Глава 30

Храм Мастера Фу погрузился в гнетущую тишину, нарушаемую лишь потрескиванием единственной свечи на алтаре. Воздух был тяжёлым, наполненным запахом старого дерева, трав и... немой ярости. Плагг, ворвавшись в эту тишину, метался по комнате, его маленькое тельце сотрясалось от дрожи. Мастер Фу сидел в позе лотоса, его лицо было серьёзно, но спокойно, хотя в глубине мудрых глаз читалась глубокая озабоченность.

— Он сломался, — выдохнул наконец Плагг, и его голос, обычно сонный или насмешливый, был полон незнакомой, чистой боли. — Полностью. Она его добила. Добила!

— Кто, Плагг? — голос Мастера Фу был тихим, но он резал истерику квами, как лезвие. — О ком ты говоришь? И что-то случилось с Лео?

Плагг рухнул на столик рядом со свечой. И он начал рассказывать. Не крича, а почти шёпотом, и от этого его слова становились лишь страшнее. Он говорил о молчаливых неделях отстранённости, о битвах, на которые Кота не звали. О том, как Лео из последних сил надевал маску шута, пока внутри всё замирало в ожидании хоть слова, хоть взгляда. И наконец — о слежке. О переулке. О двух вспышках света, которые навсегда изменили их мир. — …и она сказала: «Аля, пора возвращаться». А потом… потом она и сама превратилась обратно, и после этого… после этого в нём что-то сломалось. Окончательно. И его последние слова: «Найдите другого носителя.» Он считает себя ненужным! Заменённым! — закончил Плагг, и его голос сорвался. — И он не смог ей этого сказать! Он просто... сдался.

— Нужно поговорить с Леди Баг, — произнёс Мастер Фу. — Без гнева. Нужно понять её сторону.

Дверь в храм скрипнула. В проёме стояла Леди Баг. Её поза была неуверенной, на лице — смесь надежды и усталости, её встретила напряжённая, густая атмосфера.

— Мастер Фу? Вы вызывали? Я… я надеялась, может, вы знаете, что происходит с Котом… — её голос затих, когда она заметила Плагга. Её взгляд встретился с его горящим взором, и она инстинктивно отступила на шаг.

— Входи, дитя моё, — сказал Мастер Фу, и его голос прозвучал как приговор. — Дитя моё, в последнее время между тобой и Котом-Нуаром возникла... трещина. Можешь ли ты рассказать, что произошло с твоей точки зрения?

Маринет, всё ещё чувствуя обиду и непонимание после их последней ссоры, начала сбивчиво объяснять:
— Он стал таким холодным! Агрессивным! Я пыталась поговорить, а он... — она замолчала, и тут Плагг не выдержал.

— А ты что хотела?! — взорвался он, вылетая из тени и останавливаясь прямо перед её лицом. Его зелёные глаза пылали. — Ты вышвырнула его из команды! Ты заменила его своими новыми приятелями! Ты доверила им СВОЮ ТАЙНУ, ту самую, которую вы поклялись хранить! А он остался снаружи, один, гадая, что же он сделал не так! Ты думала, он будет улыбаться и шутить, когда ты разбиваешь ему сердце?!

— Плагг! — попыталась вмешаться Тикки, вылетая из кармана Маринетт.
— МОЛЧИ! — рявкнул Плагг, и его голос прозвучал с такой силой, что Тикки отшатнулась. — Ты тоже хороша! Где ты была? Почему не открыла ей глаза?

Маринет стояла в полном ошеломлении. Её глаза бегали от разъярённого Плагга к суровому Мастеру Фу, к испуганной Тикки. Слова Плагга, как удары когтями, разрывали её душу. Она с ужасом начала осознавать цепь своих ошибок.

— Я... я не... Я просто хотела дать ему отдохнуть! Я хотела его поблагодарить! Я не заменяла его!
— А сообщить ему об этом? — прошипел Плагг. — Сказать: «Эй, Кот, отдохни пару недель, я справлюсь»? Нет! Ты просто отстранила его, а когда он спросил — обиделась на него! И раскрыла личность первому встречному!
— Аля не первый встречный! Она моя лучшая подруга! — попыталась защититься Маринет, но её голос дрожал.
— Для него — ДА! — закричал Плагг. — Для него все они — первые встречные! А ты — его единственный друг! И ты его предала!

Последнее слово повисло в воздухе, тяжёлое и безвозвратное. Маринетт не нашла что ответить. Она смотрела на Плагга, и слёзы покатились по её щекам. Не от злости, а от осознания всей глубины случившегося. Она видела не злобного квами, а отражение боли того, кого она считала своим самым верным союзником.

Мастер Фу поднял руку, восстанавливая порядок.
— Теперь поздно искать виноватых. Кот Нуар ушёл. Нам нужно найти нового носителя для Плагга. Город не может оставаться без Защитника. Плагг фыркнул и улетел в глубь храма.

Время шло, а поиски нового носителя зашли в тупик. Мастер Фу представлял Плаггу одного кандидата за другим. И каждый раз Плагг, едва взглянув на потенциального носителя, фыркал и отворачивался.

Первый был слишком громким и самоуверенным.
— Этот? — Плагг скривился. — Он будет командовать даже мной! Следующий!

Второй оказался застенчивым и нерешительным.
— Он боится собственной тени! — проворчал Плагг. — Он сбежит при первой же акуме.

Третий был сильным и смелым, но...
— Слишком серьёзный. С ним будет скучно. И сыр он, наверное, ест только обезжиренный. Фу.

На самом деле, причина была одна, и все в комнате, кроме самого Плагга, понимали это: никто не был Лео. Плагг привязался к своему угрюмому, упрямому, но бесконечно преданному носителю. Он тосковал по их тихим вечерам, по их совместным тренировкам, по его упрямству и его молчаливой заботе. Он не хотел никого другого. Его саботаж был криком о потере.

А тем временем Леди Баг, вернувшись домой, сжалась в комок на кровати. Вина съедала её изнутри. Она перебирала в памяти последние недели, и теперь каждое её действие, каждое несказанное слово виделось ей в ужасном свете.

Она вспоминала, как он пытался шутить, а она отмахивалась. Как он молча принимал её ярость. Как он смотрел на неё в их последней ссоре — не с обидой, а с огромной, неизмеримой болью. И как она, ослеплённая своей собственной обидой, назвала его «ребенком».

«Он видел, как я раскрыла личность Але... — эта мысль жгла её сильнее всего. — Он подумал, что я ему не доверяю. Что я предпочла ему кого-то другого».

Она не хотела ему зла. Она хотела как лучше. А в итоге потеряла самого верного друга и напарника. И теперь ей предстояло защищать Париж в одиночку, с грузом вины, который был тяжелее любого злодея. Она закрыла глаза, но перед ней стоял его образ — не ухмыляющийся, а сломленный Кот Нуар, снимающий своё кольцо. И в этот момент она поняла, что некоторые раны не заживают. Они остаются с тобой навсегда.