Наваждение

Годы...

Это слово повисло между нами, тишину нарушал только далекий лязг. Вейтисл работал над этими проклятыми трубами. Наконец грудь Коа поднялась на медленном вдохе.

«Ты уверен?»

Я потер лоб, переведя дрожащее дыхание. «Нет. Я ни в чем уже не уверен. Эти раденские трубы не должны здесь быть. Еще не время».

Ее темные глаза скользнули к ним, но если зрелище и встревожило ее, суровая линия рта этого не выдала. «Подумай как следует. Есть другое объяснение?»

Я пожал плечами, напряжение скрутило плечи. «Может, их проложили для испытаний, а Лумен должен был стать публичной презентацией. Но…» Я полуобернулся, указывая назад, хотя светильник Вейтисла скрывался за поворотом. «То, как он говорит… Что-то не сходится».

Ее брови взлетели к ушам. «Ты основываешься на его словах?»

Я закусил щеку изнутри. Вслух это звучало глуповато, но едкая тревога, бурлившая в животе, не утихала. «Очевидно, он не в себе», сказал я со вздохом, «но у бреда должна быть реальная основа».

Она нахмурилась, глядя назад, откуда мы пришли, а потом вдруг насторожилась, выпрямив спину, дернув носом и ушами.

«Что?» шепотом спросил я, и без того истрепанные нервы мгновенно встали на уши.

«Я не… уверена». Она тяжело вздохнула, указывая когтем вперед. «Давай просто отойдем подальше, хорошо? Оба выдохнем спокойнее».

Я кивнул, стиснув челюсть, пытаясь подавить сотню вопросов, проносившихся в голове. Кровь бежала слишком быстро, пока мы шли дальше по туннелю. Я следил за трубами, даже когда растительность становилась гуще. Извилистые корни и пульсирующий мох скрывали большую их часть. Плотоядные растения проломили бетон, чтобы вцепиться в стены. Пурпурные цветы лианами оплетали ряды труб, оставляя секции висеть. Система не была рассчитана на инопланетную жизнь, которую разрыв изверг на весь город. Возможно.

Оставался еще вопрос, зачем Вейтисл их собирает. Только работающие, продолжало крутиться в голове. Сколько их тут? Впрочем, он мог собирать любые трубы. Я не спрашивал, какие именно.

К этому времени звуки его ножовки и гремящего рюкзака с добычей затихли, сменившись быстрым биением маленьких крыльев. Существа, которых он распугал, снова начинали показываться. Но его слова засели во мне. Он сказал, что военные здесь уже были. Многое было чушью, но я не сомневался, что солдат он видел недавно. В его глазах стоял настоящий страх. Если они были здесь и ушли, это все равно указывало на временную флуктуацию, но всего в несколько недель. Все это по-прежнему вписывалось в мои прежние теории.

Это позволило мне дышать чуть свободнее, и я наконец отвлекся от раденских труб, позволив глазам блуждать по простору туннеля. Здесь мох рос гуще, устилая пол зеленой губкой, усеянной мерцающими желтыми огоньками и пульсирующими шляпками грибов. Дюжины восьмиглазых кайди метались от одной стены к другой в поисках цветов. Мне казалось, или растения становились крупнее?

Грибы теперь росли на ножках длиной мне по голень. Несколько кувшинчиков-хищников почти достигали моего бедра. Некоторые медленно качались в сторону Коа, их открытые «рты» светились, но она не обращала на них внимания.

Неужели эвакуированные прошли через все это? Разве не осталось бы следов? Мои ботинки сдирали мох с каждым шагом.

Я повернулся к Коа. «Что ты думаешь о том, что Вейтисл сказал про бункеры?»

«А что про них?»

«Всё. То, что он торгует с людьми в них. Как он ведет себя, будто они повсюду. И эти странные названия». Я покачал головой. «Может, это имена миллионеров, которые их построили, наверное». Я снова взглянул на нее. «Но это странно, правда?»

Она сердито отгоняла любопытных кайди, используя костяную щепку как мухобойку. «Не страннее всего остального, что он сказал. Я не придаю этому значения».

Вероятно, она была права. Возможно, он просто донимал людей на пути эвакуации или торговал с теми, кого сам выдумал. Но…

«Это не значит, что он не видел хотя бы один бункер. Или несколько».

«Может быть».

Я нахмурился на нее, слегка озадаченный ее желанием просто отмахнуться от всего, что он сказал. «Где-то здесь должен быть один. Колтер его ищет». И если рифтовая жизнь так быстро захватила эти туннели из-за широкомасштабного разрыва, людей могли направить в бункер Валера. Особенно сотрудников. Может быть?

Но Хилл-Таун? Оукс? Ни одно из названий не походило на Валеру. Впрочем, объяснений могло быть тысяча. И это наша единственная зацепка.

Особенно крупный кувшинчик, почти мне по пояс, выбросил тернистый язык, когда Коа проходила мимо, но она блокировала его светящимся кулаком. Язык разлетелся щепками и отдернулся.

«Если он здесь», выдохнула она не сбавляя шага, «этот заросший лишайником отшельник понятия не имеет, где именно».

«Если ты ему не веришь, зачем тогда задавала столько вопросов?» возразил я. «Я думал, ты пытаешься отделить бред от того, что он на самом деле знает».

«Так и было». Ее хмурый взгляд стал жестче, пока она осматривала туннель на предмет новых вредителей. «И он не знал ничего».

Я сказал себе, что надо успокоиться, но тут же продолжил. «Военные, проходящие здесь, имеют смысл, особенно если была временная флуктуация. Войска могли спуститься, чтобы эвакуировать людей из бункера Валеров».

Коа ничего не сказала, но мои мысли продолжали бежать.

«Хотя, если связь была нарушена и ландшафт изменился, они могли не знать, где искать. Там все еще могут быть люди». Я сглотнул. «Люди, которые знают меня, даже».

Ханна промелькнула в голове, поправляющая плащ Сета на плечах, прощаясь с нами. Но воспоминание было тусклым, и даже этот краткий миг причинял боль. Поэтому я оттолкнул его.

«Торрин, мы не знаем точно, где находимся, не говоря уже о том, где бункер. Нам стоит сосредоточиться на том, чтобы снова выйти на поверхность».

«Мы не знаем, что там творится». Мой голос эхом разнесся по туннелю. «Куда мы пойдем, когда выберемся?»

«При дневном свете это выяснить будет легче, Торрин».

Пустые банальности не могли ослабить полосу напряжения в моей груди. «Мы не можем строить планы, не зная, что происходит. У нас только теории, и ни одна не подходит под факты».

«Тогда, может, хватит строить теории и сосредоточься на вариантах, которые есть прямо перед нами».

Я в раздражении посмотрел на нее. Почему она отказывалась это обсуждать? «Тебя действительно не волнует, что случилось, пока мы были в разрывах?»

Неужели ей не о ком волноваться? Или она притворялась бесстрастной?

«Беспокойство ни к чему не ведет», сказала она, сурово сдвинув бровь. «А бродить по этим туннелям в поисках бункера, который может быть заперт и пуст, пока наши припасы тают, дурацкая миссия».

«Всё, что мы делали с красного разрыва, было дурацкой миссией. Торчать в Лайтбридже в бесполезной коммуникационной комнате. Ждать в джунглях военных, которые уже прошли. Идти по пути эвакуации, кишащему рифтовой жизнью. Мы постоянно принимаем решения на основе плохой информации. Мы должны выяснить, что случилось!»

«Нам нужно выйти на знакомую территорию», сказала она, обходя стороной раскрытый кувшинчик. «И перестань кричать, ты привлечешь кого-нибудь к нам».

Я фыркнул, пытаясь выдохнуть скопившееся в груди раздражение. «Согласен. Знакомая территория это хорошо. Но бункер не пустая трата времени. Мы сориентируемся на поверхности, а потом начнем от того места, где искал Колтер». Наставления Вейтисла нас никуда не приведут, а вот Тая может.

«И что именно ты будешь делать, когда найдешь этот Хилтон или Хилл-Таун, или как там? Забаррикадируешься там на будущее или поведешь обитателей в неизведанную местность без конкретной цели?»

Я прикусил язык, не в силах дать удовлетворительного ответа. Надежда снова увидеть Ханну застилала любые мысли о том, что я буду делать, если действительно найду ее здесь, под землей.

«Нам стоит исследовать земли за городом», сказала Коа в моем молчании. «Это лучший способ получить ответы».

Я обошел кучу щебня, преграждавшую путь. Мысли воевали друг с другом. С одной стороны, ее способ казался наиболее активным, но с другой, если люди, бывшие в тот день в городе, все еще где-то здесь, разве они не могут дать ответы? Они должны знать больше нас.

Или больше, чем я, подумал я, украдкой взглянув на Коа, нахмурившись. Что она делала в красном разрыве? Мне все еще казалось, что ее миссия может быть связана, даже если она сама этого не осознает.

Следя за дорогой лишь вполглаза, я споткнулся об искривленный рельс. Выпрямляясь, я поймал взгляд Коа, которая тоже смотрела на меня, и встретил его. «Я просто… Я думаю, моя невестка может быть в том бункере. Я не могу смириться с мыслью покинуть город, не узнав. Ты можешь это понять, правда?»

Ее глаза смягчились, но она не ответила.

«Я имею в виду, у тебя есть близкие люди…» настаивал я. «Твоя команда… Они тоже могут быть где-то в городе, выброшенные из разрыва, как и ты».

Она резко отвернулась, глядя на рельсы с каменным выражением. «Ты сойдешь с ума, если будешь так думать. "Что, если" не стоят твоего времени. Сосредоточься на настоящем, на том, что ты можешь контролировать прямо сейчас».

«Например?» спросил я, от отчаяния голос стал хриплым. Каждый нерв был на пределе, мысли в беспорядке. Я пытался нащупать опору и хватал лишь воздух.

«Твое владение мечом, например».

«А что с ним?» устало спросил я, потирая глаза.

«Твоя работа ног уже быстрая и точная, как ни странно».

«Я не совсем необучен».

«Я вижу», сказала Коа. «Распределение веса отличное, развороты хороши, пока ты не переходишь в нападение. Ты переразгибаешься, когда пытаешься вложить силу в удар. Это оставляет защиту открытой. Не обязательно рубить так, будто пытаешься разрубить что-то пополам».

Из горла вырвался раздраженный смешок, и я покачал головой. «Это здорово, но сейчас это кажется неважным».

«Ты хотел ускорить обучение. Похоже, лучшее применение нашему времени здесь».

Я вздохнул. Я знал, что нуждаюсь в тренировках. Сет никогда не учил меня нападению, только защите. Я злился на него за это, но теперь те изнурительные занятия в зале стали моими хорошими воспоминаниями, и назвать их недостаточными вдруг показалось оскорбительным.

Я отогнал острый укол потери. Это не то, о чем мы говорили, черт возьми. Как она перевернула всё?

«Снова достань меч души», сказала она. «Я могу показать тебе кое-что, пока мы идем».

«У меня дикая головная боль, если держу меч души слишком долго», отмахнулся я, чтобы найти способ получше подступиться к теме ее миссии. «Усталость наступает быстрее, чем при ковке в мире душ».

«Ковке?»

«Ну, вроде того. Души не начинаются как оружие».

Я не хотел сейчас углубляться в эту кроличью нору, но она уже была в ней по уши. Хотя тон она держала ровным, в ее глазах загорелась искра. «Ты превращаешь сами души в оружие? Изменяешь их форму?»

«Некоторые», неловко ответил я.

«В смысле?»

«Слушай, я не совсем уверен, как это работает. Я сам еще разбираюсь, многое предполагаю».

«Что ж, объясни мне. Может, я смогу помочь сложить кусочки».

«Я лучше выясню, что случилось с городом», сказал я. «Давай сложим кусочки, которые есть у каждого из нас, об этом».

У нее могла быть неполная часть той же головоломки, но потенциально очень большая. Я полагал, у нее довольно высокий допуск. Более того, ее миссия могла быть связана со всем событием. Но это, наверное, натяжка. Она бы не стала скрывать от меня настоящие ответы. Правда?

«Что ты имеешь в виду?» спросила она, косясь на меня.

«Мы оба были в красном разрыве. Я вошел через разрыв Лайтбриджа после того, как они уже столкнулись. А ты… Ты вошла прямо в красный разрыв, да?»

«Более или менее».

Я прищурился на ее уклончивый ответ. «Где он был?»

Она протиснулась между двумя грибами почти ей по росту. «Я не понимаю, к чему ты клонишь».

Моя челюсть сжалась. Мне не нравилось чувство подозрения, ползущее по спине, но она определенно увиливала. «Я имею в виду, где находился красный разрыв, когда ты вошла?»

«Какая разница?»

Я вскинул руки, едва не сбив кайди с воздуха. «Всё может иметь значение. Мы не знаем. Поэтому я и спрашиваю».

«Я думаю, ты спрашиваешь не о том». Она оттолкнула колючий стебель костяной щепкой и нырнула под пурпурные лепестки, чтобы оказаться впереди меня.

«Всё равно скажи!» Я выдохнул, пытаясь говорить тише. «Он уже дестабилизировался, когда ты вошла, или это началось только при столкновении?» Она игнорировала меня, перелезая через толстые сплетения зеленых и желтых корней, покрытых мхом. «Почему ты его исследовала? Какова была миссия?»

Ее следующий шаг запнулся. «Это секретно».

Я замер на месте, отшвырнув ком мха. «Ты не можешь быть серьезной», рявкнул я в затылок.

Она оглянулась с вызовом. «Я отношусь к своим заданиям очень серьезно».

«Кому какое дело до заданий и контрактов сейчас!» сказал я, продираясь сквозь заросли желтоватых листьев по пояс, бросаясь за ней. «Мы в ловушке».

«Целостность моей миссии все еще важна», сказала она отрывистым солдатским голосом, который только раздувал мой гнев.

«На кого ты вообще работаешь?! На военных?» Я остановился, и вопрос, которого я боялся задать, сорвался с губ. «Ты знаешь, что здесь происходит?»

Она резко развернулась ко мне. «Разве я не сказала бы тебе, если бы знала?»

«Я уже ничего не знаю!»

Ее брови сошлись над суровыми черными глазами. «Тогда что мы делаем, Торрин?»

Стиснув челюсть, я сделал ровный вдох, пытаясь игнорировать ком печали, вставший в горле. «Честно? Я понятия не…» Черный, колючий язык обвил талию Коа и дернул ее назад.

Я бросился вперед и схватил его обеими руками, уколов ладонь о шип, но меня дернуло с ног. Волоком на животе по светящейся растительности, я пытался за что-нибудь ухватиться в густом мху, пока лепестки хлестали по лицу. Я выплюнул их изо рта и поднял взгляд на кувшинчик размером с машину.

Золотая полоса прорезала мои глаза. Коа выхватила из рюкзака нож Вейтисла и двумя рубящими ударами перерезала кору. Я отпустил, когда язык обмяк, а Коа перепрыгнула через меня, лезвие мелькнуло в атаке на стебель. Кувшинчик брызнул желтой жидкостью и с мягким шорохом повалился в приземистый папоротник, сбив с листьев черные ягоды и заставив раденских пиявок взлететь.

Коа вытерла нож о мох, выглядя совершенно невозмутимой. Я медленно встал, оценивая обстановку. Все растения стали крупнее. Еще один гигантский кувшинчик висел на потолке, но его рот был закрыт. Переваривал больше, чем раденских пиявок, предположил я. Коа хлопала по извивающимся пиявкам, как по комарам. Я заметил еще несколько, прицепившихся к спинам кайди, пока те опускали хоботки в цветы больше моей головы. Сами птицы были разного размера, некоторые с размах крыльев ласточки. Мох полз повсюду, усиливая освещение с лунной ночи до раннего летнего вечера.

Но больше всего мое внимание привлекла панель мигающих огоньков за перерубленным стеблем поваленного кувшинчика. Я прошел мимо Коа, перешагнул через толстые корни, преграждавшие путь к огромному холму колеопсов. Бугристая, дырявая структура из земли, слюны и пережеванной растительности вздымалась от пола до потолка и тянулась шире моего размаха рук. Приблизившись, я понял, что часть холма даже загибалась за угол в странный примыкающий туннель.

Этот новый туннель пересекал наш перпендикулярно, прорезая прямо насквозь к другой стороне, где такая же огромная дыра вела в кромешную тьму, не рассеиваемую миганием колеопсов. Так не должно было быть. Поезда бы столкнулись.

Я подошел ближе. Стены туннеля были полностью из осадочной породы, ни следа бетона. Никаких рельсов. «Коа…»

Она поймала летящую пиявку светящимися пальцами, раздавила ей голову и с тихим звуком отвращения отбросила тело. «Что?»

«Это выглядит не рукотворным. Я… думаю, его прорыл паразверь». Но диаметр почти такой же. Если это сделало одно существо, оно было огромным.

Стены выглядели влажными. Блестящее вещество покрывало бока, заставляя грязь сверкать. Колония, казалось, поедала его, собирая на лапки, как пчелы пыльцу, в то время как их брюшки мигали сообщениями друг другу.

Коа подошла и встала рядом, усики паразверей повернулись в ее сторону, но они не делали попыток к ней приблизиться. Вообще, они не делали почти ничего. Несколько рабочих трудились, выстраиваясь в линии и неся в челюстях кусочки листьев и ягод к колонии, но большинство просто стояли в туннеле в беспорядке.

«Если это роющее существо», сказала Коа, «его туннели могут выходить на поверхность. Мы могли бы пройти по нему».

Я бросил на нее недоверчивый взгляд. «И напороться на само чудище?»

«Если бы туннель активно использовался, колеопсы не построили бы здесь холм».

«Тогда он может быть нестабильным. И нет способа узнать, ведет ли он на поверхность». Я посмотрел вдоль потрескавшегося бетона туннеля метро. Кое-где все еще виднелись следы раденских труб, хотя большая их часть отсутствовала. «Наш лучший вариант идти по трубам наружу».

Я чуть не сказал «уже недалеко», но прикусил язык. На самом деле мы уже должны были наткнуться на станцию. Они обычно располагаются не более чем в миле друг от друга. Вместо этого я всмотрелся в путь вперед. Рельсы были полностью уничтожены растущими корнями. Еще больше папоротников забивало проход, мешая разглядеть мшистый пол. Где-то в густой листве мне даже послышалось кваканье путрифилакса.

Некоторые вещи становятся крупнее и мерзее в темноте.

«Но сначала стоит кое-что быстро подготовить». Я протянул ладонь к ней. «Дай мне нож? Я могу быстро вырезать несколько пальцев гиофага в болты для арбалета».

«Ну вот опять», пробормотала она.

Напряжение между нами вернулось, словно его и не было.

Я скрестил руки. «Хочешь что-то сказать?»

«Я сказала тебе, когда мы сюда входили. Хватит полагаться на подстраховки, начни полагаться на себя. Это единственное, что ты полностью контролируешь».

Я застонал от досады, просто желая, чтобы она меня услышала. «Если растительность такая огромная, без солнечного света, плотность радена здесь должна быть запредельной. Взять в руки несколько единиц оружия это не перестраховка».

«У тебя есть оружие», медленно сказала Коа, будто пытаясь вбить это в мою толстую черепную коробку. «Делай сколько хочешь болтов, когда будет время, но сейчас оно того не стоит. Они сломаются быстрее, чем ты успеешь их сделать».

Тот факт, что она звучала как Тая, только углубил мой раздраженный смешок. «Ладно. Ты права. Забудь про кости гиофага. Я сделаю душевный болт. Прочнее».

Я повернул обратно, шагая через поваленное растение. Я не хотел с ней ссориться, но и поддакивать тоже не собирался. Когда я услышал, что она топает следом, гнев начал утихать. Только этого я и хотел, чтобы она пошла навстречу.

Я не сбавил шаг, пока не нашел особенно плотную подушку мха, чтобы сесть. Место притеняли несколько грибов, и папоротник частично скрывал его от того тревожного туннеля.

«Что ты делаешь?» потребовала она, встав передо мной в широкой, властной позе, которая лишь сильнее выпячивала ее пушистое брюшко. «У нас нет на это времени».

«Мы устали, мы голодны и скоро начнем кусать друг другу головы», сказал я, стараясь смягчить тон. «Я собираюсь передохнуть, перекусить и, может, вздремнуть. Можешь присоединиться». Я похлопал по месту рядом со мной. «Можешь поработать над выравниванием своих ядер, пока я делаю болт. Мы не останавливались с самого утра. Я даже не уверен, что там, снаружи, еще день».

«Ты сделаешь это, несмотря на мои слова?»

Я встретил ее взгляд жестким взглядом. «Да».

Ее хмурость углубилась, и я затаил дыхание.

«Один душевный болт? И ничего больше?» спросила она наконец.

«Да». Я не собирался рисковать, используя больше одного слитка, пока не узнаю наверняка, что созданные душой снаряды жизнеспособны.

Одним плавным движением она опустилась, сев по-турецки, и открыла рюкзак, достав еду без лишних слов. Я откинулся, притворяясь равнодушным.

Мы разделили орехи и ели в неловком молчании. Коа не преувеличивала. Сырыми они были горькими, как ад. Я с трудом проглотил свою половину, а затем прожевал сырую тыкву, челюсть щелкала. Вкусовые рецепторы были недовольны, но желудок насытился, и я устроился, чтобы приняться за дело.

Воздух был спертым. Я скинул куртку, и все истерзанные остатки моего плетеного шелкового поддоспеха посыпались к ногам. Еще одна вещь, которую стоит починить, прежде чем мы войдем на территорию этого роющего создания.

Я скомкал куртку в подушку и свернулся на боку, положив голову на сгиб локтя. Я начал медитативное дыхание, решив, что либо усну, либо сам погружусь в мир душ, что бы ни случилось первым. В любом случае, я отдохну, пока работаю над болтом.

Но отдых не приходил. Я повторял ритм дыхания, но когда попытался сосредоточиться на потоке энергии, мысли все время уносились по туннелю, думая о бункере Валеров, спрятанном где-то. Возможно, одном из многих. Насколько широко распространился хаос? Сталкивались ли разрывы в нескольких городах или даже штатах? Действительно ли есть люди оттуда и до самого побережья, ушедшие под землю?

Я с досадой прекратил медитацию и просто попытался устроиться поудобнее. Я приоткрыл глаза и заметил Коа. Золотой свет пульсировал у нее на лбу, но не распространялся, как раньше. Вместо этого она удерживала его там и в слабом свечении вокруг рук. Мои шелковые косички лежали у нее на коленях, пряди распущены, чтобы она могла намотать нити на костяную щепку и очищенную ветку, которую вытащила из папоротника. Глаза ее были закрыты, но самодельные спицы тихо постукивали.

Я долго смотрел на нее. Почему она не хотела говорить? Это должно быть нечто большее, чем просто контракт. Или, возможно, ее работа действительно была так важна для нее.

Когда-то я считал, что продвижение по карьерной лестнице костяной ковки самое важное в моей жизни. Теперь это казалось смешным. Моим приоритетом с момента появления разрыва было вернуться к своей жизни и добиться справедливости для Сета, когда мир снова обретет смысл. Но ничто не складывалось. Ничто не было таким, как должно. Что было для меня самым важным сейчас?

У меня не было ответа. Вся эта мысль была ошеломляющей, удушающей. Я не знал, с чего начать.

С раздраженным вздохом я снова закрыл глаза. Медленно, медленно мысли угасали. Постукивание Коаных спиц убаюкивало меня, убаюкивало в сон.