Глава 420.0

— Это имя на языке одного из кланов Корана. Похоже, сестра Анелия, в отличие от себя самой, назвала дочь по традиции. Это язык Серебряного Волка… если перевести на общий язык, означает «Благословение Луны».

— И какое это имеет отношение к Кенте… Погоди, Анелия? Та самая Анелия, которую Кента ищет, как только выпьет?

— Точно! Рада, что ты в курсе. Я ведь говорила, что встречалась с сестрой? Но… я, за-бы-ла, сказать, что у неё есть дочь по имени Эйни.

Я подняла руку и показала на уровень своей талии.

— Примерно вот такого роста. В отличие от меня — настоящий ребёнок. И знаешь что! Ой, какое совпадение! Ей как раз…! Девять лет.

— …?

Может, слишком завуалированно?

Кента явно не понял моего намёка. А Руго — вытаращил глаза и открыл рот так широко, что я насчитала три оборота.

— Кхм-кхм. Дядя, когда ты расстался с сестрой? Сказал — вскоре после того, как я с вами познакомилась? Так что… сроки… случайно не совпадают…?

Я помогла Кенте с его тугим восприятием — добила.

Теперь он должен хорошенько подумать. На чьей он стороне.

Я — единственный спонсор Эйни. И я спасла этого ребёнка из рук Блад Уинг… То, что её похитили из-за меня — мелочи, давайте опустим.

*Бух!*

— …А! Ты чего творишь! Моя Ри-мо-н!

Я испугалась, что он так и не понял — но у него просто сбой в системе был.

Я поспешила за яйцом виверны, которое, выскользнув из рук Кенты, покатилось по земле.

— Кента? Кента! Очнись! Кента!

— А… а…? А? Эй…? Эйни? Так её…?

— Х-хорошее имя. Хорошее имя.

Едва пойманный Ри-мо-н, к счастью, был цел и невредим. Как и подобает яйцу монстра, от такого удара не разбилось.

Крепкий, мой Ри-мо-н! Всё-таки, раз собрался стать виверной такого тела, как я, должен быть крепким с яйца!

Успокоившись, я, поскольку сама могла только катить, принялась усердно толкать яйцо в сторону временного поста.

А за моей спиной Руго в это время своей ладонью-сковородкой хлестал по щекам остолбеневшего Кенту.

— Очнись, говорю! Дыши!

Раз я подсунула такую бомбу, можно не волноваться — Кента ещё долго будет в ступоре. И внимание Руго немного переключится на него.

Довольная, я покатила яйцо, уходя из-под удара от взорванной мной бомбы.

Тут как раз показалась карета, которая должна была забрать меня и Шака.

[Я понесу, Хозяин!]

(Как хорошо, что наша Ундина такая понятливая. Не то что некоторые, кто живёт и не знает, что у них есть дочь.]

[Откуда же ему знать, если ты не говорила! Ах ты, вредный Мастер!]

Лай, хоть и ворчал, хихикал не меньше меня.

И хозяин, и его дух — одинаково любят получать удовольствие, вгоняя других в панику. И даже считают это благодарностью — вот это истинное мучение для тех, кто её получает.

Я достаточно отблагодарила Кенту за предупреждение. Держись Кента!

***

— Я останусь здесь.

— Что значит? Не вернёшься в гостиницу?

Прибыв в особняк Шака, я потребовала у выбежавшего дворецкого выделить мне гостевую комнату.

Наглое требование, будто я заранее договорилась, но дворецкий, увидев хозяина, вернувшегося без сознания, не стал спорить и согласился.

— Шак в таком состоянии. Думаю, сегодня ночью я должна быть рядом и наблюдать.

— Зачем… Врача вызвать разве нельзя?

Кента, как ни был бестактен, не мог не понять, что я, под благовидным предлогом, пытаюсь держаться подальше от Руго.

В конце концов, это он объяснил мне, что землякам не стоит доверять безоговорочно.

Правда, по глазам Кенты было видно — ему очень хочется расспросить меня об Эйни.

Но я не собиралась отвечать ни на один его вопрос.

— Это проблема маны. Врач максимум что может — прописать лекарство для внутренних травм. Может, симптомы повторятся… тогда врач не поможет. Нужна я.

— Понятно, но всё равно…

— Дядя? Если хочешь у меня что-то спросить…

Я шагнула в его тень и, понизив голос до шёпота, сказала:

— Сначала сделай что-нибудь приятное для меня.

— …М-м-м…

— Думаю, ты понимаешь: если хочешь увидеть Эйни — должен меня слушаться. И перестань болтать обо мне Руго. Понял?

Хобби — находить слабые места — есть не только у короля наёмников, известного своей полуаристократичностью. У Святой тоже есть такое хобби!

«Вряд ли, но если этот старый енот вдруг раскроет мою истинную личность — это будет из-за Кенты».

Сам, похоже, не подозревает, но если собрать воедино все сведения, которые Кента знает обо мне — можно приблизиться к моей истинной сущности.

Сейчас он, наверное, забыл, но он знает, что я из Академии Драйк, и слышал, что я буду участвовать в Квифонкобэ.

Для Кенты это, возможно, мелочи, которые проходят мимо сознания, но если эти слова попадут в уши Руго — они обязательно станут слабым местом, которое сможет меня задушить.

Но меня это не особо волновало. Конкурс близится — выходные уже на носу.

«Кровавый пир для меня».

Идеальный шанс — вытащить каштан из огня чужими руками!

На моём лице сама собой появилась злодейская усмешка.

Наёмникам Койрена, которые усердно готовились к конкурсу, жалко, конечно, но в нём участвуют Ровенин и Руго.

А это значит — конкурс уже обречён.

Раз уж два лучших мастера меча Эллана собрались в одном месте — места для простых смертных там нет.

Это будет сцена для тех, кто уже вышел за пределы человеческих возможностей.

«Кто бы ни умер — для меня нет лучшей новости».

То, что они встретятся на том конкурсе — яснее ясного. И то, что они выживут до конца и направят друг на друга мечи — предрешённая судьба.

Я буду сидеть, есть попкорн и смотреть, кто из двух надоевших мне мастеров меча первым приблизится к смерти.

Или старый енот, или рваная псина.

[А Ровенин у вас даже за живое существо не считается?]

Изюминка этого плана — в конце.

Кто бы ни выжил, вряд ли он останется целым — так что, в таком состоянии, перешагнуть через стену могучего Шака будет невоз… невозможно, должно быть.

Но, как назло, состояние Шака, на которого я рассчитывала, было плохим.

Моя изюминка засохла на корню. А всё так хорошо шло по плану!

[Обычно люди стараются, чтобы бомбы не встречались друг с другом… а наш Мастер…]

[Бомбы для того и существуют, чтобы взрываться.]

Не дай бог, случится так, что Ровенин одолеет и Руго, и Шака и поднимется на вершину — этого я не хочу видеть даже с закрытыми глазами.

Одна из причин, почему я осталась и вызвалась лечить Шака — именно в этом. Раз Шак должен быть сильным — моё будущее будет комфортнее!

Прошу тебя, Шак! Прикончи одного из них! Хоть старого енота — и то ладно!

— Ах вы, лицемерные твари!

— Это кому ты говоришь!

— Хватит слов. Давай, нападай! Решим поединком!

— Ха! С удовольствием!

Что это они не уходят и шумят там?

Не успела я отвести глаз — как подчинённые Шака и Руго снова грызутся. И поднимают кулаки — обычное дело.

Мне было лень вмешиваться, но я хотела поскорее отправить Руго восвояси, поэтому с неохотой подошла к шумящей толпе.

— Какого чёрта вы тут устроили? Шумите перед чужим домом.

[Кто бы слышал — подумал бы, что это дом Мастера.]

Раз уж я своим телом предотвратила то, как он чуть не взбесился и всего не лишился, — с сегодняшнего дня всё, что принадлежит Шаку, можно считать моим.

М-м-м, при повторном осмотре — аккуратный особняк. Мне нравится, что рядом есть озеро.

— Мы не виноваты, госпожа маг…!

— Нет! Госпожа лекарь, эти первые…

— Говорите по одному.

Руго стоял рядом и даже не думал их останавливать, а Шак без сознания — так что посредничать могу только я — та, у кого есть связи с обеими сторонами.

Наёмники это тоже понимали — потому и толпились передо мной, выясняя, кто прав, кто виноват.

Это не моё амплуа, но я их выслушала.

— Эти элланские лицемеры — подлые твари!

— В каком смысле?

— Вы же, госпожа маг, говорили, что то, что Шак рухнул — временная проблема, и через несколько дней всё будет в порядке, разве нет? Так? Что если он отдохнёт — восстановится, как ни в чём не бывало.

— Да. Нужно всего несколько дней осторожности.

Будут ли отклонения — посмотрим, но если моя теория и лечение верны — Шак скоро вернётся в норму… нет, станет сильнее, чем раньше.

Раз я усилила человеческую кровь настолько, насколько сильна была демоническая, — в результате осталось тело полудемона, которое стало подавляюще сильнее, чем было от природы.

Это значит, что его врождённое физическое превосходство как полудемона достигло пика.

Срок восстановления — это на самом деле время, необходимое Шаку, чтобы привыкнуть к этому телу.

— Вот именно! И когда мы вежливо попросили их держать язык за зубами насчёт сегодняшнего…

— Это ты называешь вежливым, собачье отродье?!

— Ну как же, мы же не дети, чтобы отказываться капризничая! Они грозились растрезвонить на весь город, что Шак при смерти! А сами — ну лягушки в сточной канаве — так и хочется их раздавить — как тут стерпеть?!

— Ха! Да разве вы знаете, что такое «вежливость»! С вами бесполезно — давай, нападай!

Что ни говори, а наёмники — если повышением голоса не решить, обязательно хватаются за кулаки.

Я же, элегантная, — предпочитаю вырубать противника с первого удара — вот тогда и голос не надо повышать.

— По-человечески рассуждая! Конкурс на носу! Зачем убивать боевой дух? Сами же тоже собираются участвовать — с какой стати сыпать пепел на чужой праздник?

— Верно! Если разнесётся слух, что Шак при смерти — обстановка в городе станет невыносимой!

— Именно, именно! Естественно, нагрянут из других городов и начнут безобразничать, да и аристократы припрутся — будут свои пакости творить! Так что мы предложили держать язык за зубами, а они — с ними не договориться — твари они, а не люди!

Понятно, что одно существование Шака — моральный столп Бушьена. Конечно, они хотят скрыть факт, что он взбесился.

Я, ковыряя в ухе, посмотрела на подчинённых Руго.

Среди них, негодующе возражавший, был Джейк — или как там — тот, которого я лечила.

[Джейк! Джейк!]

— Госпожа маг! Мы не говорим, что будем врать. Тем более выдумывать то, чего нет. У жителей города есть право знать! То, что человек, представляющий город, тупо взбесился и в таком виде — разве можно это просто замять и сказать, что ничего не было?

— Значит, все должны знать?

— Да!

Хочет опустить противника, а речи — такие гладкие.

Понятно, почему Руго наблюдал за дракой. В глубине души он согласен с Джейком. Просто, как король наёмников, не может поддержать это мнение.

Я холодно посмотрела на Джейка и без предупреждения пнула его по голени.

— За что, за что вы бьёте?

— Если спрашиваете моё мнение — я считаю, что надо держать язык за зубами.

— …Почему? Вы сейчас откровенно на стороне этих… койренских?

Что я из Элланского союза — подчинённые Руго, наверное, заметили — а вот подчинённые Шака не знали.

Джейк, сам того не заметив, начал было языком молоть, но, встретив мой ледяной взгляд, поспешно сбавил тон.

— Не заблуждайтесь. Я ни на чьей стороне.

[Мастер на своей собственной стороне!]

— Кто больше всего пострадает, если разнесётся слух, что Шак в плохом состоянии? Подумайте об этом в первую очередь. Я даю вам самое рациональное решение — при котором никто не пострадает, а честь Руго можно будет сохранить.

— Что… вы имеете… в виду? Если мы будем молчать — выгода только этим… А при чём здесь честь командира?

— Подумай сам. Если выяснится, что Руго победил Шака, а Шак был в слабом состоянии — будет ли это почетной победой?

Нет. Если он этого не понимает — значит, мозгов нет.

Джейк, только услышав мои слова, задумался.

— Если хотите чести — откажитесь от эгоизма. Вы перешли через горный хребет ради этой самой чести, не так ли? Если честь вам безразлична — разносить слухи, что Шак рухнул — тоже неплохой вариант.

— …

— Впрочем, мне всё равно, чем вы кончите. Делайте что хотите. Только не шумите — я хочу отдохнуть.

Я оставила только то, что хотела сказать, и ушла. Потому что продолжать — не в моём характере, да и правда всё равно.

Но судя по тому, что после этого драка не началась, а Руго с подчинёнными тихо покинул особняк Шака — честь для них всё же важна.

Нет ничего более опасного для репутации воина, чем длинный язык.