Глава 43
Сознание вернулось с болью.
Не с резким пробуждением, как от кошмара, а с медленным, вязким осознанием тела — каждая мышца отзывалась тупой тяжестью, словно он пролежал века.
Он чувствовал грязь под щекой, холодную, влажную, настоящую.
Запах — острый, живой, едкий: асфальт, бензин, мусор, дождь.
Он вдохнул, и лёгкие обожгло воздухом.
Воздух. Настоящий. Не безвкусная пелена Лимбо, а воздух мира, где всё ещё есть ветер и запахи.
Лео открыл глаза.
Над ним — низкое небо, разбитая вывеска, ржавая водосточная труба.
Он лежал лицом вниз в узком парижском переулке, полном луж и мусора.
С трудом он перекатился на спину.
Боль в теле была странной — не ранящей, а глухой, как от ожога изнутри.
Он улыбнулся впервые за всё это время.
Тихо. Без радости, но с решимостью.
— Ты свободна – сказал Лео. И в это мгновение его костюм начал рассыпаться. Темная бабочка вылетела из тела Лео и подлетела в воздух параллельно становясь белой как луна.
Лео бросил на нее последний взгляд провожая в добрый путь.
— Пока-пока маленькая бабочка.
Сняв с себя талисман Мотылька и Кота, Лео посмотрел на Плагга и Нуру. Плагг все еще не просыпался, однако на вид он стол здоровее выглядеть.
— Почему же ты не просыпаешься друг мой? – спросил у Плагга Лео.
Тут привычный зеленоватый свет окутал Плагга и его тело втянуло в кольцо. Лео был ошарашен этому.
— Что происходит?
Нуру вяло сидевший на плече ответил.
— Он совсем выбился из сил и впал в глубокую спячку. Не знаю сколько он проспит, может день, может месяц, может годы. Меня тоже тянет в сон, за все это время я не мог нормально отдохнуть. – из последних сил Нуру подлетел к лицу Лео.
— От всего сердца благодарю тебя Кот-Нуар, за спасение от Габриэля, спасибо тебе за то, что вытащил нас с Плаггом из лимбо, спасибо тебе за то, что не дал Габриэлю уничтожить мир. – Нуру глубоко поклонился. – произнес он падая в ладони Лео.
— Да ничего такого, мы старались – обеспокоено Лео.
— Прошу меня простить что смею тебя просить о последней просьбе, прошу отнеси талисманы хранителю, – выдавил из себя Нуру и его тело также втянуло в талисман.
— Конечно… я все сделаю. – сказал Лео, со слезами на глазах. — Я даже не успел толком с тобой попрощаться Плагг.
Он поднялся, пошатываясь. Ноги не слушались. Пальцы дрожали, когда он сунул Талисман Мотылька в карман. Дождь капал с крыш, скользил по шее, стекал за воротник, но он не замечал.
Он вышел из переулка. Мир был тот же — и не тот. Серое утро Парижа встречало его гулом машин, звоном трамвая, запахом кофе из ближайшего кафе. Всё живое. Всё реальное.
Но всё чужое.
Он сделал несколько шагов и замер. На фонарном столбе висел плакат. На нём — он.
Его маска, его ухмылка. И чёрная траурная лента, перечёркивающая лицо.
«ПАРИЖ СКОРБИТ.
ВЕЧНАЯ ПАМЯТЬ ГЕРОЮ.»
Он не сразу понял, что смотрит на собственную смерть. Глаза жгло.
Он подошёл ближе, коснулся бумаги. Она была влажной, липкой, но настоящей.
Сердце ударило. Снова. Потом ещё раз. Он сделал шаг назад, как от пощёчины. Дальше — киоск, где на экране новостей мелькали кадры:
толпа, море цветов, свечи. И — она.
Леди Баг. Стояла неподвижно. Опущенные плечи. Без маски эмоций. Только боль.
Голос диктора звучал ровно:
«Сегодня Париж простился с героем, павшим в битве с Бражником. Леди Баг назвала его величайшим другом и символом надежды.»
Её лицо появилось крупным планом. Глаза красные, губы дрожат. Она не произносила слов — диктор читал за неё, но он видел, что она жива. И она верила, что он — нет.
Мысль ударила в виски.
«Она думает, что я мёртв.»
Он почувствовал, как ноги подгибаются. Опёрся о стену. Всё вокруг дрожало. Не от страха. От невозможности.
Он прошёл дальше. Каждый экран, каждая витрина, каждая газета — его лицо. Его смерть.
Толпы людей, слёзы, цветы. И в каждом кадре — она, молча стоящая в стороне.
Он не выдержал и достал телефон. Тот самый. Из кармана — холодный, тяжёлый, как камень.
Экран загорелся. Сеть есть. Соединение есть. Он открыл их общий канал. Пальцы дрожали, когда он печатал:
Я жив.
Секунда. Ответа нет.
Он добавил:
Миледи, это я. Я вернулся. Я в порядке.
Тишина. Он писал снова.
Пожалуйста, ответь.
Дай знак.
Я здесь.
Я жив.
Ты слышишь меня?
Сообщения уходили в пустоту. Без отметок «Прочитано». Без надежды.
Он отправлял снова и снова. Десятки. Сотни. Пальцы болели, экран потускнел от влаги.
И вдруг осенило. «Она не пользуется им. Она закрыла этот канал. Для неё он — прошлое.
Он — призрак». Экран погас.
Развернувшись, медленно пошел, не разбирая дороги, пока ноги не привели его туда, куда тянул инстинкт. Домой. К себе. Дверь квартиры захлопнулась с глухим ударом. Он прислонился к ней спиной, скользнул вниз и сел прямо на пол. Тишина была абсолютной. Он слышал только своё дыхание. Он сидел, глядя в темноту. Воздух был тяжёлым.
Город жил — и не знал, что его герой живёт среди них, дышит тем же воздухом.
Он мог найти Алию. Сказать ей. Но она бы скорее всего не поверила бы ему и не выдала бы Леди Баг.
Никто не поверил бы. Он опустил голову. Пальцы сжали ткань на коленях. Дыхание сбилось. Он вырвался из небытия, победил Лимбо, пережил смерть. Чтобы вернуться в тюрьму.
Не в ту, где нет воздуха, а в ту, где никто не знает, что ты дышишь. Он встал, подошёл к окну.
С улицы доносились звуки — жизнь. Смех детей, шум машин, музыка. Всё это было так далеко от него.
Он коснулся стекла. Снаружи Париж сиял. В отражении — он. Бледный, с потухшими глазами. Призрак.
Ночь опустилась быстро.
Он сидел в кресле, не включая свет. За окном, в небе над городом, медленно вспыхнула звезда. Холодный зелёный свет прорезал облака.
Он посмотрел на неё. Долго. Без слёз. Без надежды. Только с тихим, почти мёртвым шёпотом:
— Привет, Миледи.
И Париж не услышал.