Нора-лабиринт

Когда появился духовный ландшафт, я осмотрел новое дополнение, парящее на орбите. Слиток путрифилакса был угольно-тёмного оттенка, как у того старого слитка иглистого паразверя, но у этого нового камня был искрящийся блеск и тёмный радужный перелив на поверхности, напоминающий блеск масла на воде. К тому же он был в почти идеальном состоянии — гладкий на ощупь, совершенно круглый, без единой выбоины, что выглядело многообещающе. Я по очереди проверил его и неиспользованный слиток гуля между ладонями, пропуская по рукам мерцающую серебристую энергию души. Слиток путрифилакса был чуть более податливым. 

Обхватив его покрытыми энергией руками, я начал придавать ему тонкую вытянутую форму, раскатывая между ладонями, словно глину. Это простое движение действовало терапевтически — мысли о Коа и Вэйтхисле тут же вылетели из головы. Но вдалеке моё внимание привлекло слабое, но настойчивое движение. Смутный силуэт, похожий на слабую тень, отброшенную на далёкую стену. Быстрый подсчёт показал, что все призраки на месте, под водой. 

У далёкой фигуры был сияющий блеск вокруг размытых очертаний, и она что-то делала руками — ритмичное движение, не слишком отличающееся от моей собственной работы. Может, это оно и есть? Моя духовная форма действительно выглядела чуть более плотной, вены стали чуть менее заметны сквозь полупрозрачную кожу. Каким бы смазанным оно ни было, что-то в его округлом контуре казалось знакомым. 

Наверное, я стал достаточно плотным, чтобы теперь отбрасывать тень.

Я вернулся к лепке слитка, стремясь создать болт длиной в двадцать пять сантиметров, но мягкое свечение, исходящее от силуэта, было подобно мерцающему фонарику в моём периферийном зрении, ярче, чем другие сверкающие крапинки, которые я иногда замечал парящими вдалеке. Мои глаза через равные промежутки времени возвращались к нему. Стоило мне повернуть голову, как оно превращалось в маленький шарик света, но принимало более отчётливую форму всякий раз, когда я смотрел прямо на него. 

Когда в висках заломило, я не был до конца уверен, была ли это головная боль, вызванная раздражающим светом, или духовная усталость. Затем боль стала пульсирующей, и я понял, что время на исходе. Я успел вытянуть болт лишь до половины желаемого размера. Не зная, когда представится другой шанс, и не желая иметь вместо оружия грубую палку, я поспешно начал затачивать наконечник и делать выемку для тетивы, молясь, чтобы успеть придать ему приличную форму до того, как меня вытолкнет наружу это резкое давящее ощущение в грудине.

Чтобы избавиться от раздражения, вызванного мерцающим светом, я во время работы повернулся к силуэту лицом. С этого ракурса стало ясно кое-что ещё: фигура не повторяла мои движения. Пока я держал болт двумя пальцами перед лицом, оценивая остроту, силуэт сидел сгорбившись, а его руки двигались в тандеме, следуя ритмичному рисунку, почти как если бы он….

Вязал! Он вязал!

Поднявшись на ноги, я сделал осторожный шаг ближе, прищурившись: «Коа?»

Она не отреагировала, но теперь я мог разглядеть очертания её ушей. Я попытался протянуть руку и коснуться её, но, казалось, не мог подойти достаточно близко — парящее пятно всегда оставалось вне досягаемости. Мои глаза заслезились, когда я тщетно пытался разобрать черты её лица. 

Как я вообще её видел? Обратное окно духовного ландшафта?

Внезапно она повернула голову к другой парящей искорке едва заметного света позади неё, и её тело резко выпрямилось. От этого стремительного движения её силуэт размазался, словно мазок кистью по мокрой краске, искажая форму. Я не понимал, что она повернулась ко мне, пока резкий рывок за ухо не заставил мою голову наклониться, и я провалился в падение.

Я вскрикнул, проснувшись на боку, и чья-то лапа зажала мне рот. Пушистая морда Коа заслонила туннель, её коготь был прижат к губам. Я оттолкнул её лапу и сел, вглядываясь поверх листьев скрывающего нас папоротника в сторону путей. Мои глаза широко распахнулись.

Гигантское существо неслось по туннелю так быстро, что я успел заметить лишь похожие на щупальца отростки, сотнями сметающие колеопсов в огромную пасть, а затем голова исчезла в противоположном отверстии, увлекая за собой студенистое тело, которому не было конца. Скользкие, землисто-коричневые руки появлялись через каждые шесть метров его длины, используя бугристые пальцы с тонкими когтями, чтобы проталкивать это бесконечное тело с невероятной скоростью. Тысячи трубчатых, тёмно-фиолетовых выростов на его спине колыхались и извивались, извергая слизь на своём пути.

Мы с Коа вскочили на ноги, но, поскольку паразверь преградил нам путь вперёд, мы замерли в нерешительности — она со своим костяным осколком, а я, сжимая новый разделочный нож. Тело существа, длиной не меньше двух составов метро и летящее почти с такой же скоростью, казалось бесконечным, пока мокрый конический хвост не проскользнул по путям и не исчез. 

Я слышал частый ритм его многочисленных ног по другую сторону стены метро. Я посмотрел на Коа и увидел в её лице приглушённую версию моей собственной тревоги. Если эта тварь решит, что хочет отведать её источающего раден тела, у нас не будет ни единого шанса.

Коа сорвалась с места по мшистым путям на мгновение раньше меня: «Следуй вдоль труб».

Когда мы достигли пересечения туннелей, мой сапог заскользил по следу слизи. Я замахал руками, скользя по ней, словно серфер, пока не нащупал опору. Мы перепрыгивали через корни и мчались сквозь папоротники, рассыпая ягоды. Пыль, споры и лепестки осыпались с потолка дождём на наши головы, пока массивный паразверь двигался прямо за бетонной стеной. Топот его ног, казалось, доносился отовсюду, грохоча, словно наступающая армия. Впереди тёмные дыры прорезали потолок и часть пола по диагонали. Остатки бледной слизи, засохшей и взявшейся коркой, поблескивали по краям.

«Ты понимаешь, где он?» — спросил я у Коа, когда в лёгких начало жечь.

«Слишком близко, чёрт возьми», — бросила она в ответ, огибая дыру.

Я бросился за ней, бежа под неудобным наклоном по изгибу стены, чтобы не провалиться в вырытый паразверем лабиринт. Тень упала с потолка, и я почувствовал, как кончик ротового щупальца существа шлёпнул меня по затылку, оставив влажный вихор. Со сдавленным криком отвращения я оглянулся на массивную стену бурой плоти, растянувшуюся от пола до потолка — гигантский брюхоногий паразверь протискивался в нору в земле.

«Ещё один впереди!» — крикнула Коа. — «Быстрее!»

Следующий пересекающийся туннель светился пятнами мха и сотнями раденовых пиявок, присосавшихся к стенам, их тела пульсировали, пока они слизывали остатки слизи. Пока я приближался, топоча сапогами, я увидел, как земля начала шевелиться. Пиявки дёргались, изо всех сил стараясь удержаться на стене, пока гигантский слизнеподобный зверь мчался к ним. Ко мне. Я прибавил ходу, несясь на чистом адреналине, не чувствуя напряжения в мышцах или жара в лёгких. 

Я пролетел мимо проёмов, заметив краем глаза извивающуюся пасть. Я чувствовал грохот его приближения ногами, и сердце подпрыгнуло к горлу, а непреодолимое желание оглянуться взяло верх. Существо круто повернуло в наш туннель, и лишённая черт гладкая голова с пастью-анемоном понеслась за нами. Фиолетовые трубчатые выросты на его спине выкачивали слизь, которая позволяла его туше скользить на бешеной скорости.

Я повернул голову, чтобы выкрикнуть предупреждение, и в этот момент язык кувшиночника вонзился в землю там, где только что была Коа. Моя голень задела его прежде, чем я успел увернуться, и я полетел кубарем. Я приземлился на пятки ладоней, едва удержав нож. Я развернулся, сжимая в руках эту жалкую зубочистку, и у меня не было времени достать свой духовный меч.

Щупальца хлестнули, словно плети… и ушли в дыру в потолке. Его тело рвануло прямо вверх, втягиваясь в следующий пролёт своих туннелей. Задыхаясь от облегчения, я вскочил на ноги. Растительность хлестала меня по рукам и ногам, шипы царапали одежду, но я догонял Коа. Вокруг её ног было лишь самое слабое мерцание радена, ровно столько, чтобы передвигать её приземистое тело колоктуса с человеческой скоростью. Туннель начал уходить вниз, помогая нам сохранять инерцию, и в свете биолюминесценции я увидел проём в более просторный зал.

«Станция!» — торжествующе крикнул я.

Как только я пересёк порог, я резко свернул налево к платформе, но от неё мало что осталось. Раскрошившийся цемент, вздыбленный толстыми корнями, превратился в коварную тропу с выбоинами, в которых легко можно было сломать лодыжку. Из-за трещин в колоннах весь потолок просел Части его обрушились и теперь лежали на земле мшистыми холмами. Но там была лестница — покрытая лишайником и без перил, но всё же она была здесь — ведущая наверх и, надеюсь, наружу. Всё вокруг содрогалось, пока зверь-слизень двигался где-то рядом, и невозможно было предугадать, устойчив ли пол наверху, но это был наш единственный шанс. 

Только взобравшись на платформу, я понял, что Коа больше нет впереди меня. Я обернулся. Она застыла посреди путей, глядя в ту сторону, откуда мы пришли, её уши вращались, как спутниковые тарелки, а нос подёргивался.

«Давай же!» — я указал на лестницу. — «Пока он не вернулся!»

Её голова резко повернулась ко мне, и её чёрные глаза встретились с моими с такой интенсивностью, что у меня внутри всё похолодело. Она вспыхнула золотистой аурой вокруг ног и умчалась по наклонному туннелю, превратившись в размытое пятно.

«Подожди!» — я сделал шаг вперёд, балансируя на краю платформы, но она уже скрылась, убегая глубже под землю. «Коа!»

Что она творит?! Мы были так близки. Лестница была прямо здесь. Она ведь хотела выбраться через туннели… но сейчас это не имело никакого смысла! 

Грохот движения слизня сместился с потолка на пол, вибрируя под моими ногами так сильно, что мне пришлось ухватиться за колонну для опоры. Мой взгляд был прикован к туннелю в надежде, что Коа вернётся, но она не появлялась.

Почему она уходит вниз?

В один миг вибрация была прямо под мной, затем сменилась тихим рокотом. А потом исчезла. 

В наступившей тишине в моей голове промелькнула мысль.

Она что… бросает меня?

Вспомнились слова Коа: «Я не могу позволить тебе тащиться следом и отвлекать меня в бою. Если ты уйдёшь, ты будешь в большей безопасности». 

Я отказался, так что ей пришлось самой бросить меня. Она не хотела присматривать за мной, когда эта тварь на хвосте, и станция стала отличным шансом уйти, не чувствуя вины за то, что оставила меня здесь.

От этой мысли во рту появился горький привкус, но мог ли я её винить? Что я вообще мог сделать против такой махины? Мой духовный меч едва ли оставил бы на ней царапину, если бы она не раздавила меня первым же делом. Избавившись от меня, она, возможно, давала себе лучший шанс на спасение.

А может, и нет….

Я закусил изнутри щеку, всё ещё держась за колонну. 

Она была не в полной силе и теперь станет единственной целью. 

Но она сделала то, что считала лучшим для себя. Я должен был поступить так же. Я мог бы подождать её на поверхности, сориентироваться и составить план поиска того бункера, используя сведения Таджа о поисках Кольтера. И если Коа не захочет присоединиться ко мне в этом, что ж… пусть будет так.

Отвернувшись от путей, я пробрался через обломки к лестнице. Поставив ногу на нижнюю ступеньку, я заметил перевёрнутые ржавые остатки турникета и тёмную нишу за ними, которая могла быть ещё одним лестничным пролётом. Но я помедлил, снова глядя в сторону туннеля.

А что, если она никогда не выберется? Моя нога замерла на ступеньке. 

Я уставился на тусклый верхний этаж и попытался убедить себя просто выйти на поверхность. С остальным можно будет разобраться позже.

Но правда ли это? У меня не было доказательств, что Ханна в бункере Валеры. Что я вообще знал? Что на самом деле ждало меня там, наверху? Город, пустой от всего, что мне когда-либо было дорого… за исключением брошенного тела моего брата. Мили открытой земли. Никаких следов человечества. Кроме убийц Сета. Они были там вместе, строили планы, жили своей жизнью, дышали воздухом — застрявшие, конечно, но свободные.

Я спрашивал себя, что для меня сейчас важнее всего, и что ж… это не изменилось. Убийцы Сета должны заплатить… но любое подобие настоящего правосудия сейчас было мне недоступно. Сету нужны были — он заслуживал — похороны, а я не мог сделать даже этого. Если я не могу противостоять такому паразверю-слизню, что я смогу сделать с адским зверем?

Так что же там для меня наверху? Пока ничего достижимого. 

Тогда как здесь, внизу… я отвернулся от лестницы к туннелю. Здесь, внизу, у меня был упрямый, невыносимо загадочный ардент в пушистом «костюме», который, вероятно, нуждался в помощи, признавал он это или нет. Была ли моя помощь тем, что ей нужно — вопрос крайне спорный, но это уже не важно. Я был её единственным вариантом.

Я сошёл с лестницы, спрыгнул с платформы и рванул вперёд, как только мои подошвы коснулись путей. Уклон пола туннеля становился всё круче, заставляя меня отклоняться назад для равновесия. Я миновал несколько пересекающихся земляных проходов, покрытых толстыми слоями бледной слизи. Если в них и было что-то живое, будь то растение или животное, слизень поглотил всё. Сквозь собственное ровное дыхание я прислушивался, не раздастся ли мерный топот ног паразверя-слизня, проверял стены на наличие вибрации. Учитывая, как быстро он двигался, я не слишком удивился, что пока его не слышу. 

Затем от стен отразился новый звук. Хоть он был хриплым и глухим, это была долгая, нарастающая нота, похожая на искажённый волчий вой. И казалось, он доносился из одного из проходов слизня впереди.

Когда я замедлился, напрягая мышцы, ответил другой призыв, ещё более далёкий. Этот был гортанным и яростным, шершавым, как наждачная бумага. От него волоски на моей шее встали дыбом.

Подбираясь к туннелю, я заметил полосу иссиня-чёрного цвета, отражающую мягкое свечение мха у входа. Слизь здесь казалась менее свежей, подсохшей до золотистых чешуек, но кровь паразверя, размазанная по земляному краю, ещё не полностью затвердела и не потрескалась. Неужели Коа ранила паразверя? Или это была кровь её тела колоктуса?

Я посмотрел вдоль путей. Не задел ли он её, когда она пробегала мимо этого туннеля? Точное направление мазка определить было трудно, но казалось, он указывал вперёд, как будто она продолжала бежать. Я хотел было пойти следом, но интуиция заставила меня отступить на шаг. А что, если я что-то упустил? 

Заглянув в сумрак, я увидел потревоженную землю в слабом свете небольших пучков мха. Отпрянув назад, я ножом срубил ветку ближайшего кустарника и сунул её в отверстие, используя её свечение как самый жалкий в мире факел. Следы когтей изрезали пол, стены и потолок. К этой смеси добавилось ещё больше крови, а на стене виднелся новый след. Чёрт.

Я посмотрел на крошечный нож в кулаке — щепка для такого огромного паразверя. ‘Я, должно быть, сумасшедший’, — подумал я, заходя внутрь. 

Я попытался потянуться к духовному мечу, но мой разум никак не мог расслабиться. По мере продвижения вглубь тьма становилась всё более полной, давя со всех сторон и сдавливая дыхание. Я двигался осторожной рысцой, держа перед собой ветку папоротника. Белая дымка так и не появилась, как бы я ни старался. Слишком много вопросов нарушали мою концентрацию, заставляя повернуть назад.

Куда делся новый слой слизи? Разве он не должен быть повсюду, если паразверь проходил здесь, помогая ему скользить по своим ходам? Был ли это какой-то другой след? Может, я иду не в ту сторону? 

Но я не мог избавиться от ощущения, что, что бы здесь ни произошло, Коа была здесь.

Может, я ошибся в предназначении слизи? Я вспомнил о колеопсах, собравшихся в туннеле, чтобы поесть. Могла ли это быть приманка? Медовая ловушка, которую слизень расставляет на ходу, чтобы потом вернуться за добычей? Если у него в поле зрения уже была раденовая аура, подобная ауре Коа, он мог и не трудиться расставлять ловушки. Но ведь он разбрызгивал слизь всё время, пока гнался за нами раньше….

Я не был уверен, и это разочарование только мешало сосредоточиться. 

Мха становилось всё меньше, тьма — всё тяжелее, и я не понимал, что подошёл к повороту, пока не задел плечом стену. Ощупывая её в оглушительной тишине, я пытался прислушаться к своему дыханию, переводя его в медитативный ритм. Мне бы очень пригодился свет от сияния духовного меча, но белая дымка упорно не желала появляться. 

Я старался не замедляться. Коа сейчас нуждалась в помощи. Но я ловил себя на том, что осторожно шаркаю ногами по полу, проверяя путь впереди. И всё же я чуть не пропустил фигуру впереди. Её бледный силуэт едва улавливал свет. 

Я присел на корточки, выставив нож. Мы с фигурой замерли всего в трёх метрах друг от друга. Но дышал только я.

«О боже…» — я бросился вперёд. — «Коа?»

Но это была не она. Паразверь был гораздо крупнее, его распростёртое тело лежало почти идеально от носа до хвоста между двумя стенами. Дохлая туша, напоминающая поджарое псовое, была полупрозрачной, обнажая серые кости и тёмные органы. Нос и лапы походили на грызуна, но пасть была настоящим кошмаром. Она открывалась от самого носа до верха видимой грудины, так что вся толстая шея была усеяна зубами. Кровь скопилась под прозрачной кожей подобно синяку там, где скопление колотых ран пронзило сердце. Определённо работа Коа.

Но если она убила его, то где она сама?

Я перешагнул через тело и опустил нос почти к самой земле в поисках следов. Царапины и выбоины тянулись дальше по туннелю. Следы от четырёхпалой когтистой лапы шли вдоль стены. Их было больше….

Пробираясь вперёд на корточках, я пытался найти хоть какой-то знак, кровь или клочок шерсти. Тонкий слой слизи в туннеле был почти полностью стёрт какой-то потасовкой, произошедшей здесь. Теперь отсутствие слизи обрело смысл: в этот раз за ней гнался не слизень. Она спаслась от одного паразверя только для того, чтобы наткнуться на стаю кого-то другого. Вот уж не повезло. 

А может, это не было простым совпадением? Все те случаи, когда ей казалось, что она что-то чувствует… неужели это были они? Это не мог быть слизень, мы бы его услышали. Но почему мы ничего не видели? Возможно… они использовали туннели слизня, чтобы охотиться на свою добычу. На нас.

Ветка папоротника осветила внезапный крутой обрыв в полу. Несколько пятен мха мерцали в кромешной тьме внизу, но эти ничтожные крапинки не давали никакого представления о том, насколько там глубоко. Я встал и отступил на несколько шагов, поворачиваясь с веткой в руках. Я стоял посреди трёхсторонней развилки. Туннель, по которому я шёл, внезапно пересекался с другим, прежде чем уйти глубоко в землю, предлагая альтернативные пути налево и направо. 

Чёрт возьми. В какую сторону?

Я попытался разобрать следы на полу, но царапины и отпечатки расходились во всех направлениях. Я метался влево и вправо, но не мог определить, какие из них свежее.

Подавив желание просто выкрикнуть её имя, я заставил себя замереть, отсекая всё, кроме пульсации крови в шее. Если здесь есть ещё те псовые твари, мне нужно настоящее оружие. Я мог бы использовать адреналин, как в джунглях — направить это чувство срочности на текущую задачу, а не позволять разуму метаться в лабиринте предположений.

Вдох на четыре. Задержка на два. Выдох на восемь. Я зажмурился, призывая белую дымку, но ничего не произошло. Давай же, работай. Стиснув челюсти, я закрыл правый глаз и вытаращил левый, затаив дыхание на вдохе. 

На порывистом выдохе появилась дымка, застилая левый глаз. Сосредоточенность на ней создала идеальное окно в мой духовный ландшафт. Я отбросил ветку папоротника и потянулся за мечом, но как раз перед тем, как мои пальцы сомкнулись на нём, мерцающий свет заставил меня обернуться к обрыву. Духовный ландшафт сместился вместе со мной, и я увидел покачивающийся туманный шар света, похожий на те, что я видел во время ковки, и мне пришла в голову идея.

Я прищурился на сферу, пытаясь разглядеть в ней размытый силуэт Коа, как раньше, но ничего не изменилось. Никакого силуэта. Может, она слишком далеко? Я сделал шаг вперёд, и моя нога опустилась в пустоту. Я отпрянул с криком, духовный ландшафт исчез в мгновение ока, когда я снова нащупал твёрдую почву, прижав руку к сердцу.

Была ли это вообще она? Я и раньше видел обманчивые блики в окне духовного ландшафта. Как тогда, когда я достал меч в туннеле путрифилакса и увидел кучу сбивающих с толку искорок над головой… там, где гнездились летучие мыши.

Мои брови подскочили, оформилась новая мысль. Но чтобы по-настоящему её проверить, мне придётся войти в духовный ландшафт и воссоздать обстоятельства, при которых я видел тот силуэт. 

Закусив щеку, я оглянулся в темноту, где, как я знал, лежал труп канида. Если отступление Коа увело остальных прочь… возможно, я мог бы рискнуть. И если она в беде, я обязан попытаться.

Я сел напротив обрыва, стараясь прижаться спиной к надёжной стене, и закрыл глаза. В полной темноте я призвал белый свет духовного ландшафта. Поднявшись, я сделал всего несколько шагов по мелководью, оставив позади туманный зеркальный образ своего тела, и увидел его прямо за моими слитками. Тот парящий свет. Теперь таких пятнышек было больше — маленьких искр, которые я видел раньше, — но одно выделялось ярче и отчётливее других. Я пошёл к озеру, сосредоточившись на размытой сфере за ним. Свет размазался, превращаясь в ту самую сияющую фигуру с округлыми ушами. Но теперь она не вязала, а прыгала, бросалась в атаку и вращалась, а её призрачная форма колыхалась подобно воде. 

Она сражалась. Я видел её так же ясно, как и прежде, будто она стояла прямо передо мной. Я не знал, как я это вижу, но теперь был уверен: это не было обратным окном. Я видел некий отпечаток или отражение её души, и, судя по всему, мне нужно было поспешить и найти её.

Я экспериментально поворачивался из стороны в сторону, заставляя её фигуру мерцать, превращаясь то в силуэт, то в солнечный луч. Как бы я ни двигался, она оставалась на месте, прямо по линии того направления, куда я смотрел, когда входил в медитацию. Если это действительно была Коа, если я и впрямь мог чувствовать её через духовный ландшафт, то она была прямо по курсу. Или, точнее, прямо внизу.

«Отлично», — пробормотал я. Теперь… как мне отсюда выбраться? Обычно, если не считать духовной усталости или того, что Коа вытаскивала меня за ухо, я просто просыпался. Как мне вернуться в тело, если я на самом деле не сплю? 

Не придумав ничего лучше, я схватил свой духовный меч и пошёл обратно, как я и надеялся, колышущийся образ моего одетого, сидящего со скрещенными ногами тела снова появился в поле зрения. Это было похоже на взгляд на самого себя сквозь пронизанную солнцем воду. Я присел и щёлкнул пальцами перед своим лицом, но безрезультатно. Я плеснул водой, искажая своё изображение. Ничего.

Тяжело вздохнув, я сел рядом с самим собой, чтобы подумать, и в ту же секунду, как мой зад коснулся поверхности, весь духовный ландшафт крутанулся вокруг своей оси. В животе всё перевернулось, и внезапно я открыл глаза в туннеле, а гладиус лежал у меня на коленях.

Пользуясь светом меча, я пересёк пространство до обрыва и оценил крутой наклон туннеля. Хотя всё было не так плохо, как мне показалось сначала, это всё равно был рискованный спуск. Если угол наклона хоть немного увеличится по пути вниз, я запросто переломаю обе ноги. Усевшись в грязь, я свесил ноги за край, поворачиваясь на бок, чтобы использовать руку в качестве опоры. В этой руке я держал украшенный нож на случай, если мне понадобится вонзить его, как альпинистский анкер. Выставив меч вперёд, чтобы освещать путь, я сделал глубокий вдох. Это ведь не может быть хуже, чем падение с Башен Лайтбридж, верно?

Я оттолкнулся от края и тут же зачерпнул грязи в комбинезон, соскальзывая по склону из рассыпчатой почвы. Мои волосы развевались на ветру, пока я набирал пугающую скорость. Я вонзил пятки в землю, чтобы замедлить инерцию, вырывая глубокие борозды, мои икры напряглись до предела. От моих ног веером разлетелась земля, но когда она осела, внизу появился свет: мягкое золотистое сияние радена.

Слой мха поднялся мне навстречу, смягчая приземление и помогая затормозить в широком туннеле с двойными путями. Остов устаревшего квадратного вагона метро превратился в опору для фиолетовых цветов. 

Не успел я вскочить на ноги, как услышал ещё один дикий рык, теперь гораздо ближе. Я побежал на звук, прижимаясь вплотную к борту поезда, убрав нож в ножны и сжимая меч обеими руками. Тявканье и заунывный вой отражались от ржавого металла, из-за чего было трудно определить их направление, но я придерживался курса. В огромном туннеле виднелись и другие ходы слизня, но если Коа решит дать бой, она выберет позицию получше. Двойные пути, вероятно, означали станцию впереди. 

Я оставил поезд позади, следуя по правой колее, пока рычание становилось всё громче. Туннель плавно изгибался, и когда я миновал поворот, я увидел её.

Стая полупрозрачных канидов полностью окружила её, некоторые из них даже сновали по потолку, готовые прыгнуть ей на голову. Кровь и грязь перепачкали её шерсть, но сколько из этого было её собственной кровью, я не мог знать наверняка. Её проворные движения поднимали кирпичную пыль, рассыпанную по полу разрушенной заброшенной станции, пока она уворачивалась от оскаленных пастей, нанося удары, точно гадюка, при любой возможности. Несколько зверей лежали мёртвыми или умирающими, но их было слишком много. Они заполнили платформу, кружа вокруг неё, нападая по трое или четверо одновременно.

На губах выступил пот, я поднял меч выше, готовясь броситься в бой, но мои ноги словно приросли к месту. 

Их так много….

Как только я заявлю о себе как об угрозе, бежать будет некуда, и никакой ловушки у меня нет. Если я брошусь туда с одним лишь мечом….

Паразверь вцепился в локоть Коа, прокусывая её раденовую ауру, пока клыки не встретились с плотью, и её надрывный крик эхом разнёсся под каменными сводами.