Вэйтхисл

Этот человек был настоящей мешаниной из шкур и меха. На нем были пушистые штаны и плащ из чешуи, надетый поверх выцветшей рубашки, похожей на лоскутное полотно. Его огромный рюкзак раздувался по швам, набитый гарпиными перьями, а снизу капала какая-то вязкая влажная жижа. Кожаными шнурками, привязанными к лямкам, свисали горшки и сковороды из камня, кости и чего-то, напоминающего лобстеровый панцирь.

Рядом со мной Коя напряглась, ее оружие все еще светилось, но я, наоборот, обмяк. Мой рот приоткрылся, когда я пытался осмыслить его присутствие. Если здесь кто-то был, значит…

«Это путь эвакуации?» Нервы сжали мою диафрагму, и вопрос вырвался прерывистым шепотом. «Там еще есть такие, как ты?» Приподнявшись на цыпочки, я попытался заглянуть ему за спину.

Все это время я бродил по пустоши, не находя ни одного тела, ни единого следа кого-то, кто не был в тот день внутри разрывов. Но сейчас…

«Только Вейтисл».

«А?» Я опустился обратно на пятки, пристально разглядывая его.

«Только я». Его голос прохрипел сквозь голосовые связки, казавшиеся покрытыми пылью. «Никакого надувательства. Никакого грабежа. Только обмен». Он прижал руку к груди, и его лицо расплылось в желтоватой улыбке. «В Вейтисла мы верим. А вам можно верить?»

Мой разум лихорадочно пытался осмыслить хоть что-то из сказанного им. «Я… э-э… да?» Я нахмурился. Он сказал «грабежа»?

Я крепче сжал рукоять меча, во рту пересохло. Потому что что-то не сходилось. Он выглядел как выходец из преисподней, это да, но и я выглядел не лучше. Меня грызло что-то еще, какое-то несоответствие, которое я не мог уловить.

Прежде чем я снова смог обрести дар речи, он сказал: «У меня есть хороший товар. А у вас…» Он наклонился к Кое и принюхался, заставив свой тонкий нос раздуваться. «У вас есть хорошая еда. Свежая». Его мутные глаза, в уголках которых засохли комочки мха, поднялись на меня. «Обменяемся?»

По коже головы пробежал неприятный холодок. Я шагнул ближе к Кое и поднял меч повыше, окидывая взглядом множество шкур паразверей, свисавших с его пояса и его раздутого рюкзака, на некоторых из которых все еще запеклась черная кровь.

«Э-э, нет. Она моя колоктус». Одна особо свежая шкура привлекла мое внимание, потому что выглядела ужасающе человекоподобной. Бледные мясистые ноги свисали рядом с его собственными. «Ты, э-э… ты не можешь ее получить».

Затем я увидел черные когти гиофага, нанизанные на нитку у него на шее, вместе с когтями вуалезуба и набором зубов, весьма похожих на собачьи. Если это был гиофаг, убитый лягушками, он разделал тушу с пугающей быстротой.

«Не нужна мне шкура. Припасы». Не обращая внимания на нацеленный на него меч, его грязный ноготь потянулся к рюкзаку Кои, в котором, как я наконец вспомнил, были припасы, собранные в джунглях. «Я их чую. Нос не врет».

Коя уколола его протянутую ладонь своей костяной занозой, и он резко отдернул руку, засосав кровь.

Он издал низкий горловой звук, его взгляд стал обвиняющим, когда остановился на мне. «Любопытная зверушка тебе досталась». Его глаза сузились. «Она не из них, нет?»

«Я не уверен, что ты имеешь в виду, но, может быть, тебе стоит отступить на пару шагов». Я указал мечом. «Тогда мы и поговорим».

«Осторожный торговец…» Наконец, его взгляд упал на мой сломанный клинок, он заметил его, казалось, впервые. «Понимаю. Я тоже. Сейчас нужно быть осторожным. Правда ведь, копатель?»

Я нахмурился. Торговец? Обмен? Всё это резало мне слух. Я сотню раз думал о том, как снова найду людей, наконец узнаю, что случилось. Я ожидал рассказов о рушащихся домах, рассказов о потерянных семьях, вопросов, зеркально отражающих мои. Но он хотел обменяться. Он преподнес эту идею с такой небрежностью, которая затронула нечто неопределимое, тот зуд, который не давал мне расслабиться.

«Конечно», медленно сказал я. «Осторожность не помешает, когда весь город превратился в филиал ада».

«Наверху?» Он указал вверх забинтованным пальцем.

«Ага?» Наверное. «Город Охай, я имею в виду».

«Охай. Город на холме. Неважно, куда ты пойдешь, ад пошел наверх. Рай вырос здесь, внизу». Он хмыкнул, беззвучный смешок, перешедший в кашель. «Много хорошего для обмена».

Я уставился на него на мгновение, а затем попытался вернуть в разговор хоть какую-то логику. «Ты был здесь, внизу, с тех пор, как разорвался разрыв? Ты видел военных? Их аванпост не там, где…»

«Военных?» Его улыбка исчезла в бороде, и он окинул меня взглядом с головы до ног, его рука потянулась к большому разделочному ножу на поясе. «Ты не торговец. Ты шептун! Шпион».

«Я… Что? Нет. Я не военный». Я покачал головой, пытаясь отогнать это безумие. «Слушай, давай начнем сначала. Я Торрин. Я был костековалем в "Лайтбридж"».

Он немного расслабился, рука упала с рукояти ножа, но глаза оставались прищуренными. «Вейтисл. Я же уже говорил, нет?» Он покачал головой. «Я торговец. Нужно слушать, парень». Он постучал по уху. «Быть начеку. Иначе они тебя схватят».

«Ла-адно. Приятно познакомиться». Наверное.

«Конечно, конечно. Так что ты принес с наверху? У меня есть моховая каша и те кости шамблеров, по которым ты только что прошел. Теперь они тебе будут стоить денег, костековаль, но я сделаю честный обмен». Он закашлялся, снова хмыкнув.

Я выдохнул остатки своей надежды. «Уверен, что сделаешь», примирительно сказал я, пытаясь подыграть его бессвязной болтовне, «но я не думаю, что мы можем расстаться с нашей едой. Это всё, что у нас есть». Этот оттенок паранойи, коллекция вещей за его спиной, буквально растущий на нем грибок… Он выглядел так, будто пробыл здесь целую вечность. Вероятно, он был бродягой, живущим в старых заброшенных станциях и вагонах поездов. Если он жил здесь, внизу, в своих собственных заблуждениях годами, то «верхний мир» мог рухнуть у него над головой, даже не замеченный им.

«Конечно, есть. У вас же есть хвост одоко. Их трудно добыть. А это дерьмо, которое ты называешь мечом, ни хрена не разделает тушу. Хотя кость в нем может принести неплохую мену». Он поманил Кою пальцами одной руки. «Давай, зверушка, я покажу тебе свой товар, если ты покажешь мне свой». Он сдвинул свой огромный рюкзак с одного плеча, содержимое внутри звякнуло. «Дам тебе хороший нож и немного моховой каши за ту еду, что с наверху». Он порылся в рюкзаке и вытащил жестяную банку, из которой сочилась электрически-желто-зеленая жижа, и помахал ею перед нами, приподняв брови.

Фу. «Нет, спасибо. Думаю, мы останемся при своем».

«Каша хранится дольше. Далеко путь держите?»

«У нас всё в порядке. Спасибо».

«Да ладно вам», сказал он с преувеличенным недовольством, снова роясь в рюкзаке. «Подумайте о всех тех детках в бункерах. Им бы очень пригодилась свежая провизия».

Мой меч опустился вниз, конечности стали ватными. «Бункерах?»

«А, вот и нож». Он извлек короткий костяной кинжал с чрезмерно богато украшенной рукоятью, с зеленым камнем, инкрустированным в центре, и ярко-синим пером на конце. «Маленький, но сделан на славу. Очень на славу!»

Я никогда не видел ничего подобного. Короткий, обоюдоострый клинок в стиле джамбия, заточенный до бритвенной остроты, что было трудно сделать с костью. И детализация… Гравировка в виде левиафана опоясывала рукоять, превращая отполированный зеленый камень в огромный глаз. Но мой разум перескочил через всё это, вернувшись к вопросу, пульсирующему в моей крови.

«Ты знаешь, где находится бункер?» Если он торгует с людьми внутри… Ханна могла быть там.

«Знаю все под этой плитой из холмов и бетона, да, сэр, и они знают Вейтисла».

Все они? Интересно, как много богатых людей успели построить бункеры до того, как город вообще полностью профинансировал свои?

«Конечно, я никогда не слышал о вашем "Лайтбридж"».

Мои брови взлетели вверх. Как долго этот парень вообще живет здесь, внизу? «Лайтбридж» было громким именем по крайней мере последние десять лет. Может, он был конспирологом из времен появления первых разрывов, спустился в подземелье, чтобы пересидеть апокалипсис, и больше никогда не вернулся.

«Ты знаешь, где находится бункер Валера?» спросил я, в груди теснилась свежая надежда, которую я боялся ощущать.

«Валера? Ва-ле-ра…» Его мутный взгляд блуждал над моей головой, уставившись в потолок. «Нет. Ты имеешь в виду авангард?» Он резко дернул головой, и его голос понизился до шепота. «Не говори о них. О старом авангарде. Они следят, как мы копошимся в грязи, пока сами парят в небесах. Отравляют воду. Подкладывают зверей в чужие гнезда. Всё по их плану». Он снова грубо постучал себя по виску. «Но я всегда на три шага впереди, всегда».

«Хорошо, а где ближайший бункер?» Я сделал нетерпеливый шаг к нему. «Можешь сказать мне это?»

Он отступил от меня. «Ты говоришь странно, незнакомец. Спустился по мосту из света, не торговец, но идешь Костяной дорогой со зверюшкой, которая использует раден как ардент». Его лицо исказилось в подозрительной гримасе. «У нас будет обмен или нет? Потому что, думаю, я пойду своей дорогой».

Мое сердце ухнуло вниз. «Нет, нет», сказал я, пытаясь смягчить голос. «Мы обменяемся. Это действительно хороший нож».

Я медленно нагнулся, чтобы не напугать его, и осторожно снял рюкзак с плеч Кои. Я не совсем доверял тому, что говорил этот парень, но если в его словах была хоть крупица правды, если люди эвакуировались в бункер здесь, внизу, я должен был хотя бы получить указания. Откинув клапан рюкзака, я протянул его так, чтобы он мог видеть. «Вот. Посмотри, и давай договоримся. Мы не можем отдать тебе всё, но что ты дашь нам за половину еды, сломанный меч и веер из хвоста?»

Он наклонился вперед с задумчивым мычанием. «Не пойму, что у тебя там».

Я прижал маленький рюкзак к груди и начал пытаться вытащить вещи, не высыпав всё содержимое. «Здесь это… тыква-горлянка и немного орехов».

Игнорируя меня, он ударил кулаком, светящимся раденом, по стене. Раздался металлический звон, и по туннелю распространилась пульсирующая линия янтарного света. Я замер, сжимая в кулаке орех, пытаясь понять, на что смотрю. Свет мерцал и пульсировал, как лампочка при скачках напряжения, и Вейтисл протянул обе руки, схватившись за металлическую трубу, вваренную в стену туннеля.

«Тихо, тихо», проворчал он себе под нос.

Янтарный свет стабилизировался, и Вейтисл вытер запекшуюся грязь с трубы, обнажив тусклый хромированный блеск под ней. Узкое прозрачное окошко проходило по металлу, показывая светящуюся жидкую смолу радена. Она частично затвердела, но с помощью Вейтисла нагревалась, медленно возвращаясь в свое первоначальное состояние.

Мое тело охватил холод. Энергия радена? Здесь, внизу? Я каждый день видел плакаты по дороге на работу. «Путешествуй со скоростью технологии Лайтбридж! Освещаем Льюмен-Сентрал энергией радена! Скоро». Но они не должны были начинать установку труб радена еще шесть месяцев.

«Так-то лучше», сказал Вейтисл, шаркая ко мне и рюкзаку. «Что у нас тут…»

Я едва слышал его, потому что в ушах зашумело, а воздух застрял в легких. Шесть месяцев… Я боялся, что столкновение разрывов вызвало временную флуктуацию в несколько недель. Неужели прошло действительно больше шести месяцев?

Мой разум метался, пока тело отказывало, туннель закружился. Рюкзак выскользнул из моих рук. Горлянки покатились по полу, и Коя прыгнула, чтобы перехватить их от тянущейся руки Вейтисла.

Я втянул воздух через сжимающееся горло, шатаясь, подошел к свечению радена. Дрожащей рукой я осторожно коснулся нагревающейся трубы, и еще одна мысль заставила землю уйти из-под ног. Кто это здесь проложил? Если разрыв разорвался в тот же день, когда я вошел в него, это не могло быть сделано. Пока я был внутри красного разрыва, жизнь в Охае продолжалась… строилась инфраструктура… месяцами, прежде чем взрыв всё разрушил. Исла… Родилась ли она уже, когда завыли сирены эвакуации?

«Ты что-то увидел, костековаль?» прошептал Вейтисл у меня за спиной.

«Он многое увидел», сказала Коя, ее голос был тихим, заговорщицким.

Шокированный тем, что она выдала себя, я вынырнул из водоворота мыслей и обернулся, чтобы увидеть, как Вейтисл отшатывается от нее, открытый ужас на его лице, когда он прижимает свою сумку к груди.

Но Коя встретила его взгляд с искренним товариществом, наклоняясь к нему и тихо произнося: «Мы все многое увидели, не так ли, друг?»

Вейтисл крепче прижал к себе рюкзак, но скопировал ее позу, приближаясь и дрожащим голосом выдыхая: «Что они с тобой сделали, маленькая зверушка?»

«Я ардент. Эксперимент авангарда, пошедший не так», печально сказала она, играя на его паранойе. «Торрин помогает мне это исправить».

Когда Вейтисл посмотрел на меня в поисках подтверждения, я кивнул. «Это правда». Мне нужно было, чтобы он задержался, чтобы он, возможно, рассказал мне, что, черт возьми, происходит. Но с чего начать? Что спросить? И как сделать это так, чтобы снова не вызвать его подозрений?

«Ужасные вещи. Ужасные. Но неудивительно», посочувствовал Вейтисл.

Я слушал рассеянно, мое внимание вернулось к трубам. Я, должно быть, упускал что-то простое. Я не мог быть настолько неправ. Может, они установили эти трубы на путях эвакуации, не афишируя это? Льюмен должен был стать подопытным кроликом для того, что Август Валера надеялся превратить в городскую энергосеть, но, возможно, настоящим испытательным полигоном были эти.

«Они всегда строят козни. Всегда подглядывают», продолжал Вейтисл у меня за спиной. «У них есть… этот глаз в небе». Он постучал себя по носу. «Поэтому я и держусь туннелей. Гарпия не поймает мускапода, который никогда не выходит на поверхность».

«Жаль, что я не усвоила это вовремя», грустно сказала Коя, лгавшая с легкостью и правдоподобностью, которые немного тревожили. «Будешь ли ты хотя бы честен со мной?»

«Честнее меня обмена не найти, подменыш».

Я услышал еще больше шуршания и звяканья, но не мог оторвать глаз от невозможного света трубы.

«Как насчет одной банки моховой каши, ножа и немного кости гиофага за твой клинок, хвост, два перца-тыквы и горсть орехов гаргуаш?»

Я оглянулся. «Добавь руку гиофага с прикрепленной кистью», сказал я, расстегивая плащ и кладя его вместе со сломанным мечом в кучу для обмена у ног Кои. Я мог бы сделать меч из лучевой кости и больше болтов из пальцев, даже если он забрал когти.

Коя добавила: «Добавь те одеяла и немного информации, и я докину половину грибов».

«Какой именно информации?» спросил Вейтисл, в его голосе снова закралось подозрение.

«Где ближайший бункер?» спросила Коя.

«Оукс на севере и западе. Хилл-Таун там же, но южнее. Немного дальше, может быть, но если вы привыкли к таким зверюгам», он погладил хвост одоко на своем рукаве, «лучше держитесь юга. И быстро выбирайтесь на поверхность». Он помахал рукой гиофага в мою сторону, прежде чем положить ее на кучу. «Здесь, внизу, в темноте, полно всяких больших, больше и злее жующих, копатель».

Названия бункеров ничего мне не говорили, но это, вероятно, были его собственные выдумки. Любой из них потенциально мог быть бункером Валера, учитывая изменения в ландшафте.

«Когда ты в последний раз жил наверху?» спросила Коя, заставив меня навострить уши.

Вейтисл уставился на нее на мгновение, сузив глаза, затем схватился за живот и разразился громким, захлебывающимся кашлем смехом. «Могут говорить, что у старого Вейтисла не все дома», прохрипел он сквозь веселье, «но я не настолько безумен».

У меня пересохло во рту, но я не мог сказать почему. Этот ответ просто подтверждал то, что я уже предполагал, не так ли? Он был конспирологом, который мог провести здесь, внизу, почти два десятилетия, питая свою паранойю в темноте, без единого собеседника, кроме самого себя.

Но это было не так…

И тут до меня дошло, что беспокоило меня в нем всё это время. Он жил под землей в заброшенном городе, но подошел к нам для обмена так, будто делал это каждый день. Он не мог использовать все эти шкуры сам, и ни одна уважающая себя компания не стала бы покупать несколько обрезков у фрилансера, который воняет нечистотами. Тем не менее, он собирал их так, будто знал, что они кому-то понадобятся. Мало того, он убивал и сдирал шкуры с паразверей с мастерством, которое говорило о долгой практике. Это не вязалось с образом человека, сбежавшего от разрывов, боявшегося радена и паразверей. И торговля с бункерами? Разве в бункерах на случай ядерной войны не должно быть запасов, герметичных дверей? Зачем людям в бункерах нужна его торговля?

Был ли он совершенно безумен, и всё, что он нам рассказал, было выдумкой, подходящей под его собственную истеричную картину мира?

Это была более утешительная мысль, но мой взгляд снова и снова возвращался к этой трубе. Как она могла существовать, если город разнесло в клочья в тот день, когда я шагнул в тот разрыв? Хуже того, трубы выглядели такими же разрушенными, как и всё остальное. Боже, как много я пропустил? Это был взрыв разрыва или бомба? Всё, что, как я думал, я понимал, рушилось подо мной, а вместе с ним и все мои догадки о том, где могла быть Ханна, и все мои причины верить, что она все еще может быть жива.

«Ты из Охая?» спросил я его слишком резко.

«Я ниоткуда», сказал он, его лицо закрылось, снова настороженное, и я подавил рык, устав от бессмысленных разговоров по кругу.

«Но ты знаешь все бункеры», вмешалась Коя. «Каких нам следует избегать?»

«Смотря каких». Он бросил на нее задумчивый, почти нервный взгляд. «Авангарда как грязи в Оуксе, но я бы держался подальше и от Ту-Спрингс. Многие бункерные города спутались с неправильной компанией, если вы понимаете, о чем я». Его глаза многозначительно устремились вверх.

Коя издала низкий звук понимания в горле. «Ту-Спрингс? Почему…»

«Ты был здесь, в Охае, когда это случилось?» перебил я, почти выкрикивая слова, чтобы перекричать панику, сжимавшую грудь.

«Когда что случилось?» спросил он.

«Я не знаю. Вот что мне нужно, чтобы ты мне сказал!»

Он вздрогнул. «Я и так поделился достаточно информацией, думаю. Обмен уже честный». Он присел, засовывая плащ в свой рюкзак. «Я просто заберу свой товар и…»

«Нет, пожалуйста, послушай», сказал я, стараясь сохранить ровный голос. «Я вошел в разрыв, а когда вышел… всё исчезло, город гнил. Я понятия не имею, что случилось. Но ты, ты был здесь всё это время. Ты, наверное, иногда поднимаешься наверх, чтобы добыть вещи для обмена. Ты должен что-то знать».

«Ты несешь какую-то чушь, костековаль». Он сгреб остатки еды в свой рюкзак, оставив то, что предложил нам, на земле.

Рык разочарования сорвался с моих губ. «Разрыв Лайтбридж взорвался? Или было нападение?»

«Нападение?» Он посмотрел на потолок, его голова заметалась, как у испуганного зверька, пока он закидывал рюкзак на плечи. «Где? Когда?!»

Я сжал волосы в кулаки, чуть не вырывая их с корнем. «Послушай, ты должен был что-то видеть или слышать. Если не наверху, то здесь, внизу. Люди проходили через туннели? Ты видел, как они эвакуировались, или как проходили военные?»

«Военные? Назад на Костяную дорогу?» Он сделал несколько шагов назад, его бледные глаза широко распахнулись, когда он вытащил большой разделочный нож с пояса. «Ты один из их шептунов?»

«Они нам не друзья», успокаивающе сказала Коя. «Помнишь, что они сделали со мной?»

«Ты говоришь, они были здесь раньше?» наседал я, вопросы сами рвались из горла. «Когда? Ты хоть знаешь дату? Пожалуйста!» Мой крик эхом отразился от стен. Я вскинул руки и потряс ими, словно мог вытрясти из него ответы на расстоянии. «Просто подумай. Что. Случилось».

Коя встала передо мной, протянув к Вейтислу успокаивающую руку, а другой отталкивая меня назад. «Он хочет как лучше. Он просто очень переживает. Он хочет понять, что на самом деле здесь делает военных».

Вейтисл смотрел между нами, оценивая. Затем медленно нож скользнул обратно в ножны. «А, так ты видел его. Их питомца».

«Что?» пробормотал я, чувствуя, что он вел у себя в голове половину разговора без моего участия.

«Их демона выжженной земли», настаивал он, расширяя глаза. «Держится возле станций. Любит трубы».

Демон-зверь из Льюмена промелькнул у меня в голове, и, должно быть, это отразилось на моем лице.

«Ты видел его», многозначительно сказал Вейтисл. «Я вижу».

«Д-да, но какое это имеет отношение к военным?»

«Авангард поместил его сюда. С тех пор наверху всё изменилось. Он яд. Заставляет гиофагов выходить в туннели в поисках чужой еды».

Я вздохнул. «Понятно». Очередная бессвязная теория заговора. Демон-зверь, вероятно, сеял хаос в экосистеме, но он вышел из разрыва, как и любой другой паразверь, бесчинствующий в городе. Я не получу от этого парня никаких внятных ответов. Я только сойду с ума, пытаясь их вытянуть. Если бы он и видел военных, то побежал бы в другую сторону. Он понятия не имел бы, где они сейчас. Единственное, в чем он мог бы помочь, даже не зная имени Валера, это указать местоположение бункера. «Мог бы ты сказать нам, как добраться до…» Я напряг память, вспоминая название, которое он использовал раньше. «…Хилл-Тауна?»

«Просто держитесь Костяной дороги. В основном прямой путь до самых источников. Затем идите на юг. Если выйдете на поверхность, ищите большую воду».

Озеро? Но Валеры не стали бы строить бункер так далеко от Лайтбридж… не так ли? Я чуть не усмехнулся. При том, как всё изменилось, я не мог даже предполагать. Если Колтер изо всех сил пытался найти бункер своей собственной семьи, это вполне могло быть правдой.

«Спасибо», сказал я, плечи поникли, когда я нагнулся, чтобы помочь Кое собрать наш обмен. Мои пальцы прилипли к какой-то жиже, засохшей на боках банки с моховой кашей. «Ты правда выменяла это дерьмо?» пробормотал я ей под нос, наблюдая, как Вейтисл поднимает свою чешуйчатую куртку и оценивает пояс с костяными инструментами на талии.

«Он сказал, что это не портится», прошептала она в ответ. «Оно может нам понадобиться».

Я встал, держа под мышкой два колючих одеяла, а нож засунул в передний карман комбинезона.

«Смотрите там, за своими причиндалами», сказал Вейтисл, скалясь в желтоватой улыбке.

«И ты тоже», ответил я.

Он вытащил ножовку с пояса и поднес к ней раден, поворачиваясь к трубам на стене, хотя его глаза всё еще были прикованы к нам. «Помните, зверюги здесь, внизу, куда злее. Будьте начеку. А если выйдете на поверхность, глаз с неба не спускайте».

«Хорошо», устало сказал я.

«Ладно, ладно», сказал он, обращаясь скорее к самому себе, и принялся пилить две соединенные трубы, разрывая цепь и гася лишний свет. Еще один взгляд на его рюкзак, и я увидел такие же окошки во всех металлических трубках, торчащих из верха.

«Ты собираешь трубы?» спросил я.

Он утвердительно промычал. «Те, что работают, по крайней мере».

«О», слабо сказал я, еще одна холодная волна сомнения окатила меня с головой. Только некоторые из них работали? Может, они были бракованными изначально… а может, они пришли в негодность от неиспользования, как и весь остальной город. «Ну…» Мой голос звучал странно в моих ушах. «Удачи».

Вейтисл прервал свою работу, чтобы слегка поклонить нам головой. «Найдете хороший товар, не забывайте старого Вейтисла, а?»

Я поднял руку в жалком подобии прощания и отвернулся в тумане, используя свет мха, чтобы осмотреть бесконечную длину труб радена, которые я поначалу принял за обычные, повседневные коммуникации.

«Это было… интересно», тихо сказала Коя, оглядываясь на удаляющуюся фигуру Вейтисла.

Я промычал в знак согласия, но мое внимание было сосредоточено на отслеживании труб, пока я боролся с тем, что они могли означать. Они уходили так далеко, насколько хватало глаз, и когда мы повернули за следующий поворот, они были и там. Это шестимесячное окно потерянного времени, казалось, растянулось вместе с ними.

Мы были не так уж далеко от Льюмена. Эти трубы могли быть установлены вместе с теми, что должны были питать станцию, или они могли быть мерой предосторожности, проложенной вдоль путей эвакуации. Но… Вейтисл собирал трубы. Он провел здесь, Бог знает сколько, и всё еще находил их. Так… в скольких же туннелях они были? Сколько времени потребовалось бы на их установку? И кто, черт возьми, это сделал? И когда?

«Торрин?» Голос Кои донесся до моего слуха, словно из-под воды.

«М?» Я увидел, что она смотрит на меня с нахмуренными бровями, но с необычно мягкими глазами.

«Ты выглядишь больным. Ты в порядке?»

«Не совсем», сказал я мертвым голосом.

«В чем дело?»

«В последнее время я думал, что, возможно, взрыв двойного разрыва вызвал временную флуктуацию. Я надеялся, что это всего пара недель, может, месяц. А теперь?» Мой голос сорвался, не желая произносить это вслух. Она смотрела на меня, ее уши опускались, словно она чувствовала это. «Теперь я думаю… это могли быть годы».