Глава 450.0

Не желая стать чьим-то дорогим человеком, я понимаю, что это далеко от нормы.

Моё нежелание заводить близких людей и стало началом моего разлада с самой собой.

Но это результат моего упрямства, с которым не смогли бы совладать даже боги.

Пока я помню свою прошлую жизнь, этот разрыв никогда не исчезнет, и сейчас уже ничего нельзя вернуть назад.

Даже если бы мне предложили возможность всё забыть... я бы не смогла.

Так что это была нерешаемая проблема. Совершенно ясно, что если я буду зацикливаться на ней, то закончу как Маг Света.

Ожидать, что люди прекратят войны, или надеяться, что я обрету душевный покой, — всё это пустые и глупые надежды.

— …Знаешь, а ведь Эш и впрямь удивительный.

[Вот именно! Он редкий экземпляр!]

Лай вполне обоснованно так считал, ведь Эш, будучи не из долгоживущей расы, старался дорожить мной больше всех, а я, не в силах оттолкнуть его, держала его рядом.

[Мастер и сама понимает, что Эш ей нужен. А держать его на расстоянии, осознавая это, — всё равно что заниматься самобичеванием. Впрочем, Мастер всегда была такой! Удивительно снисходительна к собственной душевной боли...]

— Кстати, на улице как-то слишком шумно, не находишь?

Даже пока мы с Лаем тут болтали... ну, со стороны это выглядело бы как разговор с самой собой. Я чувствовала, что снаружи происходит нечто настолько суетливое, что никто даже не заглядывал внутрь.

И почему-то мне почудился запах крови.

[Менять тему так топорно — это слишком неестественно, знаете ли?]

— Пожалуй, пойду-ка я посмотрю, что там.

Напевая себе под нос, я надела на безымянный палец Слезу Истины и вышла из шатра.

Отсутствие Шака тоже вызывало подозрения...

*Шмяк!*

Прямо справа от меня что-то взмыло в воздух, а затем, разбрызгивая кровь, покатилось к моим ногам.

*Шлёп-шлёп.*

Это была человеческая голова, только что отделённая от тела.

— …Что за голова?

Серые глаза, которые так и остались открытыми, смотрели прямо на меня.

[Мастер, в таких ситуациях нормальные люди обычно пугаются. Я же говорил, что у вас восприятие искажено, да?]

(…Ну, драконов я тоже пугаюсь.]

[Если не пугаться в такой момент, то вы и не человек вовсе...]

— Ой, мамочки. Как я испугалась.

Я сделала вид, что нарочито сильно испугалась, и Лай посмотрел на меня прищуренными глазами, словно говоря, как это наигранно.

— Ох, простите! Госпожа Маг!

Левая рука Шака, поспешно подбежав, пнул голову ногой так, что она отлетела куда-то далеко.

(Видел, Лай? Я, по крайней мере, не пинаю человеческие головы.]

[Но вы их разрывали.]

— …Кхм.

— Вам пришлось увидеть неприглядную сцену. Вернитесь внутрь, мы скоро всё приберём. Здесь всегда так, когда заканчиваются бои.

— Из-за чего весь этот сыр-бор?

Вокруг шатра было относительно чисто, но чуть поодаль валялись тела, похожие на трупы.

Подчинённые Шака сваливали их в кучу, а сам Шак стоял рядом с ними.

Он выглядел таким умиротворённым, словно вовсе не замечал трупов.

— Ничего особенного. Просто те, кто выбыл в первый же день, впадают в отчаяние. Такое случается постоянно.

Так вот почему Шак внезапно выскочил. Судя по всему, нашлось немало тех, кто не мог смириться с поражением и бросался на Шака.

Впрочем, похоже, большинство из них перехватывали его подчинённые ещё на подходе.

Я так поздно это заметила потому, что всё делалось предельно тихо.

— И так каждый раз во время турнира?

— Да. Ведь скрестить клинки с Шаком — это повод для гордости на всю жизнь, вот и слетаются эти безумцы, как мотыльки на пламя, не зная своего места. Да и умереть смертью храбрых здесь для них менее позорно, чем провалиться в первом же отборочном туре и вернуться домой ни с чем.

Хватает же тут болванов, которым жизнь не дорога.

Наверное, это из-за того, что я смотрела в сторону Шака с недовольным лицом. Его Левая рука наклонился ко мне и прошептал:

— Можете не волноваться, большинство мы уже убрали. Шак вообще редко сам марает руки.

Поскольку он был из числа ближайших соратников, сопровождавших Шака на охоту за вивернами, по его лицу было видно: он прекрасно понимает, что Шаку нужен отдых.

— К тому же было бы несправедливо оказывать этим грязным неудачникам честь скрестить мечи с Шаком. Если мы это позволим, те, кто честно соблюдает правила внизу, поднимут бунт. Они наверняка не станут дожидаться своей победы и толпой ринутся сюда. Поэтому всех нарушителей правил приходится просто убивать.

— Звучит логично. Королю наёмников тоже нелегко.

— Не знаю, как это выглядит со стороны, но тот факт, что в Бушьене поддерживается хоть какой-то порядок, — уже чудо.

Я уже раз десять видела здесь массовые побоища. И сейчас крови льётся столько, что это вряд ли можно назвать чудом... Хотя, конечно, по сравнению с тем, что я слышала, это ещё цветочки.

Пока я об этом размышляла, люди Шака проткнули брюхо ещё одному «мотыльку».

— Вот ты где! Шак! Сразись со мн... кх.

Даже его подчинённые были настолько искусны, что поражали уязвимые места с первого удара, а другой тут же добивал упавшего наёмника, вонзая меч глубоко в его голову. На всё про всё уходило не больше трёх секунд.

Какое мастерство и чёткость движений! Я бы и комара на стене дольше убивала, да и движений было бы куда больше.

— Ого, беспощадно. Но круто.

— Благодарю. Служить Шаку без таких навыков невозможно.

— Ты явно гордишься этим.

— Служить Шаку — наша гордость. Он первый, при виде которого желание стать его подчинённым и находиться рядом пересилило желание победить. Хотя из-за его выдающихся способностей желающих одолеть его тоже хоть отбавляй.

— Ведь победив короля наёмников, сам становишься королём.

Простая истина, понятная даже ребёнку.

Я раздумывала, стоит ли подходить к Шаку, стоящему среди луж крови. Мне не хотелось пачкать плащ, так что, может, пощупаю его позже.

— Сегодня мотыльков как-то особенно много. Причина, конечно, очевидна. Наверное...

— ...Наверное? Почему ты замолчал?

— Да так, ничего особенного.

Вести себя подозрительно прямо передо мной, когда у меня на пальце Слеза Истины. Какой храбрец.

Я слегка размяла пальцы. Момент, когда Левая рука Шака неловко отвёл взгляд, от меня не ускользнул.

-Те, кто считает, что сейчас, когда Шак отвлекся на женщину, идеальный шанс, так и прут... Чего это она меня трогает…

— У тебя тут что-то прилипло. Оказалось, кусочек мозгов.

Я показала ему то, что сняла с его руки, и небрежно смахнула.

[Чувство... В поисках здравого смысла. Человеческого!]

— …Уф! Я уж испугался! Подумал, вы меня за что-то убить решили. Не могли бы вы не трогать меня на глазах у Шака?

— Что-то ты слишком серьёзен.

— Не хочу лишних недоразумений. Будьте осторожнее, пожалуйста.

Оказывается, прикасаться к голой коже другого человека — дело тонкое.

Но Слеза Истины по-прежнему демонстрировала свою великолепную эффективность, и следующая цель, Шак, был полностью готов к тому, чтобы я исследовала его в любой удобный момент.

Всё это было глубоко продуманной причиной моего поцелуя с ним. Грандиозный план по заблаговременному усыплению бдительности...

[Вы бы хоть о совести вспомнили.]

(Тц.]

[Думаете, ваши уловки на нём сработают? Да этот тип готов поцеловать вам руку, стоит вам только её протянуть! И ноги тоже! Он уже был в вашей власти!]

(Ну, после поцелуя всё стало ещё проще, так ведь? К тому же, когда объект сам желает меня, читать его мысли гораздо легче, чем если бы я просто к нему прикоснулась.]

Как показали многочисленные эксперименты на Эше — когда я его тискала, целовала и всячески удовлетворяла свои желания.

Чем больше симпатии ко мне питал человек, тем сильнее действовала Слеза Истины.

Желать меня — значило хотя бы частично открыть мне своё сердце.

Слеза Истины широко распахивала двери в их души, готовые впустить меня, и вытаскивала наружу все секреты.

А Шак был тем мужчиной, который уже был готов броситься ко мне в объятия.

Конечно, если бы его сила воли превосходила мою или он тайно опасался меня, несмотря на внешнее спокойствие, я бы не смогла прочесть его так легко.

— Умри! Шак!

— Прочь с дороги! Моя очередь! Я убью Шака и стану королём наёмников... кх.

Единственная мелкая проблема заключалась в том, что эти «мотыльки» всё лезли и лезли, не давая мне ни секунды, чтобы подойти и прикоснуться к нему.

— Эй, Левая рука. Когда это закончится?

— Турнир только что завершился на сегодня, так что это продлится ещё как минимум часа два-три.

— …А мы не можем просто уйти? Зачем вы всё это терпите?

— Можете попросить его об этом сами. Он человек милосердный, поэтому предпочитает убивать всех, кто нападает, но если госпожа Маг пожалуется на усталость, он может и передумать.

— Разве это называется милосердием?

— Для этих наглецов это истинное милосердие — позволить им умереть, а не возвращаться домой с позором.

— А... ну да.

Мы же в Койрене. Всё время забываю и сужу по южным меркам.

Похоже, прочесть мысли Шака удастся только когда мы останемся наедине. Когда поедем обратно в поместье в экипаже — вот тогда будет идеальный момент.

Скрестив руки на груди у шатра, я наблюдала за Шаком, стоявшим перед лестницей, ведущей в вип-ложу.

Казалось, он совершенно не замечал тех, кто жаждал его смерти, спокойно обсуждая с организаторами турнира расписание на завтра. А мотыльки, завидевшие его снизу и ринувшиеся по лестнице, тут же лишались голов от рук затаившихся в засаде подчинённых, либо получали смертоносные удары прямо в селезёнку или сердце.

Шак выглядел как идеальная приманка. И было что-то невероятно умиротворяющее в том, как он, окружённый нескончаемым потоком никчёмных врагов, вдруг улыбался, поймав мой взгляд.

— Левая рука.

— Вы так и не собираетесь запомнить моё имя, верно?

— А у меня есть причины тратить на тебя свою память?

Если хочешь остаться в моей голове, будь хотя бы таким же сильным, как Мута.

[Мастер, больше не смейте осуждать Ровенина.]

(Ты сегодня какой-то особенно ворчливый.]

[Потому что Мастер — лживая предательница, которая целовалась с Шаком.]

Как же долго он будет это припоминать... Наверное, так себя чувствуют, когда встречаются с парнем, которого не одобряют родители.

— Что вы хотели спросить?

— Тот парень, за которым я велела присматривать. Что с ним?

— Вы про рыжеволосого Кайла. Завтра вы снова сможете его увидеть. Он без проблем проходит отборочные. Выносит всех в два удара, так что весьма выделяется. Его уже прочат в главные кандидаты на победу.

— Вот же везучий ублюдок...

— И не говорите, то ли везучий, то ли нет. Его противники — сплошь именитые в Бушьене бойцы. А он разделывается с ними без единой капли пота, поэтому к нему приковано столько внимания. К тому же есть и другие знаменитости, способствующие его славе.

Что это? Почему он на меня так смотрит, когда говорит? Почувствовав неладное, я нахмурилась.

— На этом турнире больше всего говорят о троих... И все они чужаки, что весьма необычно.

— Я, что ли?

— ...Во-первых, это «Глупый Король» Руго с юга. Во-вторых — истребительница виверн, также известная как Ведьма Света.

А последний, значит, Ровенин.

Мои брови сошлись на переносице ещё сильнее. Хоть я и не хотела этого знать, я молча ждала, пока Левая рука продолжит.

Он слишком долго тянет, может, ударить его?

— И... тот самый... рыжеволосый Кайл... который подсматривал за купанием ведьмы... и остался жив... он... последний...

— …?

— Ну, все вокруг и так в шоке от появления могущественной волшебницы, способной за день испарить озеро и стереть с лица земли ущелье... А раз он совершил такое ужасное преступление против неё и до сих пор жив... все думают... он, должно быть, невероятно силён...

— О, моё давление...

— Госпожа Ведьма... то есть Маг, вы же сами велели распустить слух, что он редкий извращенец и подонок?! Я рассказал только двоим! Кто ж знал, что это только поднимет репутацию этому рыжему!

— А я откуда могла знать!

Левая рука оказался прав. Ровенин был парнем, чью удачу невозможно было определить однозначно.

Из тех, кто упадёт на лицо, но даже нос не расшибёт!

[Этот точно не расшибёт.]

— Чёрт возьми! Как же бесит!

Я не хотела верить в то, что моя попытка очернить его имя и подставить лишь принесла ему славу.

Если подумать, у него здесь вообще не было никакой репутации. Он был никем. Так что, вместо публичного позора, он привлёк к себе внимание только тем, что смог выжить после встречи со мной.

Проклятый Койрен, где всё идёт наперекосяк!