Глава 433.0

— Госпожа маг? Пойдёмте-ка на минутку.

— А?

Шак мягко обхватил моё правое плечо. Или он положил руку мне на талию?

Нет, касания я не чувствую, но положение руки — точно на талии.

[Укусить?]

(Подожди.]

Неудивительно, что жители деревни прекратили драку и уставились на его пальцы. Я и сама не могла отвести взгляд.

Он, не обращая внимания на все эти взгляды, повёл меня к окну. С серьёзным лицом. Что он собирается сказать?

— Вы, собираясь уезжать, интересуетесь обычными деревенскими парнями.

— А что в этом такого?

— Этого не следует делать.

В его голосе послышался упрёк. А выражение лица было даже каким-то жалобным.

— Что, ревнуешь?

— Да. Рад, что вы заметили.

— Это была… шутка…

— Даже если так, выбирать стоит хотя бы такого, как я.

Разве можно так говорить с таким красивым лицом?

— Не заставляйте страдать невинных людей. Ведь есть я, кто уже знает ваше прикосновение.

— …Ты умеешь говорить… двусмысленно.

— Это врождённое.

Шак и раньше не скрывал своего интереса ко мне, но теперь это стало откровенным.

Я стояла слишком близко к мужчине, который прекрасно знал, какое оружие — его улыбка.

Он соблазняет так же естественно, как дышит — разве можно расслабиться? Если бы я не знала лица Эша, я бы давно купилась на это и сейчас уже мусолила бы его задницу.

Я слаба на красивые лица.

[…Не думаю, что этим стоит хвастаться, Мастер.]

(Лай, разве чрезмерная красота не пробуждает собирательский инстинкт?]

[Полудемонов не собирай. Они в списке опасных предметов!]

Шак, внезапно приблизившийся и затенивший меня, был похож на послушного зверя, который только и ждал, чтобы я погладила его по лицу.

Опущенные ресницы были тонкими и изящными.

Из-под бледно-фиолетовых ресниц мерцали глаза. В них, даже переживших боль, теплился стойкий красный цвет, полный нежности. Взгляд, устремлённый на меня, был полон покорности знающего благодарность.

Мужчина, чьё простое присутствие заставляло чувствовать себя странно…

— Госпожа маг.

В чём дело — в его губах? Даже с примесью демонической крови, они были настолько изящны, что казались святыми.

Низкий голос, с хорошим резонансом, щекотал уши. Его красота была неземной — чем больше смотрела, тем опаснее он казался.

Он был настолько привлекателен, что казалось, разум вот-вот увязнет в этом. Даже его взгляд был неприличным.

— Пожалуйста, если вы чего-то хотите — скажите мне. Уже от этого мой сегодняшний день будет счастливым.

Когда он смотрит на меня с такой жадной мольбой, шепчет, словно готов на всё ради меня, — мне хочется приподняться на цыпочки и погладить его белую линию подбородка.

Мне хочется, повинуясь порыву, поцеловать эти красные губы — от этого в горле поднимается горячее дыхание, и я смущена.

Я мягко шагнула вперёд, протянула руку и коснулась его подбородка.

Он, казалось, наслаждаясь, закрыл глаза — я тут же схватила его за длинные волосы.

— Ты случайно не использовал на мне свою чарующую технику?

Я прошипела так тихо, чтобы не услышали деревенские, но смысла в этом не было. Для людей было куда большим шоком то, что я таскаю его за волосы.

Позади послышался шёпот.

Шак, которому, похоже, было плевать на общественное мнение, с улыбкой ответил:

— С чего бы? Вы ошибаетесь.

— Странно… А мне показалось, я завелась.

— Похоже, моё лицо вам по вкусу.

— Какая разница, по вкусу или нет? Твоё лицо уже переплюнуло любые вкусы.

Что за нарушитель чужих предпочтений.

Мой вкус — это застенчивые, чистые красавцы, как Эш. Но глядя на Шака, я начинала думать, что умные и чувственные лица — тоже неплохо.

— Вы мне льстите. И, самое главное…

Шак, убедившись, что я не отстраняюсь, медленно наклонился.

— Сейчас не самое подходящее время. Вы ведь знаете.

— …

— Госпожа призыватель.

И прошептал мне почти в самое ухо, словно не заботясь о том, как это выглядит со стороны для собравшихся за спиной.

Наоборот, в его поведении читалось желание, чтобы они это увидели.

— Ну да… Сейчас действительно невозможно.

Я слегка кивнула и отпустила его волосы.

Использовать силу демона, когда демоническая кровь ещё не полностью успокоилась — опасно, это могло спровоцировать повторное буйство.

Если бы он был настолько глуп, чтобы не понимать этого, я бы ему не помогала.

Внешне Шак выглядел как обычно, но на самом деле, как и я, нуждался в абсолютном покое.

Если бы не набежавшие деревенские, он, наверное, всё ещё лежал бы в постели.

[Или если бы Мастер не разнесла озеро.]

(Не слышу.]

[Порум-пум-пум.]

Мечники — мастера скрывать свои слабости, и к ним как нельзя лучше подходит выражение «дух управляет телом».

Ровенин тоже не подавал никаких признаков до того, как отключился. Этому я немного завидую.

— Слушай, Шак… Странный вопрос, но… когда я отключилась… что случилось?

— Вы упали вперёд, и я вас поймал.

— …А как научиться отключаться стоя? Научишь?

Опираться на Шака, который по-прежнему стоял ближе, чем нужно, было очень легко.

Как и смотреть на него снизу вверх широко раскрытыми глазами.

Он, как я и думала, когда давила на сердце, чтобы остановить буйство, — довольно мускулистый.

— Этому нельзя научиться.

— Тогда как?

— Когда научишься контролировать все мышцы тела — дальше дело за силой воли. Нужно понять хитрость, чтобы тело не падало в определённый момент.

— Сколько обычно на это уходит времени?

— Если есть талант — лет двадцать.

— Тьфу, не хочу.

Тут я вспомнила — сейчас не время для таких разговоров. У Ровенина дыра в боку, и он ждёт, когда я его убью.

Я отстранилась от Шака и затянула потуже пояс халата.

— Если хотите, я помогу вам, пока вы не постигнете.

— Не надо. За это время лучше Короля духов призову. Просто проводи меня к Ровенину. Я пришла, потому что одной искать — весь день уйдёт.

— Он, скорее всего, ещё без сознания. Я распорядился, если очнётся — доложить мне и относиться к нему с величайшим почтением.

— Что…? Зная, что он мой враг… с величайшим?

У него и так дыра в боку, и туда же — как можно, получив от меня благодеяние, так любезно обращаться с ним?

Я недоверчиво уставилась на него, и Шак спокойно улыбнулся:

— Такие типы становятся ещё чувствительнее, когда ранены. Если почувствуют хоть малейшую враждебность — сбегут. Как звери, которые, ослабев, прячутся в берлогу. Поэтому, чтобы он не сбежал… нужно относиться к нему с почтением и… ждать своего часа.

— …Я говорила тебе, что ты мне нравишься?

— Спасибо.

Такой надёжный. Я схватила его руку, переплела пальцы и пожала.

Мы друзья. Навеки друзья.

В отличие от меня, которой нужно сразу сломать то, что не нравится, Шак был хладнокровен. И это придавало мне уверенности. Такие мужчины должны быть рядом.

— Ты бы из него отличную домохозяйку сделал…

— Это я умею.

— Если я когда-нибудь захочу замуж, выйдешь за меня?

— Хорошо.

— Может, лет через тридцать.

— Это не проблема. Время всегда на моей стороне.

[Вы двое… то есть, Мастер и этот полудемон… я не понимаю, где правда, а где шутка?]

Возможно, из-за прожитых лет он был немного хитер — но это тоже казалось плюсом. Приятно иметь дело с тем, кто понимает тебя с полуслова.

— Я как раз собирался отправить жителей и пойти к нему. Пойдёмте вместе. Я схожу за оружием.

Это самые волнующие слова, которые я слышала сегодня.

***

Жители деревни, которые всю ночь приставали к Шаку с просьбами рассказать обо мне, на удивление мирно покинули особняк.

Может, потому что наши с Шаком отношения выглядели не совсем обычными?

— Ах, кажется, мы помешали.

— Вам же нужно побыть вдвоём.

— Хорошо, что в этом году на турнире мы не увидим пустующее главное место. Пора бы уже.

Все они уходили с приподнятыми бровями и какими-то двусмысленными улыбками. Я понимала, в чём они нас подозревают, но не стала ничего объяснять — хотелось поскорее их спровадить.

Шак, выглядящий ничуть не смущённым, произнёс:

— Простите. Возможно, пойдут слухи, которые поставят вас в неловкое положение.

— Мне всё равно, я ведь скоро уезжаю. Что ты им такого сказал, что они ни о чём не спрашивают про вчерашнее? Они были на удивление спокойны.

— Я не стал вдаваться в подробности.

Несмотря на землетрясение, которое могло вызвать оползень, люди были радостны, словно на празднике.

Я никак не могла этого понять и спросила, а Шак лишь многозначительно улыбнулся.

Он замедлил шаг и посмотрел в окно.

— Я начал с того, что вы убили виверн. Хотя сам я этого не видел.

— Вы тогда были без сознания.

— Мои люди оставили доклады. Насколько вы были великолепны, отважны и безжалостны. Один друг сказал, что было страшно, словно сам бог войны протянул руку.

— Кхм-кхм, у твоих людей хороший глаз.

— Передавая эту историю жителям… я сказал, что не мог сдержать желания самому испытать эту силу, и попросил вас применить против меня то массовое заклинание. Что хотел лично его остановить.

— …Ты спятил?

Услышав, что я применила настолько мощную магию, что озеро превратилось в руины, и использовала её против короля наёмников — они обрадовались?

— Все были в восторге.

— Да кто же на такое клюнет? Да и ты, и я — мы оба сумасшедшие! Кто вообще применяет такую магию против одного человека!

— Вы же применили.

— …М-м-м, но не против Ровенина.

Да, я сумасшедшая, признаю. Но почему меня вдруг охватила такая меланхолия?

Я шла рядом с Шаком и немного показушно сокрушалась.

— Раз это произошло на моей земле и по моей инициативе, кто может что-то сказать? Чтобы замять это, лучшего способа не было. Ах, говорят, из-за землетрясения несколько домов рухнуло… Я пообещал построить новые.

Совесть заныла — я доставила ужасные неудобства. Но быстро перестала.

— К счастью, мы любим такие истории. Когда силы сталкиваются в открытом бою, и кто-то умирает, или оба. Или когда бой был настолько грандиозным, что треснуло всё вокруг. Это даёт ощущение, что ты жив.

— Да…?

— Да. Один человек сказал, что у него из-за землетрясения треснула стена, но он не будет её чинить — будет так жить. Раз уж в его доме остался след битвы короля наёмников с истребительницей виверн, это будет семейная реликвия.

Значит, они решили, что дрались я и король наёмников — и потому отнеслись к этому снисходительно.

Если так подумать, в этом есть логика. В Эллане такое бы не прошло, но…

— В Эллане такие истории, видимо, не котируются?

— Ну, боевые истории и там любят. Но чтобы до такой степени доставлять неудобства — не позволяют…

Кажется, я только что слишком естественно ответила.

Я с неловкостью посмотрела на Шака — его лицо, как всегда, было спокойным. Это точно тот мужчина, который вчера так ужасно плакал передо мной?

— …С какого момента?

— Я подозревал всегда… но слишком уж вы по-койренски себя ведёте. Дико, отважно. Но есть одно отличие.

— Какое?

— Мы привыкли к тому, что кровь — это похвала. Мы не удивляемся, как вы. Потому что устанавливать иерархию — это инстинкт человека.

Когда он улыбался, его прищуренные глаза, казалось, шептали — он знает мой секрет.

И в то же время они были полны нежности — словно обещали хранить его.

Ты выглядишь счастливым.