Третий распад

Около полудня, три дня спустя.

Хань Ли снова появился на площади из белого камня, выглядя совершенно бодрым.

Его бессмертная духовная сила и Божественное Чувство полностью восстановились, и он окинул взглядом окрестности, затем поднял рукав и выпустил золотую молнию, которая превратилась в даоса Се неподалёку.

Даос Се взглянул на Хань Ли, и на его лице появилась слабая улыбка. Он сказал: «Я вижу, что твоя база культивации стала ещё выше. Поздравляю, брат Хань.»

«Мне удалось добиться некоторого прогресса, но мы уже провели здесь несколько столетий, и я не могу не задаваться вопросом, как обстоят дела снаружи. Сегодня я собираюсь предпринять ещё одну попытку достичь Стадии Золотого Бессмертного, чтобы посмотреть, сможем ли мы покинуть это место чуть раньше. Это пространство может быть изолированным, но всё равно существует множество рисков, когда дело доходит до насильственного открытия мира, поэтому я попрошу тебя присмотреть за мной, брат Се.» с улыбкой сказал Хань Ли.

«Не волнуйся, просто продолжай делать то, что должен.» ответил даос Се, кивнув.

Как только его голос затих, по его телу пробежала вспышка золотой молнии, и он растворился в воздухе.

Увидев это, Хань Ли сел, скрестив ноги, а затем взмахнул рукавом, выпустив в воздух струю лазурного света, в которой были три или четыре белых нефритовых флакона и замысловатая нефритовая шкатулка.

Ещё одним взмахом рукава пробка одного из нефритовых флаконов сама собой вылетела, и из него вылетела золотая пилюля размером с лонган и приземлилась на его ладонь.

Это была не что иное, как Пилюля Бесчисленного Вращения, способная помочь даже Истинным Бессмертным Поздней Стадии в развитии их базы культивации.

Хань Ли взял таблетку, быстро проглотил её, и она тут же растворилась, наполнив его меридианы теплом. Но по сравнению с сильным притоком тепла и давлением от первой таблетки Бесчисленного Вращения, которую он принял, эффект был гораздо слабее.

Одна из причин заключалась в том, что он уже принял столько этих таблеток, что у него выработалась к ним некоторая устойчивость, а другая причина заключалась в том, что его физическое тело значительно улучшилось после того, как он достиг полного мастерства в Искусстве Великого Небесного Цикла.

Он слегка нахмурился, сделал приглашающий жест, и из флакона вылетели ещё две пилюли Бесчисленного Вращения, которые он проглотил одновременно.

Только после этого он закрыл глаза и начал самосовершенствоваться.

Когда он начал произносить заклинание, слой мягкого золотого света окутал всё его тело, и в мгновение ока прошло более 10 лет.

На протяжении 500 лет, которые Хань Ли потратил на совершенствование Искусства Великого Небесного Цикла, и в течение последних десяти лет, когда Хань Ли находился здесь, вся тайная зона оставалась совершенно неизменной с тех пор, как Хань Ли впервые вошёл в это место.

Солнце каждый день всходило и садилось, и погода менялась, но времена года не сменяли друг друга, и даже скользкий мох, который был очень распространён по всей тайной территории, постоянно сохранял свой тёмно-зелёный оттенок.

На окраине города даос Се стоял на крыше трёхэтажного лазурного бамбукового павильона. Его жёлтые одежды громко хлопали на ветру, но он стоял неподвижно, как статуя, и пристально смотрел на центр города.

В этот самый момент он вдруг пробормотал про себя: «Наконец-то оно здесь...»

Как только его голос затих, в центре города раздался оглушительный грохот, и вся тайная область содрогнулась от мощного взрыва, когда в небо взметнулся столб золотого света.

Слои тёмных облаков сходились со всех сторон над площадью из белого камня, и вскоре образовался вихрь из тёмных облаков диаметром в несколько десятков километров.

Внутри вихря постоянно сверкали молнии, издавая приглушённый грохот, словно в облаках застряли бесчисленные свирепые звери.

В этот момент Хань Ли сидел внутри столба золотого света. Его одежда была разорвана в клочья, а его рельефные, но пропорциональные мышцы купались в золотом сиянии, а его длинные волосы стояли торчком.

Все 35 бессмертных акупунктурных точек, которые открылись на его теле, сияли, а в 36-й бессмертной акупунктурной точке в центре его груди формировался золотой вихрь, который, казалось, вот-вот полностью откроется.

В этот самый момент глаза Хань Ли резко распахнулись, и он издал оглушительный рёв. Золотой свет внутри вращающегося вихря засиял ещё ярче, когда потоки изначальной ци мира, видимые даже невооружённым глазом, быстро устремились к бессмертной точке.

Раздался вой ветра, когда изначальная ци мира хлынула в бессмертную акупунктурную точку, но она напоминала бездонную пропасть, которую невозможно было заполнить, и не было никаких признаков того, что она станет больше.

Хань Ли с серьёзным выражением лица продолжал быстро ставить печати, тщательно направляя поток изначальной ци мира и одновременно замедляя скорость, с которой бессмертная акупунктурная точка поглощала изначальную ци мира, чтобы не допустить чрезмерного притока.

Только спустя примерно два часа скорость притока изначальной ци мира постепенно замедлилась, в то время как свет, исходящий от бессмертной акупунктуры, становился всё ярче и ярче, постепенно приближаясь к стабильному состоянию.

К этому моменту Хань Ли уже обильно потел, но не смел ни на секунду ослабить бдительность и постоянно готовился к тому, что что-то пойдёт не так.

Внезапно в небе раздался раскатистый гром, и молния, сдерживаемая тёмными облаками, наконец вырвалась наружу.

Чёрная молния, прямая, как копьё, пронзила облака и обрушилась прямо на голову Хань Ли.

Хань Ли тут же ударил кулаком вверх, и проекция кулака, сотканная из звёздного света, поднялась вверх, чтобы противостоять столбу молнии.

Последовательно были нанесены семь ударов, и семь проекций кулаков, каждая из которых была размером в несколько десятков футов, полетели к столбу молнии. Из проекций кулаков вырвались сияющие ореолы, соединившись в великолепный барьер из серебристого света.

Столб чёрной молнии с оглушительным грохотом врезался прямо в барьер из серебряного света, и тот сильно содрогнулся, прежде чем в его центре образовалась огромная дыра, пробитая столбом чёрной молнии.

В то же время из тёмного облачного вихря в небе раздался ещё более громкий раскат грома, и столб чёрной молнии, в два раза толще предыдущего, обрушился вниз, словно небеса были разгневаны и решили обрушить свой гнев на Хань Ли.

Выражение лица даоса Се слегка изменилось, когда он увидел это издалека, и он мгновенно исчез, сверкнув золотой молнией.

В следующее мгновение он снова появился в пространстве между Хань Ли и столбом молнии, и золотые молнии вырвались из всего его тела, когда он поднял руку к опускающемуся столбу молнии.

Из его руки вырвался слой золотых молний, и его ладонь внезапно превратилась в гигантские золотые клешни краба, которые с силой сомкнулись на столбе чёрных молний.

Раздался оглушительный раскат грома, когда столб золотой молнии раскололся надвое, а затем яростно взорвался, но место, где столб молнии раскололся, превратилось в сферическую клетку из молний, которая в мгновение ока заключила в себя даоса Се.

Увидев это, даос Се в тревоге вскрикнул и поспешно протянул руку, чтобы схватить его, но было уже слишком поздно.

Вокруг сферической клетки молний вспыхнул чёрный свет, и во все стороны ударили чёрные молнии толщиной с руку взрослого мужчины, заставив окружающее пространство потрескивать и содрогаться.

Одна из этих извивающихся молний ударила Хань Ли в спину, словно чёрный хлыст, мгновенно оставив след из чёрных искр и обуглив большую часть его спины.

Его брови тут же слегка нахмурились, и он поспешно перевёл взгляд на свою грудь, обнаружив, что в формирующейся бессмертной акупунктуре внезапно появились тонкие, как волосок, нити чёрного света, которые быстро начали распространяться, словно паутина, окрашивая большую часть бессмертной акупунктуры в чёрный цвет.

Зрачки Хань Ли резко сузились, когда он увидел это.

Хотя он никогда раньше с этим не сталкивался, это, похоже, было какое-то явление из трёх Распадов.

Хань Ли уже предполагал, что это произойдёт, но теперь, когда это действительно случилось, он всё равно не мог не запаниковать.

На протяжении веков существовало бесчисленное множество выдающихся культиваторов, которые преодолели всевозможные препятствия и трудности, чтобы успешно противостоять небесам и достичь стадии Истинного Бессмертного. После этого они потратили бесчисленные годы на упорную работу и в конце концов превзошли других бесчисленных Истинных Бессмертных и достигли вершины стадии Истинного Бессмертного.

Однако как только они собирались покинуть стадию Истинного Бессмертного, на них обрушивалось проклятие разрушения акупунктурных точек, и все их бесчисленные годы упорного совершенствования могли пойти прахом.

Говорили, что в отличие от двух других видов разложения, разложение акупунктурных точек происходит чрезвычайно быстро и неконтролируемо, как распространяющийся лесной пожар. Как только одна бессмертная акупунктурная точка приходит в негодность, все бессмертные акупунктурные точки, которые культиватор кропотливо выращивал, постигает та же участь.

Как только все бессмертные акупунктурные точки придут в упадок, бессмертное тело тоже увянет, и вся бессмертная духовная сила рассеется. В конце концов, они превратятся в обычных смертных. На самом деле, они окажутся в ещё худшем положении, чем смертные, потому что у них даже не будет возможности начать совершенствоваться заново.

Всё внимание Хань Ли было приковано к этой точке, и он не мог не чувствовать лёгкого беспокойства, опасаясь, что все остальные его точки могут быть заражены одна за другой, прежде чем тоже начнут разрушаться.

Это было очень странное ощущение, которое можно было только пережить, но не описать.

Это было бы похоже на то, как если бы кто-то кропотливо выращивал цветок лотоса, а кто-то другой капнул на него каплю смертельного яда прямо перед тем, как он должен был расцвести. Яд быстро распространился бы по всему цветку, затем по стеблю и листьям, что привело бы к быстрому увяданию.

Как только Хань Ли собрался использовать свои способности, чтобы противостоять разрушению, он заметил, что что-то не так.

Как оказалось, заражённая акупунктурная точка сохраняла наполовину чёрную, наполовину белую окраску, и гниение не распространялось так быстро, как утверждалось во всех древних записях.

«Что здесь происходит?»