затем последовал пульс белого света, когда мощный взрыв вырвался из точки столкновения.

Бум.

Мои ноги заскользили по земле назад, волосы отбросило ветром. Кольтер, его команда и несколько гиофагов отлетели, переворачиваясь в воздухе, и с размаху ударились о твёрдую землю. Коа пошатнулась, её уши сдуло вперёд, но она сконцентрировала свой раден на спине в виде щита. Душа же лишь отлетела назад на пару метров, где и зависла, а её края начали затуманиваться.

«Какого чёрта это было?» — крикнул Леон, садясь и размахивая молотом, чтобы отогнать двух визжащих гулей.

Душа распалась на клочья. За считанные секунды она полностью рассеялась.

От накатывающей тошноты моя спина покрылась потом, а ноги стали ватными. Я едва не поглотил человека. Выставив вперёд меч и арбалет, я вымаргивал пыль из глаз, пока арденты вскакивали на ноги, их тела пылали раденовыми аурами.

«Всё дело в мече», — прохрипел Тадж, садясь и обвинительно тыкая пальцем.

К горлу подступила желчь, когда я осознал, что мой арбалет пуст. Разъедающий болт, который я зарядил, исчез, пока я отвлёкся. Как только Коа оказалась рядом, я начал отступать, увеличивая дистанцию между собой и чудовищными догадками. Я бросил взгляд через плечо на рощу деревьев, выросших из внутреннего двора полуразрушенного отеля. Казалось, они могли обеспечить укрытие вплоть до нависающего склона кратера. Но пускающие слюни гиофаги снова кружили поблизости, напуганные и жмущиеся к зданиям, но не потерявшие интерес. Их низкое рычание и влажные щелчки леденили кровь. Я вернул взгляд к ардентам, первым делом сфокусировавшись на Рее. Её ботинок шаркнул по земле, и она замерла на полпути, делая шаг вперёд. По другую сторону от Кольтера в такой же тревожной нерешительности застыл молот Леона, а его глаза бегали, изучая лица товарищей по команде.

Единственным, кто двигался, был Финтан. Освободившись от хватки Реи из-за взрыва, он прополз по траве, взял верхнюю часть тела Гэвина на руки и начал его трясти. «Очнись», — его голос дрогнул. — «Гэвин... не делай этого». Слёзы мешали ему говорить. — «Нет... вернись...»

Покалывание на затылке заставило меня поднять глаза на Кольтера. Его внимание было полностью приковано к моему мечу, глаза горели почти так же, как когда он впервые держал соединённые руны, и у меня перехватило горло. Остальные колебались, но одно его слово — и на нас набросятся. Поддерживая с ним холодный, немигающий зрительный контакт, я сделал ещё два нарочитых шага назад, Коа повторяла каждое моё движение, а затем я принял оборонительную стойку.

«Мы уходим», — сказал я, сжав челюсти и выдавливая из себя слова. Черпая силу в гневе, высвобожденном этими вновь открывшимися ранами, я ужесточил и выражение лица, и тон: «Если попытаетесь нас остановить, черта с два, я прихвачу с собой на тот свет стольких из вас, скольких смогу».

Арденты повернулись к Кольтеру, который даже не попытался сократить расстояние, которое я создал. Его лицо закрылось, жадность сменилась холодным размышлением, пока он оценивал нас двоих.

«Кто-нибудь, помогите!»

Умоляющий крик Финтана привлёк моё внимание как раз в тот момент, когда он поднял на меня глаза, кожа на его лбу сморщилась в выражении непонимания. Никакой ярости. Только боль.

«Я...» — слов не нашлось. Я лишь покачал головой, пока по моей спине разливалось холодное оцепенение. Потому что я сидел точно там же, где сейчас он; я чувствовал то же самое горе, что стояло в его глазах.

Сквозь стиснутые зубы он застонал, баюкая тело, лежащее у него на коленях. Грубые рыдания сотрясли его следующий вдох, и он начал сильно бить себя по голове — звонкие пощёчины, словно он мог подчинить себе горе. Рея хмуро смягчила взгляд, убрала в ножны один топор и перехватила запястье Финтана, прежде чем тот успел нанести ещё один удар. Он попытался ударить её, но она остановила его кулак и рывком поставила на ноги, сжав в медвежьих объятиях, их раденовые ауры затрещали от соприкосновения. Финтан кричал, истошно, словно открытая рана, и пытался бить её кулаками и ногами, пока она тащила его за линию своих, бормоча: «Тише, Калхун, тише».

Коготь Коа ткнул меня в ногу, и я откашлялся, глядя через растущую нейтральную полосу между мной и Кольтером.

«Ну так что?» — спросил я, и ледяная угроза в моём голосе удивила даже меня самого.

Казалось, воздух между нами уплотнился, пока душераздирающие вопли Финтана эхом отдавались от металлических остовов по обеим сторонам улицы, где гиофаги ждали, чтобы обглодать труп Гэвина. Лицо Кольтера ничего не выражало, скрытое маской холодного расчёта. Я перебирал варианты, прикидывая, как быстро мы сможем пересечь оставшееся расстояние до внутреннего двора, и гадая, будет ли это достаточным укрытием или там тоже могут скрываться гиофаги.

Я бросил быстрый взгляд на окружающие здания, думая пересчитать врагов, но больше не увидел ни одного гуля. Они убежали, привлечённые чем-то другим... или же напуганные...

Ползучая тревога усилилась, когда Кольтер пошевелился, расправил плечи, а его рот и брови сложились в жёсткие линии. Я сглотнул, обращаясь к духовному ландшафту. Белая дымка расцвела... но Кольтер повернулся к Рее. Он жестом указал туда, откуда они пришли, его губы приоткрылись, чтобы что-то сказать.

Слева от меня простонал металл, и глаза Кольтера метнулись в небо, когда массивная тень растянулась над нашими головами. 

Прежде чем я успел повернуться, адский зверь со станции Люмен спрыгнул с небес и рухнул на землю, его бронированные камнем кулаки ударили с силой землетрясения. Полетели куски асфальта, у меня задрожали колени, и я пошатнулся.

Я вонзил меч в землю как якорь, метнув взгляд на Коа, но свист воздуха у самого уха заставил меня пригнуться — массивный каменный хвост адского зверя пролетел в паре сантиметров от моей головы.

«ОТСТУПАЕМ!» — проревел Кольтер, едва успев откатиться от кулаков.

Адский зверь сменил курс, одной лапой раздавив труп Гэвина с хрустом костей, и опустил голову, чтобы забодать Кольтера. Тот ударил чешуйчатым кулаком по надвигающемуся рогу, и ударная волна его рунного аспекта сбила голову паразверя с цели.

Я развернулся в противоположную от отступающих ардентов сторону и со всех ног помчался к укрытию во внутреннем дворе. Рёв ударил по барабанным перепонкам, громыхающие шаги вибрировали под ботинками. Я оглянулся, чтобы убедиться, что Коа последовала за мной. 

Она появилась рядом, её короткие лапы усердно работали, чтобы не отставать от моего темпа, а аура больше не сияла. Я указал на деревья, и она кивнула. Прямо перед тем, как мы нырнули под защиту разросшейся листвы, я оглянулся через плечо. Убегающие арденты казались янтарными точками, зигзагами мелькающими между зданиями. Адский зверь гнался за ними с опущенной головой, из его ноздрей валил дым, как из несущегося паровоза.

Я замедлился, опираясь на ствол дерева, и наблюдал, как массивные рога паразверя разрывают опорные балки и с оглушительным грохотом обрушивают на дорогу пятиэтажное здание. Стеклянная пыль и споры плесени взметнулись массивным облаком, скрывшим всю улицу. 

Кровь всё ещё стучала в ушах, и я хватал ртом воздух, хотя не чувствовал настоящей одышки. «Это было слишком, мать его, близко».

Коа хрюкнула рядом со мной. — «Не хотела выуживать что-то настолько огромное», — она поманила меня когтем. «Нужно двигаться дальше».

«Стой, что значит ‘выуживать’?» — я оттолкнулся от дерева и бросил на неё косой взгляд, пока громоподобные шаги начали стихать, позволяя моему пульсу немного прийти в норму.

«Мои метафизические ядра всё ещё не полностью выровнены», — сказала она, когда мы возобновили лёгкий бег вглубь затенённого двора. — «Я пыталась использовать утечку, спровоцировать атаку гиофагов, чтобы создать нам окно, но потом эти дилетанты-показушники превратили себя в гигантский маяк».

Я издал нервный смешок, массируя рукой то место, где сердце грозило вырваться из груди. «Что ж, думаю, это сыграло нам на руку».

Коа согласно хрюкнула. — «Так, куда теперь?» — она рубанула по цепляющимся шипам массивного куста дикой розы, разросшегося между стволами. «Мы должны найти место, где они не станут нас искать».

Мы двигались под углом к стене кратера, всё ещё во многом следуя нашему первоначальному плану. Мы собирались понаблюдать за станцией, попытаться вычислить маршруты адского зверя, чтобы избежать с ним встречи, но теперь... 

Я перепрыгнул через переплетённые корни, торчащие из раскрошившейся брусчатки, и посмотрел на неё. Одного взгляда на моё лицо было достаточно, чтобы она остановилась.

«Мы идём к Люмен», — сказал я.

Её брови взлетели вверх, взгляд метнулся обратно к улице. — «Пока две наши самые большие проблемы заняты друг другом?»

«Именно».

«Мы будем действовать в условиях совершенно непредсказуемых временных рамок».

«Тем более это повод действовать быстро и пойти прямо туда, прямо сейчас. Мы сможем войти, выйти и больше никогда не переступать порог этого места».

Коа задумчиво нахмурилась. — «Согласна», — она вложила меч в ножны на бедре, но я успел заметить ржаво-красные пятна, въевшиеся в пористую кость.

Я быстро отвёл взгляд, моя рука потянулась потрогать засохшие капли крови Гэвина на щеках. Я соскоблил их ногтями, сглатывая желчь, и попытался успокоить внезапно участившееся дыхание, сосредоточившись на дороге впереди. 

Сквозь листву виднелась отвесная стена из камня и супесчаных отложений, возвышающаяся над двором. Я обратился к духовному ландшафту, и его белая дымка расцвела перед моим глазом. Я убрал туда свой меч, когда мы приблизились к высокому дубу, чьи ветви упирались в склон кратера. Он не довёл бы нас до самой вершины, но это было начало. 

Я посмотрел вверх на нижние ветки, и тяжесть всего происходящего медленно легла на мои плечи. ‘Я иду за тобой, Сет’.

Я подпрыгнул, ухватившись за ветку и подтянувшись. Я карабкался с новой спешкой, пульс тикал так, словно паразверь наступал мне на пятки. Это был тот самый момент. Мой лучший шанс наконец вернуть брата был преподнесён мне словно награда за то, что я зашёл так далеко.

В трёх метрах надо мной Коа остановилась, слегка покачнувшись на пружинящей ветке, и махнула мне рукой. «Давай сюда. Там на скале есть хорошие выступы».

Когда я вскарабкался на ту же ветку, то прищурился, глядя на маленькие дырочки и выступающие кусочки породы, которые она назвала «хорошими выступами», а затем вытянул шею, чтобы увидеть край кратера, который всё ещё находился метрах в тридцати над нашими головами.

«Должно быть место получше».

«Его нет», — она проползла по ветке до того места, где та упиралась в кратер, затем указала вверх и влево, где каменный выступ нависал словно козырёк. — «Там есть уступ. Просто делай в точности то, что делаю я».

«Не без небольшой страховки», — я выудил из карманов отрезок вязаного шёлка и туго натянул его в руках. — «Тебе придётся быть моими карабинами».

Она подползла обратно ко мне и с покорным видом развела руки в стороны, пока я обвязывал концы вокруг наших талий. Затем я двинулся следом за ней по ветке и наблюдал, как она с лёгкостью взбирается по склону кратера, словно жук по стене. Когда верёвка на моей талии натянулась, она остановилась, и я выдохнул через нос, пробормотав «Господи», втискивая пальцы глубоко в первый выступ, которым она воспользовалась. 

Я поставил ногу на узкий выступ, на котором едва помещался носок моего ботинка, и собрался с духом. Я могу это сделать. Я остановил клинок ардента. Это сущие пустяки.

Звук моего духовного меча, сталкивающегося с душой Гэвина, зазвенел в моей памяти, когда я потянулся к следующей расщелине. Шершавый камень тёрся о кончики пальцев, и мне пришлось задействовать каждую мышцу тела, чтобы подтянуться на эти полметра. 

Я держал подбородок вздёрнутым, поднимаясь выше и наблюдая, как Коа выбирает маршрут. Вскоре мой затылок взмок от пота, сердце бешено колотилось. Надо мной Коа добралась до выступа, её пушистый хвост исчез за краем. Я попытался ускорить свой подъём, потянувшись прямо к гребню выступа. Моя рука только задела его, когда порода, которую я принял за камень, раскрошилась под ногой. 

Резкий вздох сорвался с моих губ, когда я сорвался вниз, а затем шёлковая верёвка резко натянулась, сдавив рёбра. Я дважды дёрнулся, закружившись на месте, а затем ударился о стену. Я попытался вжаться в неё изо всех сил, но моё тело начало подниматься, меня вытягивали, словно рыбу. Когда Коа втащила меня на каменный уступ, я рухнул кучей, а надо мной стояла Коа, её раден светился.

«Я сказала: в точности то, что делаю я», — отчитала она, а затем слегка покачала головой, отчего её уши забавно повисли. — «Здесь можно встать».

«‘Мочь’ и ‘следовать’ — разные вещи», — тяжело дыша, ответил я.

Но я всё равно поднялся на ноги, потирая рёбра, пока она начала прокладывать остаток нашего маршрута. Она указала ещё на несколько уступов, но всё, что видел я, — это ещё двадцать пять метров вверх.

«Всё просто», — закончила она, и я в ответ только простонал, следуя за ней вдоль выступа.

Она взобралась на следующий участок, словно это было проще простого, остановившись на полпути, чтобы проследить, как я следую её инструкциям. 

Вскоре мы вошли в ритм: я был уверен, что она всегда сможет втащить меня наверх, если я поскользнусь, и, учитывая, сколько всего на меня навалилось, я не мог заставить свои мысли не блуждать. 

После столкновения с командой Кольтера я должен был быть мёртв, но трупом в итоге оказался один из убийц Сета. Я прошёл через ад, чтобы попасть сюда, но вопреки всему я действительно собирался вернуться на станцию Люмен и сдержать своё обещание. Я должен был радоваться или хотя бы чувствовать удовлетворение... но я всё время ощущал брызги крови на своём лице, видел душу, пытающуюся проникнуть в моё тело, и слышал крики Финтана. Это было хуже всего. Не мысль о скомканном теле Гэвина, а о том, как Финтан баюкал его.

«Что с лицом?»

«А?» — я вскинул голову, но Коа стояла ко мне спиной, её когти впились в скалу в метре надо мной.

«Тебя что-то беспокоит». Она повернула голову так, что я мог видеть один её глаз. — «Что-то, о чём мне нужно знать?»

«Нет», — поспешно ответил я. Я подтянулся к новой точке опоры, всё ещё чувствуя на себе её взгляд. Я вздохнул. — «Просто это... по-другому. Когда мёртвым оказывается человек».

«А», — понимающе произнесла она, снова придя в движение, так что я не мог оценить выражение её лица.

«Я благодарен за то, что ты сделала», — торопливо добавил я. — «И видит Бог, он это заслужил. Но это... Угх, не знаю, что я несу». Я прикусил язык, затем покачал головой. — «Просто всё оказалось не так, как я думал. Вот и всё».

Я услышал, как она сделала вдох с лёгким хрипом внутри. — «Смерть никогда не бывает лёгкой. Как бы сильно её ни заслуживали». 

Она добралась до следующего уступа и машинально начала сматывать шёлк, ускоряя моё продвижение.

«Знаешь...» — её глаза впились в мои, когда я подтянулся и оказался рядом с ней. — «То, что мы сейчас собираемся сделать, тоже может оказаться не таким, как ты себе представлял. Ты уверен, что хочешь увидеть своего брата таким? Ты готов к тому, что можешь вообще его не найти?»

Я заставил себя подумать о той тёмной дыре в руинах, об оливковом саване плаща Сета, запятнанном тленом. Горло перехватило, глаза начало жечь.

Я сморгнул жжение и встретился с Коа взглядом. — «Не имеет значения, готов ли я. Он заслуживает лучшего. Я должен попытаться».

Она издала тихий, одобрительный звук в горле и продолжила подъём по последнему участку скалы без дальнейших комментариев. 

Когда я перевалился через последний край и мои руки коснулись мягкой травы, я издал громкий вздох облегчения. Поднявшись на ноги, я смог разглядеть Лайтбридж на северной стороне кратера. Я использовал его, чтобы проложить курс к Люмен, подменяя его другими знакомыми ориентирами в районе ардентов, когда здания загораживали вид на кратер. 

Мы двигались быстрым шагом, перебегая трусцой между короткими паузами, чтобы сориентироваться. Наконец я заметил знакомые лавандовые кусты, скрывающие красный кирпич сдвинутой со своего места пиццерии. Я свернул на потрескавшийся тротуар, в то время как ветерок подул сквозь остов машины, обернувшейся вокруг ствола дерева, взметая крошечные золотистые частицы, парящие в воздухе. За деревом стояли округлые стены Центральной станции Люмен: пустые, ржавые, с шипами сверкающего стекла там, где когда-то был купол. Одна из величественных парадных дверей лежала поваленной на землю снаружи. 

Мои ноги налились свинцом, когда я направился к ней, ступая на дверь, чтобы посмотреть на обломки внутри. Я видел кусочки костей и одежды, вперемешку с покорёженным металлом от разрушенных билетных касс, стендов с брошюрами и вывесок торговцев. Я с трудом сглотнул, когда мой взгляд скользнул к короткой лестнице, ведущей к магазинам. С узлом в груди я медленно повернулся, и моя нога ударилась обо что-то твёрдое, что с грохотом покатилось по полу. Я посмотрел, обо что едва не споткнулся, и побрёл следом. Труба была покрыта толстой коркой плесени и сырости, но там, где по ней чиркнул мой ботинок, проглядывал хромированный блеск. Посередине проходила тонкая оконная полоса, но стекло треснуло, и к осколкам прилипли крошечные крапинки Раденовой смолы.

Я огляделся, смутное воспоминание о том, как я впервые увидел эти руины, затеребило разум. Я замечал эти трубы, думал, что они выглядят знакомо, но тогда я не смог связать их с открытыми трубами на Скайбридже.

«Здесь раденовый трубопровод», — сказал я Коа, когда она подошла ко мне, — «прямо как в туннелях». 

До того, как адский зверь попытался нас убить, он был повсюду на стенах, но теперь большая часть была вырвана, оставив длинные борозды в потрескавшемся камне и металлических конструкциях.

Воспоминание о хрипящем голосе Вэйтхисла вернулось ко мне. «Их демон выжженной земли. Держится рядом со станциями. Любит трубы».

«Думаешь, поэтому такой большой паразверь сделал это место своей территорией?» — спросил я, глядя вниз на Коа.

«Из-за этого, а ещё из-за высокой плотности в туннелях», — сказала она, указывая на выход к поездам за большой аркой в дальнем конце зала.

Я кивнул, поворачивая голову туда-сюда, пока не нашёл свою истинную цель. Когда мой взгляд упал на вывеску бабл-ти, вклинившуюся во вход в магазинчик там же, где я её оставил, узел в груди ослаб.

«Он всё ещё здесь», — пробормотал я, направляясь к лестнице.

Когда Коа не двинулась за мной, я оглянулся.

«Просто позови, если понадобится помощь», — сказала она, лениво шагая в направлении арки.

Я кивнул, благодарный за личное пространство, которое она пыталась мне дать, и стал пробираться сквозь обломки. Я крепко сжал перила, поднимаясь к вывеске бабл-ти. Моё дыхание перехватило, когда я сошёл с лестницы. К тому моменту, как я преодолел это короткое расстояние, моё сердце уже застряло где-то в районе кадыка. Я не отрывал взгляд от искривлённых чёрно-белых букв металлической вывески, не готовый к тому, что лежало внутри ниши между просевшими каркасами витрин. Но когда я присел, чтобы взяться за ржавый металл, мне пришлось скользнуть взглядом, лишь краем глаза, по тёмному силуэту внутри. Волна облегчения лишь частично нейтрализовала токсичную смесь горя и страха, плещущуюся в животе. Он был в безопасности, но в каком состоянии?

Не позволяя себе думать об этом, я потянул вывеску на себя, выдёргивая её из тугой щели, которую сам же для неё сделал, с громким скрежетом металла по камню. С очередным лязгом я отодвинул большую вывеску в сторону и медленно опустился на колени, сильно прикусив щёку изнутри. Я заполз в нишу, пока мои пальцы не наткнулись на ноги брата. Оливковый саван всё ещё скрывал его лицо, плотно обёрнутый вокруг тела так, что я мог видеть лишь его обтянутые кожей ноги. 

Приторно-сладкий запах тлена был не таким сильным, как я боялся, но когда он коснулся моего обоняния, слёзы хлынули разом.

‘Ох, Сет’.

К горю примешивался гнев — гнев на самого себя за то, что оставил его вот так, за то, что был слишком слаб, чтобы сделать что-то ещё. Если бы только у меня была та сила, что есть сейчас. Может быть, я смог бы спасти брата.

Я осторожно взялся за его ботинки и начал вытягивать его, медленно, чтобы плащ оставался на месте. Я пятился, пока не наткнулся на барьерную стену верхнего уровня, и голова Сета не показалась из ниши. Моя грудь сотрясалась от тихих рыданий, пока я оглядывался в поисках чего-то, что можно было бы использовать как импровизированные носилки, чтобы вынести его отсюда. Вместо этого мой взгляд упал на маленький чёрный блокнот у входа в нишу. 

Дневник Сета. Должно быть, он выскользнул из его заднего кармана, когда я тащил его по полу. Вытирая глаза, я обошёл тело и поднял книжку, благоговейно стряхивая с неё пыль и убеждаясь, что страницы не помялись. Убедившись, что с ним всё в порядке, я уставился на него, проводя большим пальцем по обложке. 

У него были миллионы таких, он всегда делал заметки независимо от того, где находился и кто на него смотрел. И ни разу мне не позволили открыть хотя бы один.

Я держал в руках внутренние механизмы разума Сета. Единственную существующую копию его мыслей. Единственный способ снова поговорить с ним.

Мой большой палец только успел лечь на обложку, когда оглушительная, могильная тишина была разорвана сдавленным вздохом с другого конца зала. Я узнал боль в этом звуке — ту самую, которая бьёт без предупреждения, а затем выкручивает наизнанку.

«Коа?» — позвал я сдавленным голосом, оборачиваясь к ней.

Она не оглянулась. Она стояла, оцепенев, возле входа в подземку, опустив голову. Крошечные вспышки янтарного света потрескивали вокруг её фигуры. Я нахмурился. У неё снова утечка радена?

Я перепрыгнул через невысокую стену и поспешил к ней; ботинки хрустели по обломкам.

«Коа?»

Она не подняла глаз. Не пошевелилась.

Приблизившись, я увидел пожелтевшие кости у её ног. Нога. Часть того, что, возможно, было рукой. Определённо человеческие. Теперь я мог видеть её глаза: кожа вокруг них натянулась, радужки блестели. Где-то в этих костях она увидела то, чего не увидел я.

Я осторожно дотронулся до её плеча. Вместо того чтобы посмотреть на меня, она указала не на куски скелета, а на кусок кости — такой большой, что я принял его за обломки мебели. Но это был клинок, или его часть. Шириной с моё туловище и такой же длины, он был невероятно плотным и отшлифованным так тонко, что казался мягким на ощупь. На одном конце он отломился, образовав зазубренные зубья, а рукояти нигде не было видно.

«Чьё это?» — тихо спросил я.

«Дженкинса».