Глава 446.0

Вместо губ, которые так и замерли в шаге друг от друга, соприкоснулись кончики наших носов, и в дыхании, что смешалось воедино, чей-то голос тихо рассмеялся.

— Шак, мы ведь наверняка хотим одного и того же.

— Какое счастье, что это не было моим личным заблуждением.

— Вот только знаешь что…… целоваться с мужчиной, чьего имени я даже не знаю, — это как-то неправильно.

— ……Моё имя Сибельм.

— А фамилия Лахик. Но ведь это всё фальшивка, верно?

Я смутно догадывалась, что его имя — лишь псевдоним.

Жить среди подозрительных людей, будучи тем, кто не стареет, — задача явно не из лёгких.

И этот проницательный мужчина ни за что не стал бы совершать такую глупость, как использование одного и того же имени на протяжении долгого времени.

Пространство вокруг меня внезапно потемнело — это приблизилась тень Шака.

— Известно ли вам…… что знание имени демона приносит одни несчастья?

Несмотря на то, что внутри шатра мы были совершенно одни, Шак, словно опасаясь чужих ушей, приглушил голос, наклонился и подался к самой моей шее.

— Известно.

— И всё же вы желаете его знать?

— Но ведь ты полудемон.

— ……Ещё не было ни одного смертного, кто узнал бы моё истинное имя и не окончил жизнь скоропостижно.

— Это просто ты живёшь слишком долго.

На мой недовольный выпад Шак какое-то время безмолвствовал, а затем почему-то разразился смехом.

— Ну же, скажи. Не заставляй меня мучиться от любопытства.

— Это не то имя, которое можно выслушать из праздного любопытства. Оно вполне может принести вам несчастье.

— Я не верю в беспочвенные суеверия. Куда больше я верю в себя. Если бы я могла сломаться от какого-то там имени полудемона, я бы сдохла ещё в детстве. Лет эдак в десять.

— ……Что ж, на вас это похоже……

— Так что выкладывай. Буду знать только я.

Шак, которого я знала, был настолько силён, что единственным соперником в этом мире для него являлся он сам. Однако сейчас этот грозный воин превратился в жалкого мужчину, который даже собственное имя не решался произнести, панически боясь навлечь на меня беду.

То, как он беззвучно шевелил губами, а затем тяжело качал головой, лишь сильнее разжигало мой аппетит.

«Надо же, а этот мужчина довольно милый……?»

Всякий раз, когда мужчины ненароком выдавали свою тщательно скрываемую уязвимость, у меня внутри почему-то начинало так сладостно щекотать, что я была не в силах с этим совладать.

Появляется дикое желание расковырять эту брешь, будто нащупав трещину. Внутри всё закипает от желания прикоснуться к этому, помучить, растерзать. И вместе с тем — присвоить себе.

Всё именно так, как и говорил Лай. У меня весьма дурные наклонности.

И чтобы выносить меня такую, хлипкий мужчина, само собой, не подойдёт. К счастью, Шак был крайне сильной особью. *Облизь.*

— Нельзя. Моё имя приносит несчастье. Все, кого я знал, оказались прокляты.

— Если скажешь, я позволю тебе поцеловать меня.

— ……

— Тогда ведь случится кое-что радостное, разве нет?

Оскал. Ну вернее улыбочка.

В конце концов, нет на свете большего проклятия, чем известие о том, что моим предначертанным является Ровенин.

Какое ещё проклятие способно переплюнуть этого ублюдка?

Стоило мне многозначительно слизнуть влагу с губ и посмотреть на него снизу вверх, как в глазах Шака снова отразилась внутренняя борьба.

Было видно, как его вечно невозмутимое лицо на мгновение утратило покой и дрогнуло.

Похоже, он ещё не догадывался, что это доставляет мне ещё большее удовольствие.

— Вы можете пообещать…… что это имя никогда не сорвётся с ваших губ?

— Обещаю.

— Клянитесь, что не станете звать меня так. Поклянитесь, что не произнесёте его вслух. Иначе любое несчастье, что обрушится на вас, я буду считать своим личным грехом.

То, что ему тоже ведом страх, я уже знала, ведь мне довелось видеть его слёзы.

Во многих смыслах он выходил за рамки человеческого понимания, но то, что в конечном счёте он бывал точно таким же, как и я…… стало одной из причин, почему он нравился мне всё сильнее.

Едва заметно кивнув, я опустила ладони на грудь Шака, плавно провела ими вверх до самого подбородка и заставила его в упор посмотреть на меня. Притянув ближе, я прошептала:

— Клянусь. Его буду знать только я.

То, что я увидела и его несгибаемую силу, и его слабость, заставило меня почувствовать невероятную близость к нему.

Теперь он казался не столько опасным полудемоном, сколько захлебнувшимся бедолагой, которого только что вытащили из воды.

Не знаю, какой виделась ему я, но судя по тому, как безотказно сработал мой незамысловатый соблазн, Шак явно был ко мне неравнодушен.

Я вновь растворилась в тени, что нависла надо мной. Шак осторожно приблизился, и сквозь его горячее дыхание, обжигавшее мне ухо, сорвался доверенный секрет.

— ……А имя ведь хорошее. Мне нравится.

— Оно проклято.

— Звучит весьма старомодно. Даже благородно…… Похоже на название какой-то редкой травы. М-м, возможно, оно берёт начало из языка богов.

— Я не знаю, откуда оно пошло. И знать не желаю.

Шак явно не горел желанием продолжать разговор о своём настоящем имени, так что я лишь сильнее потискала его за подбородок, с которого никак не сходило это непривычно скованное выражение.

— Шак, понимаешь ли…… Мою судьбу не изменить от одного лишь упоминания имени демона. Я ведь знаю уйму других отличных имён.

Ундина, Ундайн, Эндайрон. Ну ладно, так и быть, запишем сюда и Лая.

Знание имени демона стало символом проклятия лишь потому, что в основе своей это имя ведомо только контрактору.

Тем, чья участь — быть неописуемо несчастными.

Помимо них, услышать это имя лично суждено лишь тем, кто принимает смерть от рук самого демона.

Говорят, их вид перед кончиной обязательно шепчет своё имя душе, которую забирает с собой. Именно отсюда и пошло древнее поверье, гласящее, что при встрече с демонами нужно затыкать уши и бежать без оглядки.

Однако Шак был полудемоном, и пусть мне не дано было знать обо всём, что произошло в его прошлом, я прекрасно понимала: его имя не могло быть причиной всех бед, что случались вокруг него.

Шак безропотно подставлял лицо под мои прикосновения, а затем уткнулся губами в мою ладонь и мягко прикрыл глаза.

Словно желая продлить это мимолётное касание, он глубоко поцеловал мою руку, прижался щекой, а когда вновь открыл глаза — заключил меня в объятия своих рук и мягко прильнул к моим губам.

То, что он отстранился ещё до того, как я успела сполна насытиться его теплом, — было попыткой прочесть мою реакцию?

— ……

Ну как можно не находить очаровательным этого огромного мужчину, который замер в ожидании моего одобрения?

Опираясь на один локоть, я приподняла корпус, а свободной рукой принялась ласкать грудь и плечи Шака, после чего мягко приоткрытыми губами запечатлела поцелуй под его подбородком. Стоило Шаку вновь податься ко мне, как моё тело плавно вдавилось вглубь подушек.

Освободившимися руками я крепко обвила его шею, охотно позволяя зайти куда глубже. Языки переплелись без малейшего труда.

Большие ладони, что одновременно поглаживали мои щёки и перебирали волосы, дарили невероятное блаженство. Знакомый вкус его языка принёс мне ровно то удовольствие, на которое я и рассчитывала.

Оказавшись зажатой между податливыми подушками и его крепким телом, я тихонько застонала, отчего этот исполин стал ещё нежнее: он перехватил мою талию одной рукой, приподнял, вжимая в себя, и поделился своим обжигающим теплом.

Сила и изгибы его тела ощущались как на ладони.

Почему же обычное переплетение языков доставляет такое сумасшедшее удовольствие?

Если Эш вплетался в меня с безграничной нежностью, то Шак действовал настолько искусно, что мне, к моему удивлению, было поразительно легко дышать.

Мы переплелись так глубоко, но при этом я не чувствовала ни капли тяжести — удивительное дело.

Казалось, я могла бы целовать его целую вечность.

Удовлетворённый стон сам собой сорвался из глубины моего горла, а стук наших вплотную прижатых сердец стоял оглушительный.

Где-то вдалеке завывал ледяной зимний ветер, но пространство шатра было заполнено лишь шорохом подушек от моих движений, влажными звуками поцелуев и сокровенным, тайным жаром.

И остановить всё это в любой момент могла именно я.

Стоило мне слегка оттолкнуть его, как Шак, даже разрывая поцелуй, напоследок скользнул по кончику моего языка, вновь невесомо коснулся губ и оставил тоскливое дыхание на кончике моего носа.

Его багровые глаза, цвет которых стал заметно глубже, смотрели на меня сверху вниз, безмолвно умоляя о новом дозволении, отчего я просто не могла не рассмеяться.

— А ты хорош.

Стоило мне одобрительно прошептать это, как Шак, так и не отстранив своего тела, за запертыми губами выдохнул в ответ.

Голос, прозвучавший у самого моего уха, был как никогда низким и хриплым.

— И как вам? Я лучше, чем тот мужчина?

— М-м? Ты о ком……?

— О тёмном эльфе, из-за которого вы то и дело прикусываете губы.

Надо же, оказывается, он тут втихую ревновал. Из тех типов, по которым фиг что заметишь. Да и вообще…….

— С Зекаром…… мы языками не сплетались вообще-то?

Губы я облизывала лишь потому, что Зекар готовит просто зубодробительно. А вот Шак зубодробительно целуется.

Пусть мой список для сравнения и не ломился от имён, я и без того понимала, что навыки Шака в этой сфере были запредельными. Дарить такое сумасшедшее блаженство — это просто нечестно.

Поцелуй Шака на мгновение заставил меня вспомнить об Эше, а затем — напрочь о нём позабыть.

— А вы ведь прекрасно знаете, какое это удовольствие…… У вас весьма порочный язык.

— У меня на юге остался один кроткий парень.

— ……Вы сейчас не про тёмного эльфа?

— Нет. Эш — человек. Сам подумай, с чего бы у меня был всего один мужчина……

— И то верно.

— Вот именно. Эш милый, послушный, да и язык у него такой мягкий. Стоит его слегка подзадорить, как он тут же краснеет до ушей — совсем другой вкус, в отличие от тебя.

В ответ на безмолвную улыбку Шака я улыбнулась ему лицом к лицу.

— Госпожа Джини, могу я узнать, какой я по счёту?

Каким бы бревном я ни была в подобных делах, я прекрасно понимала, что говорить правду в такие моменты категорически нельзя.

Это ловушка.

— Какая вообще разница? Прямо сейчас ты на первом месте.

Приподняв корпус, я легонько опрокинула Шака навстречу подушкам. То, что мне так легко удалось уложить Мастера Меча, доставляло своё, особое удовольствие. Теперь сверху оказалась я.

— Из ваших слов следует, что в другое время всё иначе.

— Мне всегда нравились сообразительные мужчины.

— Даже не знаю, радоваться мне этому или нет……

— Разумеется, радоваться. Я ведь не зарюсь на что попало. И прямо сейчас я хочу именно тебя.

Его подбородок, который казался мне чертовски красивым, когда я смотрела снизу вверх, оставался безупречным и при взгляде сверху, а его гладкие шелковистые волосы, рассыпавшиеся по подушкам, лишь сильнее разжигали во мне собственнические инстинкты.

Плюс мужчины с могучим телосложением заключался в том, что мне не нужно было переживать, будто я раздавлю его своим весом, когда забираюсь сверху.

Щекоча Шака по щеке своими волосами, я укрыла его в собственной тени и прошептала:

— На этот раз я попробую сама…… Посмотрев на тебя, я, кажется, усвоила уловку с языком. Но что-то у тебя лицо какое-то странное?

— ……Просто вы слишком опасны.

— Часто это слышу.

Куда бы я ни направилась, везде обязательно что-нибудь разносилось в щепки, так что люди довольно быстро начинали открыто заявлять обо мне как об опасном существе.

Хотя здесь, в Койрене, я вроде бы ещё ничего крупного не разгромила. Не знаю, как всё сложится в будущем, конечно.

Приняв его слова за комплимент, я для начала запечатлела короткий поцелуй на лбу Шака.

Заметив, как он слегка прикрыл глаза, я прильнула губами к его ресницам, а затем опустила голову и, точь-в-точь как он делал до этого, скользнула между его губ, протискивая кончик языка.

Стоило двум влажным частям плоти, что были горячее самой температуры тела, соприкоснуться, как дальше всё пошло как по маслу.

Слияние углубилось, подчиняясь естественному закону природы, и, порождая влажные звуки, увлекло нас за собой в поисках того экстаза, что дарило это действо.

Вот только в отличие от него, столь искусно владеющего процессом, я то и дело начинала задыхаться.

— ……Фух.

Странно всё это. Шак ведь делал точно так же, почему же тогда у меня дыхалка сбивается?

Слегка наклонив голову набок, я раз за разом возобновляла поцелуи, прижимаясь кончиком языка, и он неизменно с радостью принимал каждый мой выпад.

Он позволял мне творить всё, что вздумается, и лишь изредка направлял движение моего языка, словно демонстрируя: «Вот так это делается».

И вот, спустя приличное количество времени, когда мне наконец показалось, что я мало-мальски уловила его сноровку…

В тот самый миг, когда я уже вовсю восседала на его коленях. Когда я, полностью растворившись в поцелуе и выгибая шею, наслаждалась тем, как его пальцы ласково убирают пряди моих волос за ухо.

Шак плавно отстранился от меня, убрал прилипшие к моим щекам волоски, бережно обвёл большим пальцем мои увлажнившиеся губы, возвращая им первозданный вид, а затем потянулся к своему мечу, что лежал неподалёку.

— ?

— Секунду.

К тому моменту, как он бережно опустил меня обратно на гору подушек и поднялся на ноги, я и сама смогла расслышать приближение незваного гостя. Снаружи нарастал гул.

— А! Сюда нельзя! Слышишь ты, безумный наёмник!

— Туда проход закрыт! А ну стоять……

— Стой, кому говорят!

*Вжих!*

Полог шатра с шумом распахнулся, и вместе с порывом ледяного ветра внутрь ворвался наёмник с совершенно незнакомым мне лицом.

— А ну выходи! Ах ты, столетняя змея с горы Гарта!

Это ещё что за хмырь?

— Мута Ру. Местный второй номер.

— Охо.

Шак ответил на мой немой вопрос, обнажая клинок, хотя я даже не произнесла его вслух.

Ps

Вот вам Есчо

И немного упущенной грудинки от Ии