Иная форма
Где бы солнечный свет ни касался шёлковых нитей гнезда ткацких ос, он усиливал их слабое свечение в северное сияние у нас над головами. Красиво, но всё, что я видел, это сверкающие проводящие нити, стратегически вплетённые во весь этот шедевр.
Дроны жужжали вокруг дерева, заходя на посадку.
«Давай убираться отсюда к чёрту», сказал я, но мой желудок перебил меня громким урчанием.
«Не знаю…» сказала Коа, глядя на меня. «Может, это безопасное место для лагеря».
«Безопасное, как же». И не только из-за ткацких ос. Я согласился идти с вооружённым незнакомцем, но спать рядом с ним было совсем другим делом.
«Относительно, да. Ты сам сказал, ткацкие осы не нападут, если мы не тронем их нектар. И я думаю, один хороший удар током от нитей научил большинство пара зверей в этом районе держаться подальше».
Я открыл рот, чтобы сказать: «Значит, надо быть тупее пара зверей, чтобы оставаться здесь», но потом подумал о тварях, или гиофагах, как называла их Коа. Альфа повернула назад… потому что боялась разъярённых ткацких ос?
«Ты, наверное, права», согласился я.
«Обычно я права».
Я осторожно снял длинную толстую полосу шёлка с ближайшего цветка и начал сматывать её в шар.
«Что ты делаешь?»
«Беру немного для отпугивания». Я уже набил один карман до роя, а теперь набивал другой. «На случай, если мы не выберемся из Охая к ночи. Мы можем идти до темноты» мощный зевок растянул челюсть «а потом развесить это там, где разобьём лагерь».
«Ты дотянешь до темноты? Ты выглядишь измотанным».
«Всё будет хорошо», сказал я, сматывая очередной кусок шёлка в шар.
«Тебе стоит отдохнуть», возразила она. «Ты только что получил несколько сотен вольт прямо в грудь, и я сомневаюсь, что ты много спал прошлой ночью, делая свои ловушки».
Я сердито посмотрел на неё.
«Ты меня реально начинаешь пугать. Как часто ты за мной наблюдала?»
«Меня учили быть наблюдательной», холодно сказала она, «и наши пути просто постоянно пересекались».
«Могла бы и поздороваться или типа того».
Она покосилась на меня.
«Ты и так был достаточно дерганый».
Мы оба шептались без надобности. Ткацкие осы не обращали на нас внимания.
«Что ты там вообще делала?» спросил я немного громче.
Она перевела свой задумчивый хмурый взгляд на гнездо ткацких ос.
«Изучала разлом Лайтбридж».
«Значит, он всё-таки взорвался?»
Она пожала плечами.
«Звучит не менее правдоподобно, чем любое другое объяснение».
«Но ты не знаешь?» спросил я, сникая.
«Нет».
«Значит, тебя не было в городе, когда это случилось?»
«Нет».
«Но ты должна была что-то слышать, по новостям или…»
«Я работала в разломе. Мы засекли странные показания, а потом всё начало схлопываться. Я очнулась в Лайтбридже в чужом теле».
«То же самое случилось в разломе Лайтбридж! Значит… было больше нестабильных разломов, которые схлопнулись одновременно?» Мои глаза расширились от открывающихся возможностей. «Разломы вокруг всего Охая могли взорваться».
Может, такое масштабное возмущение атмосферы могло создать помехи для радиоволн? Поэтому я ни с кем не мог связаться?
«Возможно», сказала Коа с задумчивым кивком. «Но если военным приходится сдерживать несколько взорвавшихся разломов на окраинах города, я подозреваю, что периметр может быть дальше, чем ты думаешь».
Я моргнул, глядя на неё.
«Чёрт. Может быть».
«Мы, вероятно, не доберёмся туда сегодня вечером. Можешь и отдохнуть. Может, приготовить еды?» добавила она, когда мой желудок снова заурчал. «А завтра начнём свежими. Так ты, может, и не будешь отставать. И с меньшей вероятностью наделаешь глупых ошибок».
«Еды?» переспросил я, мозг уцепился за эту деталь и мало что ещё.
«Да», сказала она, в голосе послышался намёк на понимающую улыбку.
«У тебя есть?»
«Я могу добыть. Я обучена действиям в полевых условиях для длительных миссий. Я знаю, что безопасно, а что нет».
«Ладно. Я помогу».
«Нет. Будет эффективнее, если ты разобьёшь лагерь».
Я открыл рот, чтобы сказать, что никогда не соглашался на лагерь, но передумал. Я могу сделать быстрое укрытие, особенно в обмен на еду, и решить позже, буду ли я в нём actually спать.
«Я не буду ставить лагерь прямо у гнезда», сказал я вместо этого. «Если твоя готовка случайно подожжёт эту штуку, нам конец».
«Ладно. Выбирай место» она снова покосилась «по своим specifications, а я найду ужин».
С этим мы двинулись вокруг массивного дерева, придерживаясь нашего примерного юго-восточного направления. Мы шли, уважая цветы, пока не дошли до места, где они начали редеть. Высокие деревья с белой корой уступили место более мелким, бледно-серым собратьям, которые не забирали так много света, и лесная подстилка стала более разнообразной. Ещё лучше, рядом журчал небольшой ручей. Я остановил Коа и осмотрел местность.
Я всё ещё мог мельком увидеть улей, глядя между деревьями. Хорошо. Нам не нужен был лагерь слишком далеко от их территории. Ткацкие осы могли служить встроенной системой безопасности. Но я хотел быть достаточно далеко, чтобы мы могли смыться при первых звуках надвигающегося роя.
Я побродил по территории, где цветы и другие растения смешивались, и наконец нашёл заросли невысоких деревьев с тонкими, ивовидными ветвями, которые переплелись. Если я смогу расчистить немного места в середине, мы сможем устроиться там, имея несколько групп цветов, обвитых шёлком, у входа для дополнительной безопасности.
«Здесь», сказал я Коа, обводя место взмахом рук. «Я могу тут поработать».
«Хорошо. Я вернусь».
Она сорвалась с места в переваливающийся спринт, рожки грозили зацепиться за листву. Странное зрелище, безусловно, но не совсем незнакомое. Где я раньше видел такого пара зверя? В одной из книг Ханны, может?
Я покопался в памяти, но она не хотела cooperate. Ещё один зверский зевок заставил глаза закрыться. Господи, как я устал.
Но мне ещё нужно было работать.
Натянув перчатки, я принялся раздвигать проход в зарослях, а затем обламывать спутанные ветки, создавая прогалину. Это была медленная работа, сначала на руках и коленях, затем crouched внутри расширяющегося пространства. Наконец я смог почти встать внутри и лечь, вытянув ноги, с остатком места для Коа. На всякий случай, сказал я себе, борясь с усталостью, соблазняясь просто свернуться калачиком и отключиться прямо здесь и сейчас.
Если я и встану лагерем, один из нас, наверное, останется снаружи и будет караулить. Но даже это не было самой утешительной картиной.
Может, было бы мудрее взять еду и бежать, оставив ей лагерь.
Мудрее бежать без еды, наверное. Но перспектива горячей еды была слишком соблазнительна.
Я нашёл куст ежевики, оторвал несколько веток и тоже вплёл их в заросли. Наконец, я изучил ближайшие цветы. Они уже были довольно близко друг к другу, но если я перекину эту шёлковую нить через ту, затем зацеплю её за те шипы… тогда можно взять ещё одну и перекинуть через эту…
Отступив, я оценил свою работу. Связав туже несколько нитей, вплетённых в цветы, и зацепив их за переднюю часть моего укрытия, я стянул шесть стеблей в более плотный пучок, скрывающий вход размером с человека, который я проделал в зарослях.
Теперь нужно было присесть.
Я плюхнулся на задницу внутри укрытия и, вздохнув, положил голову на поднятые колени. Веки начали опускаться, и, хотя я говорил себе сидеть прямо и быть начеку, я чувствовал, как проваливаюсь. Тьма уступила место рваным красным линиям, волне белого света, бегущим телам, тяжести в руках.
«Ты там?» позвала Коа.
Моя голова дёрнулась вверх, и я кашлянул, скрывая сонный всхрап.
«Ага».
«Выходи. Помоги сделать кострище».
Я вылез из укрытия, стараясь не порвать шёлк на цветах, когда протискивался мимо них, и увидел, как Коа вытряхивает из своего рюкзака то, что выглядело как орехи. Рядом с ними лежали луковицы с листовыми верхушками и тёмные круглые грибы. Все они выглядели достаточно безобидно. По крайней мере, ничего не светилось.
«Сырыми они адски противны», сказала она, толкая лапой одну из скорлупок. «Но если их запечь, они сытные и полны белка».
«Они должны быть лучше того, что я ел».
Вместе мы вырыли яму на безопасном расстоянии от нашего укрытия, а затем выложили её камнями, которые вытащили из земли. Растопки было предостаточно, и вскоре между нами весело потрескивало пламя. Коа вскипятила воду из ручья в жестяной кружке из своего рюкзака и запекала орехи в скорлупе, насадив их на свой меч, как зефир, пока я следовал её инструкциям, готовя зелень и грибы на плоском камне.
Один запах заставил слюнки течь. Я наблюдал, как они softening, в полубреду, заворожённый лёгким подпалом, заворачивающим края. Первый укус обжёг язык и стёр все тревоги и мысли. Я умял половину, прежде чем поднял взгляд и увидел, что Коа наблюдает, как я объедаюсь, её губы скривились в чём-то, что могло быть крошечной улыбкой или гримасой отвращения.
Я осторожно замедлился, боясь, что если переборщу, меня может вырвать обратно. Когда я закончил, я растянулся у костра, опершись на локоть и подперев подбородок рукой. Все мысли о побеге вылетели из головы. Я не был уверен, что могу пошевелиться, так я был сыт.
Сытый и довольный, я наблюдал, как Коа доедает, сквозь пляшущий свет костра, пытаясь её понять. Почему она интересуется мной? Она не так умела, как утверждала? Или дело в чём-то другом? И как, чёрт возьми, она вообще попала в эту коалиную штуку…
Моя голова подскочила.
«Я видел тебя!»
Она посмотрела на меня поверх жестяной кружки.
«Поздравляю. Твои глаза работают».
«Нет, в красном разломе! Когда он схлопнулся. Коала с рожками сидела на плече у огромного лысого парня! И там была женщина… и ещё несколько человек, кажется».
Коа замерла.
«Это не коала», тихо сказала она. «Это называется колоктус. Дженкинс назвал свою Энид».
«Дженкинс?»
«Тот большой парень». Она медленно опустила воду. «Он друг. Один из моей команды».
«Я действительно тебя видел». Я запустил пальцы в волосы, рот приоткрылся. «Ты была той женщиной? У неё была коса примерно до пояса и длинный меч».
Коа кивнула.
«Кажется, я тоже тебя видела. Ты кого-то держал. Мужчину в плаще».
Я посерьёзнел.
«Моего брата. Он умер там. Кэлхуны и ещё несколько ардентов убили его». Усталость, улетучившаяся в momentary приливе возбуждения, снова навалилась на меня, как тяжёлые камни каирна.
«…Мне жаль».
«Мне тоже», тихо сказал я, снова кладя голову на руку. «Значит, ты была в том же разломе, что и мы. В разломе внутри разлома Лайтбридж».
«Я ничего об этом не знаю».
«Это definitely вызвало ваши странные показания. Тот разлом был внутри другого. Должно быть, они как-то столкнулись и вызвали ту аномалию, и это оказалось слишком большим напряжением. Всё взорвалось, оба разлома сразу». Я пожал плечами. «Или это моя теория, во всяком случае».
Мне не очень нравилось снова переживать время в красном разломе, но я напряг память, выискивая детали. Но я ошибся, закрыв глаза, и чуть снова не провалился в кошмар о взрывающемся драконе…
«Дракон», сказал я сонно, глаза медленно открылись. «Дрок, то есть. Из разлома. Он был ранен. Одно его жабро было рассечено».
Мы изучали друг друга через костёр.
«Это были мы», наконец сказала Коа.
«Вы были внутри той пещеры, которую он охранял? Как далеко вы зашли? Должно быть, вы зашли далеко, раз не слышали нас там».
Она издала низкое «мм», которое я принял за подтверждение.
«Так что случилось с твоей командой?»
«Неизвестно». Она посмотрела на свои когти, выковыривая из них кусочек ореха.
«Интересно, слился ли кто-то из них… тоже».
«Я бы предпочла не гадать».
«Правда? У тебя нет идей, теорий?»
Она сделала долгий вдох, подбородок поднят к пологу.
«Может, огромный приток атмосферного радена при взрыве как-то спровоцировал руну Дженкинса, или заставил её работать неправильно, а я стояла слишком близко. Или возможно, аспекты Дженкинса и Эланы объединились?» Её брови нахмурились. «Всё это бесполезные домыслы. Это не двигает меня вперёд, не решает проблему. Но» её грудь вздымалась и опускалась, когда её глаза встретились с моими «ты, возможно, сможешь».
Удивление откинуло мою голову назад.
«Я?»
«Твоя аспекта позволяет тебе видеть и манипулировать душами». Контроль в её голосе был слишком ровным, жёстким слоем поверх чего-то raw. «Может, она сможет извлечь мою душу из тела Энид, или разделить это слияние на исходные части. Любым способом, которым это можно обратить. Это, опять же, неизвестно, но звучит как начало».
«Я…» Я выдохнул и начал заново. «Это не так работает. Я не… перемещаю души, я поглощаю их. Я… использую их силу. Я даже не знаю, как это работает. Я активировал эту штуку всего несколько дней назад».
«Значит, она может работать способами, которых ты пока не понимаешь». Что-то вроде отчаяния crept в её голос, светилось в глазах. «Ты мог бы мне помочь».
«Слушай, Коа, мне жаль, но даже если бы я мог… где твоё тело?» Я виновато скривил лицо, добавляя: «Оно, наверное, тоже не в лучшей форме».
Её звериные черты и так было трудно читать, но теперь они совсем закрылись.
«Может, не обязательно, чтобы оно работало именно так», сказала она отрывистым голосом. «У тебя недостаточно информации. Но я намерена помочь тебе её собрать».
«О?»
«Я не жду, что ты сделаешь это даром». Она цокнула языком об острые зубы. «Нет такого понятия, как альтруизм, помнишь? Но я могла бы тренировать тебя, помочь узнать больше о твоей аспекте и научить защищаться от ардентов, даже без радена».
Я едва мог держать глаза открытыми, но заставил себя удержать её взгляд.
«Я просто хочу вернуться домой. Или… к людям. К своей невестке. У неё скоро будет ребёнок. Я не могу это пропустить».
«Ты не хочешь раскрыть возможности своей аспекты?» Впервые она звучала искренне удивлённой тем, что я сказал.
«Нет, хочу». Мой голос слегка заплетался, и голова упала на ладонь, прижимая щёку. «Но это не мой главный приоритет сейчас, понимаешь?»
«Я не жду, что ты сделаешь это за одну ночь».
«Я не думаю, что смогу тебе помочь. Ты будешь тренировать меня зря».
«Я бы хотела попробовать и знать наверняка».
Я пожал плечами.
«Наверное». Моя рука начала падать, когда сон схватил меня, но я дёрнул головой вверх. «Прости», пробормотал я. «Я слушаю».
Маленькая улыбка тронула уголок её рта.
«Поспи. Тебе это понадобится».
Я опустил щёку на сгиб руки, и в следующий момент белый свет заставил мои веки открыться.
Впервые я с готовностью сел в мелкой воде своего странного мира снов, любопытствуя, как он мог измениться.
Несколько теней-пара зверей теперь искажали его поверхность, seeming парить под невидимым барьером, вне досягаемости. Все эти тени двигались как одна, глядя прямо на меня unsettling белыми дырами вместо глаз. Я отодвинулся на несколько дюймов, и голова ударилась обо что-то твёрдое.
Я потянулся назад потереть затылок, как что-то проплыло на периферии. Смутное, угольно-серое… пятно? Камень? Оно лениво висело в воздухе, двигаясь вокруг меня против часовой стрелки. Следя за ним, движение с другой стороны привлекло мой взгляд ко второму парящему пятну, ещё более бледному и полупрозрачному, его края размыты, как дым.
Я встал и погнался за более плотным, легко догнав. Моя полупрозрачная рука сомкнулась вокруг него, без проблем. Он был твёрдым. Твёрдым, как камень. Я повертел его в ладонях, недоумевая.
Это должна быть душа… Но тогда почему она приняла эту другую форму? Почему не стала тенью, как остальные?
Я заглянул в мелкую воду, отодвигая более туманный камень, когда он проплывал мимо. Тени, как и камни, или чем бы они ни были, кружились ленивыми кругами под поверхностью, что затрудняло их различение. Но я насчитал двух иглокрыс, двух гиофагов и маленькую крылатую змею, убитую Коа.
Я пересчитал. Потому что должно было быть три иглокрысы, одна убита в отчаянии в мою первую ночь в Лайтбридже, ещё две использованы как приманка для моей ловушки.
Стоп… нет, две было правильно. Я не поглотил душу третьей, не желая рисковать, так же как и душу твари, убитой Гэвином. Мне удалось оттолкнуть те две, прежде чем начался откат.
Я посмотрел на тусклый комок в руке.
Или нет?
Две души, пытавшиеся погрузиться в мою грудь, были оттолкнуты в последний момент.
Два этих странных, комковатых шара.
Вот на что они были похожи… затвердевшие шары душ. Как будто две тени в воде были смяты в твёрдые маленькие шарики.
Я снова изучил тени, их разную плотность. Длинные гиофаги были чуть более чёткими, чем иглокрысы. Чуть… сильнее?
Может, я не полностью отверг те две души, как думал. Может, мне просто не удалось затащить их в воду, или что она там представляла внутри меня. И они… затвердели от бездействия.
Всё это метафизика, да? Всё, что я здесь вижу, это мой собственный разум, осмысливающий руническую аспекту, создающий это пространство, чтобы позволить мне наблюдать её в работе. Так что, может, если я брошу твёрдые шары, частично поглощённые души, в воду, они размягчатся и поглотятся правильно.
Я бросил камень снизу, и он шлёпнулся с удовлетворительным плюхом. Тени налетели, кружась вокруг угольной души-камня в agitated circles. Я внимательно наблюдал, ища признаки трансформации. Прошло, казалось, несколько минут, но ничего не случилось. Камень остался неизменным.
Я сделал что-то не так. Что-то упустил. Или, может, проблема в том, что мне чего-то не хватало. Может, дело не в моих идеях, а в моём генетическом составе.
Прекрати, подумал я, отворачивая от проторенных путей этой старой неуверенности в себе. Есть много других вещей, которые можно попробовать. Может, нужно разбить его, чтобы помочь процессу?
Но достать его означало приблизиться к взбудораженным теням.
Это метафизика, напомнил я себе, приближаясь к ним. Представление.
Я уже имел дело с этими душами. На меня они здесь не подействуют.
Всё равно я поморщился, когда пальцы коснулись воды, заставляя тени броситься ко мне. Они стали серым пятном вокруг моих ног, но я ничего не чувствовал, кроме того, как моя рука сомкнулась вокруг шара. Я экспериментально постучал им по невидимой поверхности, издав мягкий стук, доказывающий его твёрдость. Затем я ударил сильнее, вода плескалась.
Я перевернул его, но не нашёл ни одной трещины.
Я занёс руку и вложил все силы, разбрызгивая воду повсюду, камень зазвенел, как удар кузнечного молота. Я вытащил его для closer осмотра, но не было даже вмятины.
Я был совершенно не прав? Или просто недостаточно силён?
Я сел, скрестив ноги, с камнем, погружённый в мысли. Идеи возникали и рушились, я перекладывал его между ладонями, играя с ним, как с мячом.
Я видел его тенистые тона сквозь свою полупрозрачную кожу, как ни поверни.
Может, в этом дело…
Снаружи этого… душевного ландшафта шары должны были войти в мою грудь. Может, здесь я должен сделать то же самое, запустить процесс знакомым действием.
Я прижал душу-камень к голой груди, пытаясь просунуть между вторым и третьим ребром. Твёрдый шар упёрся в кожу. Я нажал сильнее, не чувствуя боли, только лёгкое давление, но шар не погружался внутрь.
Снова не то.
Или я просто неспособен из-за отсутствия радена.
Я позволил себе думать, что активация руны вообще означала, что каким-то чудом я смогу сделать больше, быть больше, но снова моя deficiency подняла свою уродливую голову и разрушила планы.
Я должен был признать, что без радена я, возможно, никогда не смогу использовать эту руническую аспекту на полную мощность.
С разочарованным фырканьем в горле я швырнул камень. Он пролетел футов шесть, а затем медленно поплыл обратно ко мне, возобновив свой полёт против часовой стрелки вместе со своим более полупрозрачным собратом.
Я резко выдохнул и сказал себе успокоиться. Я должен быть благодарен, что вообще могу поглощать и использовать тени, чтобы укреплять себя для предстоящего пути.
А что касается камней? Ну, я предполагал, делал поспешные выводы. И если что-то из этого правда, и мне действительно нужен раден, чтобы правильно использовать эти каменные штуки, может, это и к лучшему. Я не мог вспомнить детали того исследования, которое привело к дополнительным мерам предосторожности вокруг рун паразитов, но ужасы этого были врезаны в мозг. Тот ардент был способен на нечеловеческие подвиги, мог изменять своё тело или выход радена в способности, напоминающие пара зверей.
Души, которые он поглощал, вероятно, понял я сейчас.
Но недостатки были ужасны: уродства, припадки, первобытная ярость, заблуждения. Конечно, существует так много вариантов пара зверей. Моя аспекта вряд ли будет точно такой же. Но мне стоит следить за признаками.
С такими радужными мыслями в голове я сидел, вертя большими пальцами, гадая, чем себя занять, пока моё тело спит. Скука взяла верх, и я начал посматривать на меньший, более дымный камень души, тот, что, как я предполагал, принадлежал иглокрысе. От нечего делать я поймал его на следующем витке.
Он тоже был твёрдым, но не таким плотным или жёстким. Как будто у него был полый центр, жеода по сравнению с валуном. Может, у меня с самого начала была правильная идея, но я выбрал более трудный материал.
Я ударил более дымный камень о невидимый барьер внизу изо всех сил, вызвав гулкий треск.
Но камень души остался неизменным.
Досада низко заурчала в горле, я попробовал снова, на этот раз сильно надавив после удара, налегая всем весом.
Едва заметная податливость. Крошечная уступка под ладонью.