Глава 431.0

Боль в животе — знакомая и оттого особенно неприятная — мешала глубоко уснуть. Но и проснуться легко не получалось.

Всё тело было тяжёлым и вязким, будто я увязла в болоте. Даже проснуться я не могла по своему желанию. В который раз уже моё собственное тело настолько тяжело, что трудно дышать.

Каждый раз, когда я оказывалась в таком состоянии, меня охватывала злость.

Неужели я всё ещё слаба? Поэтому даже моё собственное тело мне мешает? Боль можно стерпеть, но когда тело не подчиняется разуму — это невыносимо.

Пока я, стеная, пыталась перетерпеть всё это, я почувствовала, как что-то вдавливают мне в рот.

— М-м-м… м-м-м…?

Сначала я подумала — конфета, и даже во сне повертела её во рту, но тут же задумалась: что это? Можно ли это есть? Надо не глотать, а выплюнуть… Сквозь дремоту пронеслись эти мысли.

Но неопознанный предмет во рту мягко растаял и исчез, а вместе с этим по всему телу разлилась приятная теплота, и глаза сами собой открылись.

[Проснулись! Мастер!]

— …Лай?

В тот же миг, как я увидела перед собой морду змеи, меня накрыло облегчение.

То, что я съела что-то неизвестное, вдруг показалось неважным.

Ну, раз Лай рядом — я не могла съесть ничего опасного.

[Вы слишком спокойны! Вы знаете, как я волновался?!]

Скорее всего, это он меня и накормил. Мне показалось, я даже прикусила змеиный хвост…

— Чем ты меня накормил? Яйцом духа?

Я легонько облизнулась, приподнялась на кровати. Во рту остался сильный запах сырой рыбы.

[Да. Не мог же я позволить вам снова проваляться несколько дней без сознания.]

— А я хотела попробовать его высидеть…

[Я хотел спросить разрешения, но вы всё время были без сознания, так что пришлось действовать! Лучшее лекарство лежало в моём животе, а я должен был смотреть, как Мастер мучается! Это пытка! Лучше пусть вы меня наругаете за самоуправство.]

— …Ну, молодец. Похвалю.

Лай, который чем сильнее волновался, тем больше ворчал, — я, зная его характер, не стала ругать, а погладила по голове.

Судя по тому, что на улице светло, он, должно быть, долго мучился, прежде чем решился скормить мне яйцо духа.

Конечно, не исключено, что он просто воспользовался случаем, чтобы совершить идеальное преступление — не хотел, чтобы я заключала контракт с новым духом воды.

[Напрасно вы так! Неужели я способен на такое непотребство…! Хотя… да, способен.]

Жалко было использовать такую редкость просто как лекарство, но эффект оказался потрясающим.

По сравнению с тем, что я натворила, тело было на удивление спокойным — я даже смогла сразу же встать с кровати.

Раньше, когда я перегружала себя примерно так же, я теряла сознание на несколько дней, а даже когда приходила в себя, не могла нормально двигаться.

Я окинула взглядом комнату. Это была гостевая, которую мне выделил дворецкий Шака.

В углу стояло яйцо виверны и мой рюкзак.

[Но это был правильный выбор! Даже если бы здесь была Ундина, она бы сделала то же самое! И Адор! Груфейн, может, и нет…]

— Хватит оправданий. Я не собираюсь тебя ругать.

[Как бы то ни было, я рад, что вы очнулись. Вы всё время стонали, люди всю ночь шумели. А из-за того, что этот ублюдок Ровенин в одном здании, мне пришлось ещё и охранять! Вдруг он очнётся первым и нападёт… Пойдёмте! Мастер!]

Я накинула шёлковый халат для гостей, висевший в шкафу, и вылетела за дверь.

Лай, быстро подползший ко мне, взобрался по ноге на плечо — на это ушло всего несколько секунд.

Судя по таким моментам — он быстрый. Но жаль, что в скорости он не может сравниться с Ровенином.

У меня до сих пор в ушах звенело, как Лая отбросило ударом меча.

*Дзынь!*

[Пожалуйста, забудьте об этом!]

— Какое сегодня число?

[С момента вашего обморока прошёл всего один день. Завтра — открытие турнира.]

— Вовремя разбудил. А Ровенин?

[Откуда же мне знать? Вам лучше спросить у слуг.]

Значит, эта свинота опять ни на секунду от меня не отходила.

Когда мы только заключили контракт, он носился по всему Срединному миру, будто попал в парк аттракционов. А потом в какой-то момент стал моей тенью.

Раньше, когда он был нужен, его не было. Теперь он не отлипает, когда не надо.

[Это всё потому, что Мастер — человек, с которого глаз сводить нельзя, иначе случится беда.]

— Не читай мои мысли постоянно.

[Даже когда читаю — не знаешь, куда тебя занесёт. Потому что мой Мастер — это ты.]

— …Хватит играть словами…

[Вы рассердились. Я всё понимаю. Ну конечно. Я же Лай Мастера.]

Лай вёл себя как-то пафосно, и вскоре я поняла — он подражает манере речи Эндайрона.

Непохоже до безобразия — я едва узнала… но по его напускной серьёзной морде я всё поняла.

— …Не занимайся тем, что тебе не идёт. Вы с Эндайроном — разные виды.

[Оба же духи!]

— Стихии разные! И характеры! Тьфу, ты что, от удара Ровенина рехнулся?…

Я негромко цокнула, и Лай, взвившись, начал возражать:

[Вы слишком жестоки! Я живу дольше этого голубого! Вы не слышали, что вчера духи озера называли меня «всевышний»!]

— Ха, Лай? С возрастом важнее опыт. Эндайрон управляет десятками миллионов, нет, бесчисленными низшими духами воды… а ты… ладно, не буду продолжать. Вместо этого приведу наглядный пример — посмотри на Магикоса. Видишь, насколько возраст ничего не значит?

[…Кх-х-х! Обидно, нечего возразить!]

Я вдруг поразилась тому, что могу идти по коридору и препираться с Лаем. Вчера я так переутомилась, а тело такое лёгкое.

Из-за того, что я плевалась кровью, чувствуется небольшая анемия и живот болит — но это всё. Наоборот, кажется, что тело полнится жизненной силой.

Прямо сейчас вызвать духа будет сложно, но к послеполудню, наверное, смогу без проблем призвать Ундину.

Я чувствовала, что восстанавливаюсь с поразительной скоростью.

— Кстати, эффект потрясающий…?

[Правда? Я правильно сделал, что накормил? Я лучше Эндайрона, верно?]

— Прямо сейчас я не могу использовать ману, но боли от внутренней травмы почти нет.

[А Эндайрон…]

— Лай, нет способа раздобыть побольше таких яиц духов?

[…Нет. Яйцо, которое отдали Мастеру, вероятно, было единственным.]

— Откуда ты знаешь? Может, их вытрясти?

Лай, по-прежнему вися у меня на плече, крутил кончиком хвоста и отвечал:

[Вообще само существование невылупившегося яйца возможно только в Срединном мире. В мире духов вся энергия циркулирует идеально. Никакой растраты. Потому что это источник равновесия. Невылупившиеся яйца могут быть только в Срединном мире, который способен выдерживать дисбаланс.]

— Хо-о… То есть это такая редкость? Зря я его съела. Может, выплюнуть?

[Не говорите глупостей.]

Я сделала вид, что пытаюсь выплюнуть, и Лай длинным телом обмотал моё лицо, защищая.

В таком виде — будто на меня напала змея — я застыла на перекрёстке коридоров. Вокруг было подозрительно тихо.

Особняк, казалось, не такой уж большой, но я прошла уже прилично, а ни одного слуги не встретила. Странно.

— Странно. Почему никого нет?

[Все, наверное, заняты? Мастер из-за обморока не видела, но вчера набежала куча деревенских. Услышали грохот, пришли, увидели, во что превратилось озеро, и сразу поняли, что здесь был эпицентр землетрясения. Кто же всё это разбирать будет?]

— Шак… и слуги?

[Успокаивать взбудораженных людей, убирать озеро и особняк… Разве у них есть время? Мастер, не называйте больше Ровенина безумным драчуном. Глядя на вчерашнее, вы с ним — два сапога пара.]

Лай, который обычно под любое моё действие хлопал в ладоши и кричал «молодец», сейчас вздыхал и ныл, как старик. Видимо, вчера я и правда переборщила.

Но кое-что нужно прояснить.

— Я не такая, как он. Он лезет ко всем подряд. А я избиваю только одного…

[У Мастера проблема с радиусом поражения… По крайней мере, Ровенин, наверное, не крушит всё вокруг до уровня катастрофы? Это вы называете «избивать одного»?!]

— М-м-м…

[Мастер, как только начинает действовать — сразу выглядит так, будто разнесла сотни людей! Посмотрите на это!]

Лай, обмотав моё лицо, заставил меня повернуть голову к окну. Открывшийся вид сильно отличался от вчерашнего.

Во-первых, озеро стало вдвое шире. По нему плавали обломки деревьев, которые раньше окружали лес.

Озеро, сиявшее пронзительной голубизной, превратилось в мутную жижу, похожую на огромную лужу грязи.

Если присмотреться, на берегу горами лежали трупы рыб, погибших от вчерашнего удара.

Эстетически — регресс, признаю.

[Вам не кажется, что с каждым разом вы переходите границы? Если вы и дальше будете так плохо контролировать силу и вас объявят в розыск? А если перейдёте черту и убьёте слишком много людей? А если вдруг взбеситесь! Что тогда будет с вашим Лайем, который живёт только вами?!]

— …? То есть в итоге главное — ты?

[Попались!]

— Ах ты гад…

[Я хотел сказать, что вы для меня так же важны! Наши души имеют одинаковую ценность! Поэтому у меня каждый раз кровь застывает, когда Мастер делает что-то опасное, застывает!]

Да разве может у духа металла застыть кровь? Я, ковыряя в ухе, смотрела в окно.

Внизу виднелись жители деревни — они собирали рыбу. Наверное, чтобы съесть…

[Не пытайтесь уйти от темы, Мастер! То, что вы использовали силу до такой степени, что получили внутреннюю травму, говорит только об одном — у вас нет самоконтроля. Раз вы родились с силой, которая должна управлять, но нет контроля — что это значит?]

— Не знаю.

[Только и остаётся — самоуничтожаться, как тиран! Если вы правда не знаете — это было бы даже не так обидно! Мастер прекрасно всё понимает! Тогда почему! Почему вы беснуетесь, как увидите этого парня?!]

— Наверное, потому что он — моя судьба.

Вчерашний бой дал мне кое-что понять. Каждая клетка моего тела ненавидит его. И это странно…

[…Ха? Разве это не запретное слово?]

— Да. Но мне кажется, я нашла ответ.

Чем спокойнее я обдумывала это, тем яснее понимала.

Моя ненависть к нему — моя собственная воля, но при этом она выходит за её пределы.

Странное чувство: искру зажгла я, но раздувает её не моя воля.

«В тот день боги сказали мне лишь одно… и оно сработало. Зачем они сказали мне, что моя судьба — сражаться с Ровенином? Может быть, боги хотят, чтобы я убила его».

Вчерашний день сыграл решающую роль в превращении сомнений, гнездившихся во мне, в уверенность.

Пока я смотрела на него, я хотела убить его — даже ценой собственной жизни.

Этого не может быть.

Как бы я его ни ненавидела, разве может этот ничтожный парень быть важнее моей жизни?

В середине боя я поняла, что что-то не так, но сдерживать разгоревшиеся эмоции было так же трудно, как и сражаться с ним самим.

Мне пришлось бороться с двумя врагами сразу.

С тем, кого хотела убить, и с собой — которая готова была убить его даже ценой собственной жизни.